Три трупа, два пистолета и чайный сервиз

Мышцы болели так, будто накануне его встретили в подворотне и методично избивали ногами. Озноб то проходил, то снова сотрясал его худое тело. Головная боль накатывала волнами, куда хуже, чем при обыкновенном похмелье. Шинджи мысленно посмаковал словосочетание «последствия интоксикации» и подумал, что в его случае это больше было похоже на последствия глупости. «Но ты же не виноват, что тебе подмешали что-то в виски. — Да, но я на задании и обязан за такими вещами следить. — Но это все еще не твоя вина. — Не моя вина, но могла бы быть моя ответственность, если бы не Соуске». Он поморщился от этого внутреннего диалога и тихо вздохнул. Ему наверняка было бы еще хуже, если бы Айзен не вливал в него воду насильно полночи. И если сам Шинджи то проваливался в сон, то просыпался, то Соуске, наверное, вообще не спал. Хирако бросил взгляд на его лицо, которому совершенно точно не шел недосып — темные глаза с синевой под ними выделялись на бледном лице как-то неестественно. — Я разобрал часть файлов с домашнего компьютера Накахары. Обнаружил кое-что интересное, — Айзен повернул к нему ноутбук, и Шинджи неторопливо сел, едва удержавшись от того, чтобы схватиться за гудящую голову. Это, видимо, была такая пытка — заставить Хирако сосредоточиться на сложном, когда все, чего он хотел, это просто лежать и хныкать. — Это… — он слегка прищурился и помассировал виски. — Не понимаю. Почему тут про мужа Рины-чан? — Вот именно. Почему именно у него? Я проверил, никаких семейных связей у них нет. — И Накахара не ее любовник. — Хм, — задумчиво отозвался Айзен, снова развернув к себе ноутбук. — Тут много чего. Еще документация финансовая, нужно будет сравнить ее с официальной. Шинджи пытался вникнуть в его слова, но они сталкивались с непреодолимой преградой в виде «последствий интоксикации». — Жена Казуки-сана в вашей компании крутится? — Иногда. Я поспрашиваю о ней, может, удастся пригласить ее куда-то, — Хирако снова лег, подтягивая одеяло к подбородку. — Хорошо. Нам нужно выяснить, где и в каких количествах у него хранятся препараты. Мысль об обыске наверняка посетила их обоих, но действовать нужно было куда аккуратнее. Внимание полиции будет лишним и опасным. Айзен снял очки и помассировал переносицу. Он редко показывал, а вслух вообще этого не говорил, но избыток информации, которую нельзя было отмести как лишнюю и нерелевантную, его раздражал. — Шимасаки-сан точно в курсе всего, что здесь происходит, — Шинджи знал, что это было очевидно, просто лишний раз напомнил себе, кто именно покрывал остальных. — Кстати, о происходящем. Что такого было в твоем брифе, чего не было в моем? — Соуске закрыл ноутбук, отложил его на тумбочку и развернулся к Шинджи, решившему совсем скрыться под одеялом, но ему не позволили — Айзен потянул край вниз от его лица. — Я откуда знаю? Я твой не смотрел, — пробурчал Хирако, однако в таком состоянии долгий, тяжелый взгляд Соуске выдержать он не мог. — Помнишь… Когда ты напился и спрашивал, куда меня отправляли до этого? — Помню, — ни один мускул на его лице не дрогнул в ожидании, поэтому Шинджи продолжил: — Два твоих предшественника на этой должности пропали бесследно. Оба после попоек, но не наедине с кем-то, а офисных. Молчание Айзена было коротким, тем не менее заставило Хирако занервничать — ему следовало рассказать об этом давно. Но, черт возьми, откуда ему было знать, что Соуске об этом не сообщили? — Почему эту должность не заполнили кем-то из «своих» тогда? — Второй был из «своих», но… — Шинджи лег на бок и подтянул колени к груди. — Личные вещи? — Отправили родителям в другой город, семьи не было. — С кем дружил? Хирако рассматривал не до конца выправленный уголок наволочки, перебирая в мыслях все, что знал на этот момент. — Думаю, Рина-чан знает такое. Найду способ выяснить. В ответ на это Соуске лишь кивнул и поднялся с кровати. Им бы обоим нормально поспать прежде, чем начинать о чем-то серьезно думать, и он хотел уже уйти на кухню заварить что-нибудь травяное и расслабляющее, но Шинджи поймал его за запястье. Он снова сидел и смотрел на Айзена снизу вверх уставшими красными глазами. — Я думал… У меня была мысль, что это все ты. — Я? — Да, что все это дело каким-то образом искусно сплетено тобой. Будто ты все подстроил так, чтобы нас вдвоем сюда отправили. А компания состоит из твоих пособников, хотя они никогда не видели тебя воочию. Лицо Соуске из вопросительного стало насмешливым, и Шинджи резко пожалел, что вообще решил в этом признаться. Он отпустил руку Айзена и отвернулся, лишь бы не видеть отражение собственной глупости и паранойи в чужих глазах. — Ты считаешь, что я мог бы пойти на это, только чтобы вернуть тебя? — Вернуть? Нет-нет, Соуске, — Шинджи с тяжелым вздохом спрятал лицо в ладонях, но затем тут же их отнял и возвел глаза к потолку. — Чтобы отомстить. Пришлось снова посмотреть на Айзена, потому что молчание затягивалось, и больше тот не улыбался, полностью развернувшись к Хирако. — Что ты помнишь из вчерашнего? Сталкиваться со сложными выборами Шинджи не нравилось. Каждый раз ему кажется, что он принимает верное решение, но каждый раз это решение потом кусает его за зад. В случае Соуске — буквально. Сейчас он мог сказать, что не помнит ничего, и продолжать жить со знаниями, но без их последствий. Однако… Хирако стиснул пальцами одеяло, заставляя себя удерживать взгляд на лице Айзена. — Всё. Почему-то ему представлялось, что это слово должно было иметь взрывной эффект, но теперь, когда оно прозвучало, как будто бы ничего не изменилось. Их отношения и до этого были странными, никогда не позволявшими ощутить твердую почву под ногами, так почему Шинджи думал, что все изменится, если он прямо скажет, что услышал признание в любви? — И что, все еще думаешь, что это моих рук дело? Хирако недоуменно моргнул и посмотрел на холодное, бесстрастное лицо Соуске. Это было обвинение или насмешка? — Нет. Иначе Казуки-сан уже был бы мертв, — усмехнулся Шинджи невольно, и Айзен отразил его усмешку, смягчившись, после чего развернулся, чтобы выйти из спальни, но задержался в дверях, не оборачиваясь. — С чего ты взял, что он еще жив? Хирако уставился на его спину, мгновенно забыв и про головную боль, и про ноющие мышцы, и про предшествовавший этому разговор. Он соскочил с кровати, но движение было слишком резким — голова закружилась, колени подогнулись, и Шинджи упал на них, зашипев от боли. — Вернись и объяснись сейчас же! — закричал он, игнорируя свою слабость. А Соуске проигнорировал его.