Три трупа, два пистолета и чайный сервиз

Пузырьки игристого в высоком бокале обещали ноющую головную боль позже, и Шинджи впервые готов был променять алкоголь на чай, тем более чашечка ассама сочеталась бы с ягодными тарталетками куда лучше. Чертов Айзен со своими чертовыми запасами чертового чая. — Жаль, что ты пропустил ужин, — Рина-чан налила из бутылки и себе, присаживаясь в кресло напротив дивана, на котором расположился Хирако. — Было весело? — он улыбнулся, глядя, как она демонстративно закатывает глаза. — Наоборот. Смерть Казуки Шомы — теперь главная тема разговоров. Шинджи сделал глоток, дав себе секунду подумать: зря он пропустил тот ужин, мог бы узнать что-то полезное, но… Возможно, наедине с Риной получится даже лучше. Опустив бокал, он повертел его в руках. — Как его жена? Держится? — А? Я думаю, она танцует от радости, — Рина-чан усмехнулась и встретила удивленный взгляд Хирако. — Что? Он был отвратительным мужем, насколько я знаю. К тому же… Она оборвала себя на полуслове и замолчала, нахмурившись, и Шинджи зацепился за это. Чутье его не обманывало, и он отвел взгляд, напрягаясь всем телом и тоже хмурясь. — Не знаю, что именно ты хотела сказать, но если «ублюдком» и «насильником», то я с тобой согласен, — произнес он негромко и опрокинул в себя содержимое бокала залпом, а когда вновь посмотрел на Рину, понял, что попал в точку. — Он подсел ко мне в баре и… Что-то подсыпал, я не знаю. Соуске вовремя появился… Если бы не он… — Хирако постарался звучать не слишком наигранно. Слез из себя выдавить он не мог, да и не стоило пытаться, поэтому теперь смотрел в стол и кусал губу. — Ты не первый. — Что? — он вскинул голову, и в ответ Рина пожала плечами, отпивая вина, но ее ресницы затрепетали, словно она старательно пыталась сохранить глаза сухими. — Это у него вроде развлечения было, так что неудивительно, что его наконец прибили, — вдруг выплюнула она и поставила бокал на столик, видимо, чтобы не стискивать хрупкое стекло в руке. — Полиция сказала, что авария… — Ага, как же. Авария, — она повысила голос, хотя тут же взяла себя в руки, глубоко вдохнула и наклонилась над столиком, чтобы посмотреть на Шинджи в упор и прошептать: — Полиция с ним заодно. Хирако изобразил ужас и приоткрыл рот, глядя в ответ широко распахнутыми глазами. — Я думал… Я думал написать заявление… — Что ж. Теперь можно только поблагодарить того, что избавился от этого сукина сына. Кем бы он ни был. Может, его собственная жена устала терпеть. Если это действительно она, подарю ей что-нибудь, — Рина резко выдохнула и снова откинулась на спинку кресла. Ее щеки заалели. Совсем не от алкоголя, подозревал Шинджи. Такая эмоциональная вовлеченность казалась ему необычной, и он знал, что должен дожать, что почти вытащил что-то очень важное наружу. — Рина-чан… Она отреагировала, и Хирако тяжело сглотнул, отражая ее уязвимость на собственном лице. — Он же тебя не?.. Громко втянув воздух носом, она закрыла глаза, а потом и вовсе накрыла их ладонью. Ее аккуратно накрашенные губы дрогнули. Шинджи ждал. Не сказать, что он чувствовал себя виноватым из-за того, что так нагло пытался выудить из нее информацию, влезая на территорию ужасных воспоминаний. Наказать Казуки за преступления уже не выйдет, но других, в том числе тех, кто его покрывал — вполне. Рина наконец отняла ладонь от лица, вытерла костяшкой пальца слезу и наполнила бокал почти до краев. — Не меня. Он был всегда по мужчинам, — сказала она и сделала несколько крупных глотков, чтобы смыть застрявший в горле ком. — Знаешь, когда ты и Айзен-сан появились здесь, я подозревала, что что-то случится. Честно, Шинджи-кун, ты для него был ходячей мишенью. Он всегда любил ярких и разговорчивых. Он не знал, как именно должен реагировать на такое. Возмутиться, почему она его не предупредила тогда? Боялась? Не могла? — Как же хорошо, что он сдох, — выдохнула она и покачала головой, а Хирако перегнулся через столик и взял ее за руку в молчаливом согласии. Насколько он знал, у Рины не было братьев или других близких мужчин, кроме мужа, к которому она, судя по всему, особо теплых чувств не питала. Да и Шинджи предполагал, что тот замешан в происходящем. Кто тогда? Какой-то из любовников? Для Рины они были игрушками и развлечением, о чувствах речи не шло. Сейчас. Возможно, раньше? — Что… Что случилось? — вкрадчиво спросил он и мысленно пнул себя, уже зная, что ему не ответят. Рина надломлено улыбнулась, сжимая его руку, и качнула головой. — Это тема совсем для другого разговора, Шинджи-кун. Что ж, возможно, она права. Но этот разговор у Хирако будет совсем не с ней.