Три трупа, два пистолета и чайный сервиз

Как так вышло? Каким образом все повернулось именно так? Последние несколько минут Шинджи пытался ответить на эти вопросы, пока еще хоть сколько-нибудь соображал. Айзен вошел без спроса, проигнорировал требование выйти, и это закономерно вызвало у Хирако раздражение. И тогда он сам решил покинуть душ, но... Как, черт возьми, это вышло? Почему теперь он был настолько заведен, что терся задом о член Соуске, как течная сука? Он оперся ладонями на скользкую стенку и выгнулся навстречу ласкающим ладоням. Дыхание Соуске обжигало даже в сравнении с теплой водой, стекающей по их телам, натянутым, как струна, заведенным до предела. Хирако опустил слипшиеся от воды ресницы и приоткрыл рот, запрокидывая голову на плечо Соуске. Выдерживать его напор становилось сложнее, и на очередном толчке Шинджи по инерции повел бедрами вперед, проезжаясь головкой по прохладной, покрытой конденсатом стенке. — Блять, Соуске, — выстонал он, жмурясь, когда Айзен схватил его, чтобы удерживать на месте. Черт, Шинджи был уверен: если тот сожмет пальцы еще хоть чуточку сильнее, у него на тазовых костях появятся трещины. Очередной надрывистый стон вырвался из горла, и Хирако потянулся рукой вниз, но в последний момент передумал, поднял ее и завел назад, цепляясь за мокрые волосы Айзена. Он запрокинул голову еще сильнее и чуть повернул ее, чтобы мазнуть губами по линии челюсти Соуске, прикусить кожу и выразить свое удовлетворение протяжным «хн-н-н». Хватка ослабла, и ладонь Айзена скользнула выше на живот, а вторая наоборот — ниже, отчего в Шинджи слетели оставшиеся предохранители, которые, казалось, защищали его от поведения того, Хирако из прошлого, который при любом удобном моменте забирался Соуске в штаны. Он сам двигался навстречу, то насаживаясь на член, то толкаясь в мокрую ладонь. Его и так не слишком сдерживаемый язык, ему больше не принадлежал, и Шинджи был уверен, что несет сейчас невероятную чушь вперемешку с мольбами втрахать его в стеклянную стенку душевой. Позже, когда он сушил волосы и разглядывал свое отражение, он прокручивал собственные слова в голове снова и снова. И понимал, что ему совершенно не стыдно за свое поведение. А должно быть, учитывая, что каждый день, начиная с той минуты, когда они с Соуске переступили порог этого дома, он убеждал себя в том, что ни за что не вернется к прошлым отношениям. Выключив фен, он бросил взгляд на Айзена, полулежащего на кровати в халате с ноутбуком на бедрах. Шинджи рассматривал его недолго, после чего вернул глаза к своему отражению. Боже, у него в голове такой бардак. И самое идиотское, что он даже не собирался в нем разбираться, а будто бы пытался запихать все в кладовку, за дверь, пока замок еще выдерживает. Однажды эта дверь точно слетит с петель, и Шинджи чувствовал, что до этого момента осталось совсем не много. Но собирался ли он что-то с этим делать? Пока они не завершат это дело и он не окажется в своей квартире наедине с собой — нет. Он отложил фен, взял пальцами полы рубашки с намерением ее застегнуть и снова посмотрел на Соуске. — Еще-еще-еще-еще… Хирако медленно выдохнул и опустил взгляд на свои боксеры. — Блять, Соуске, ну же… В меня… Руки сами собой сжались в кулаки. Шинджи пытался отпихнуть от себя эту мысль. Воспоминание. Но он все еще как будто бы чувствовал Соуске внутри себя, и внизу живота вновь растеклось тепло. Так, надо одеться поскорее и выйти уже. — Ты до самого вечера там будешь? — Айзен не отрывался от ноутбука, хотя почти ничего там сейчас не печатал. Шинджи широким шагом подошел к нему и схватил за все еще влажные после душа волосы. Он хотел укусить. До крови. Напомнить себе и Соуске, что между ними все совсем не здорово, но вместо этого поцеловал жадно, врываясь языком в чужой рот, вылизывая и не пытаясь даже вдохнуть. Айзен, в свою очередь, не пытался отпрянуть или съязвить по этому поводу. Наоборот. Он закрыл ноутбук и на ощупь отправил его на тумбочку. Упавшая с нее кружка с недопитым чаем глухо стукнулась керамическим боком о пол. Чай наверняка пролился, но никому здесь до этого не было дела. Соуске утянул напарника на постель, на себя, с рычащим звуком вжимая в свое тело. Ошейник лежал в ящике. Надо было дотянуться до него, исполнить хоть одно из выставленных им самим условий, но Шинджи не мог отцепиться от волос Айзена, потираясь о него всем телом и выстанывая в приоткрытый рот. Соуске рывком перекатился, зажимая Хирако между собой и постелью, словно почувствовал, куда стремились чужие мысли. Он хотел отстраниться, но Шинджи явно имел свое мнение на этот счет, потому что приподнял голову, не позволяя разорвать жадный поцелуй. Пришлось дернуть его за волосы, чтобы пригвоздить к подушке, и за этим последовал болезненный укус прямо под левой ключицей. И ниже, у соска. И еще ниже, на солнечном сплетении. Шинджи зашипел, выгибаясь, и, возможно, был теперь даже не против отстранить Айзена от себя, но тот сам это сделал, чтобы рывком содрать с него трусы и устроиться между бедер. Хирако и не подумал сдерживать ругательства и громкий стон, когда Соуске сомкнул губы на члене. Сначала он схватился за изголовье кровати, широко развел ноги и выгнулся, но довольно быстро вернул руки в волосы Айзена, уже и так донельзя взъерошенные. Ни о каких долгих ласках речи не шло, он имел Соуске в рот, а тот стискивал его бедра, просунув под них руки, до синяков. Шинджи смотрел с некоторой мстительностью на чужое лицо и блядские губы, плотно обхватывающие его член. Сильнее сжав волосы в кулаке, он медленно подался вниз, глядя, как сантиметр за сантиметром плоть выскальзывает из горячего рта. Соуске бросил на него ошалелый взгляд и снова опустил ресницы, расслабляя горло, потому что точно знал, что за этим последует. Шинджи толкнулся вверх и застонал громко, сладко, нисколечко не сдерживая свой голос. Повторять это он не стал, и так довольный поведением Айзена, и тот снова начал двигаться сам, в удобном для себя ритме. Но когда Хирако готов был уже кончить прямо на этот язык, который лучше бы Соуске применял всегда именно так, а не для разговоров, тот резко отстранился и рывком сел на пятки, чтобы быть подальше от рук Шинджи. С довольной усмешкой он стер слюну со рта и шумно вдохнул. Грудь Соуске вздымалась от частого дыхания, и смотрел он прямо в наполненные негодованием глаза напарника. — Вот как, значит? — с угрозой промурлыкал Шинджи и стащил с себя носки, расплываясь в ехидной улыбке. Он мог бы закончить все рукой, пара движений — и все, готов идти. И можно было бы даже проигнорировать возбуждение Айзена в отместку. Но… Боже, когда-нибудь он научится вовремя останавливаться, но не сегодня, видимо. Ступней Хирако скользнул по бедру под халат и закусил нижнюю губу, дотрагиваясь пальцами до налитого кровью члена. — Поскули для меня, Соуске. Тот вопросительно приподнял брови, но признал: наивно было полагать, что Шинджи откажется от идеи сравнивать его с псом, даже если на нем не было ошейника сейчас. Что ж… Айзен усмехнулся, развязал пояс халата и схватил тонкую лодыжку. Не грубо, можно сказать с трепетом. И повел ступней Хирако вверх по своему телу, пока не дошел до ключиц. Поймать взгляд Шинджи было очень просто. Еще проще было чуть склонить голову вперед и обхватить губами большой палец. А затем жалобно свести брови и заскулить. Хирако словно током прошибло, член, прижимающийся к животу, дернулся, а с головки на кожу скатилось несколько мутных капель. — Блять,— выдохнул Шинджи, бросая взгляд на часы. Если… Если быстро, а потом припахать Соуске погладить рубашку, пока он снова бегает в душ, опоздает всего минут на пятнадцать. Его простят. Пятнадцать — это немного, даже вежливо, если посмотреть. Он потянулся к тумбочке, хватая смазку, вырвал ногу из рук Айзена и с силой толкнул ей в широкую грудь. Соуске покорно упал на спину, вытягивая ноги и раскинув руки в стороны, и старательно сдерживал смех, пока Шинджи с лицом, будто его донельзя раздражало все происходящее, устраивался на его бедрах. — Сотри-ка эту свою ухмылочку, — огрызнулся Хирако, выдавливая смазку себе на пальцы. — Как скажешь, — Соуске произнес это низко, полушепотом, наполнив свои слова не то насмешкой, не то обещанием, и снова состроил жалобную мину, заскулив. Однако, каким бы хорошим актером он ни был, долго это лицо держать не смог, все же позволив плечам задрожать от рвущегося наружу смеха, а Шинджи сцепил зубы и процедил: — С-с-сука. Время поджимало, от возбуждения уже было почти что больно, и Хирако не стал тратить время на подготовку себя — его только что трахали в душе, ради всего святого — поэтому парой быстрых движений распределил смазку на члене и опустился на него сразу до конца. Соуске тихо охнул и вцепился в худые бедра, но точно не в попытке остановить. — Какой же ты мудак, — Шинджи зажмурился, запрокинув голову. Ладони заскользили по собственному телу. Черт, душ ему точно понадобится, потому что рубашка уже липла к спине из-за пота, и Хирако торопливо снял ее, отшвыривая в сторону. — Что с тобой сегодня? — А с тобой? — он хватанул воздух ртом, двигаясь так, словно это был последний секс в его жизни. — Зачем в ванную пришел? — За сексом, — легко ответил Соуске, и Шинджи нахмурился — к таким прямым ответам привыкнуть было сложно. Айзен тем временем сел и взял напарника за талию, заставив немного притормозить. — Хотя я не ожидал, что ты действительно поддашься. Да еще так. — Ты рассчитывал, что я тебе по лбу лейкой от душа надаю? — Что-то вроде этого. Возможно, что ты обольешь меня ледяной водой или кипятком. — На меня бы тоже попало. — С твоей тягой к саморазрушению это было бы неудивительно, — Соуске улыбнулся и потянулся к его губам, но в последний момент Хирако запрокинул голову и выдохнул: — Ненавижу тебя. С тихим смешком Айзен припал к его горлу, провел языком снизу вверх и с довольным стоном закрыл глаза, стоило снова ощутить руки Шинджи в своих волосах. И чем сильнее в них сжимались пальцы Хирако, тем сильнее Соуске сжимал зубы на его коже, оставляя болезненные кровоподтеки. Шинджи, может, и подумал бы о том, как прикрыть их потом, если бы не оргазм, пинком выбивший из его головы все мысли, а из его тела все силы. Он чувствовал, что Соуске и на этот раз не соизволил выйти и облегчить напарнику жизнь, но какая-то часть Хирако испытывала ужасное удовлетворение из-за этого. Ну и пусть. Минутой больше, минутой меньше. Сейчас, только надо отдышаться. Надо идти в душ. Надо гладить другую рубашку. Надо одеться и выйти. Надо по дороге купить что-нибудь в качестве извинения за опоздание. Надо… Тело было слишком тяжелым и непослушным, но Хирако заставил себя двигаться: слезть с кровати, подойти к шкафу, распахнуть дверцу… Он смотрел на ряд вешалок, но его мозг отказывался обрабатывать картинку и выбирать, поэтому Шинджи потянулся к первой попавшейся вещи. — Ты собрался так и идти? — прозвучало так близко, что он чувствовал ухом чужое дыхание. — Я оденусь, — фыркнул в ответ Хирако и распахнул тяжелые веки от неожиданности. Айзен говорил совсем не про одежду. — Соуске, нет! Стой! Он раскрыл рот в беззвучном стоне, схватившись за вешалку. Чертов садист знал, насколько он был чувствительным после всего, к тому же еще не совсем отошел от оргазма, а пальцы Айзена уже толкались внутрь. Свободно, глубоко, до самого основания, а с ними на каждом движении вытекала сперма вперемешку со смазкой, и Хирако жалобно свел брови, пытаясь сжать бедра и ягодицы, но Соуске в ответ на это стал еще настойчивее, и Шинджи до крови прикусил губу. Он подался вперед в попытке соскользнуть с пальцев. Бесполезно. Колени окончательно сдались и перестали держать его, но упасть ему не дал Айзен — придержал свободной рукой под животом, пока Хирако осаживался на пол, содрав рубашку с вешалки. — Хватит, — выдавил он из себя, зная, что его поза противоречит словам: стоя на коленях и прижимаясь грудью к полу, не просят прекратить. Двигая бедрами навстречу пальцам, не просят прекратить. Чувствуя, как горячее желание снова растекается по венам, не просят прекратить. Но Соуске прекратил. Только чтобы заменить свои пальцы на язык. Шинджи заскреб ногтями по полу, утыкаясь в него лбом и снова раскрыв рот теперь уже в громком, наполненном удовольствием стоне. Он бы побился головой, если бы мог ее поднять достаточно, и вместо этого он снова повернул ее, тут же задержав дыхание — заметил отражение в большом зеркале в полный рост. Соуске, закрыв глаза, одной рукой держал худое бедро, а второй стискивал ягодицу. Головой он двигал медленно снизу вверх, вылизывая Хирако от яиц до самого копчика, и Шинджи не видел этого в зеркале, но чувствовал, как тот задерживается там, где особенно хотелось ощутить не мимолетное касание, а ритмичные фрикции ловкого языка. Невыносимо. Шинджи зажмурился. Впрочем, ненадолго, потому что Айзен отстранился, и пришлось снова смотреть на отражение, чтобы хоть как-то контролировать происходящее. Соуске, в отличие от него, зеркало не заметил — все его внимание было приклеено к напарнику, и смотрел он на Хирако бешено, голодно, то ли с желанием поглотить, то ли убить, и Шинджи совсем не понравилось то горячее чувство, растекающееся по солнечному сплетению от этого. Он резко вдохнул, уперся локтями в пол, стискивая в руках рубашку, повернулся на бок и попытался оттолкнуть Айзена ногой, уперев ступню ему в плечо, но на этот раз не вышло. Тот плавным движением, как будто идеально подходящая деталь, встроился между его бедер, одна нога так и осталась у него на плече, и Хирако завыл, закрывая лицо рубашкой. — Не прячься от меня, — потребовал Айзен, потянув ее прочь. — Иди к черту, Соуске! — Шинджи сильнее стиснул ткань, разве что зубами в нее не вцепился. Тот с силой рванул ее, вырывая из хватки Хирако, и наклонился над ним, одной рукой опираясь на пол, а второй схватив за нижнюю челюсть. Шинджи попытался бы отвернуться из чистейшего упрямства, но, что бы там Соуске ни говорил про его тягу к саморазрушению, вывих заработать он не хотел, поэтому лишь негодующе уставился на Айзена и сжал губы в тонкую линию. На это Соуске лишь улыбнулся и медленно повернул голову Шинджи к зеркалу, на этот раз и сам глядя на их отражение. Сложно было не провести параллель с той вечеринкой, где они заперлись в ванной, но на этот раз никто из них не исходил обидой и злостью. Разве что Хирако все еще пытался делать вид, что совсем не хочет лежать сейчас на полу с ногой на чужом плече и пульсирующим внизу живота возбуждением. Айзен отвернулся от зеркала, потеряв к нему интерес, и провел языком по шее к горящему уху. Шинджи закрыл глаза. К черту все. — Заставь меня не думать. В ответ он услышал тихий смешок, дыхание снова обожгло ухо, и Соуске отпустил его челюсть. Он ожидал, что тот решит вытрахать из него мозги, но началось все совсем с другого: его целовали жадно, долго, настолько, что связки в ноге на плече Айзена начали гореть. И только когда он смог остановить эту тренировку растяжки и сцепить лодыжки за чужой спиной, тот наконец толкнулся вперед. Больше не существовало времени. Ни этого дела, ни департамента, ни сроков, ни убийств, ни прошлого, ни будущего. Только шумное дыхание на двоих, саднящие царапины на спине Соуске, пульсирующие сладкой болью укусы на шее Шинджи, и слитые воедино тела. Вот бы это продолжалось вечно. Не кончалось никогда. Но… — Метишь меня зубами, кончаешь в меня, будто хочешь, чтобы я тобой пропах, — хрипло произнес Хирако, стирая большим пальцем пот над верхней губой Соуске. Ну почему он не мог прикусить язык и хоть раз помолчать после оргазма. Вырубиться и не нарываться на разговоры и размышления, от которых и пытался только что сбежать. — Нравится, когда я полностью твой? — Ты все это время делал со мной то же самое, — Айзен ответил, что странно, совсем не обвиняющим тоном, и Шинджи с неприязнью понял, что тот прав. — Тебе нравится сажать меня на поводок, надевать на меня ошейник, сравнивать меня с псом, потому что ты хочешь присвоить меня себе, стать моим полноправным хозяином. Можешь ли ты обвинять меня в том, что я хочу того же в ответ? Хирако внимательно рассматривал его лицо, румяное после секса, с прилипшими ко лбу волосами. Им бы обоим снова в душ. Он слишком вымотался, чтобы спорить и придумывать себе оправдания. — Не могу. Соуске, похоже, не ожидал такой покладистости и не знал, что с ней делать, поэтому просто поцеловал Шинджи в уголок губ, встал и помог Хирако добраться до кровати. Кажется, сейчас что-то произошло между ними, но оформить в слова, что именно, Шинджи не мог. Лениво моргнув и проводив Айзена взглядом до двери, он тяжело вздохнул. Вот бы тот вернулся с бутылкой воды. И сэндвичем. Он бросил взгляд на часы и взял с тумбочки телефон. «Прости, Рина-чан, сегодня прийти не смогу. Я обязательно заглажу свою вину перед тобой и девочками в следующий раз. Ягодными тарталетками, например?» Добавив в конце подмигивающий смайлик, он отправил сообщение. После чего накрыл предплечьем глаза и засмеялся.