Три трупа, два пистолета и чайный сервиз

Он нажал на кнопку дверного звонка уже в пятый раз. Возможно, никого вообще не было дома, но он продолжал из чистейшего упрямства и нежелания возвращаться обратно и видеть Соуске. О здоровом сне этой ночью речи не шло, и теперь он мечтал только о кровати где-нибудь в тишине мотеля. Можно даже не в тишине, Шинджи был не против пьяных соседей. Лишь бы не с Соуске. Отпустив кнопку, он с раздраженным вздохом запрокинул голову, но вдруг по ту сторону раздались шаги, замок заскрипел, и дверь открылась. Чуть-чуть. — Казуки Акико? Меня зовут Хирако Шинджи, я… — Из полиции? Он моргнул, запнувшись. По-хорошему, ему следовало улыбнуться, сделать вид, что он добрый сосед, а может, знакомый ее мужа, но учитывая, что сказала Рина… И учитывая, что у Шинджи не было ни сил, ни желания хоть как-то дальше поддерживать эту тупую игру, в которую его втянул Айзен, он повел плечами. — Да, но не из местной. Я занимаюсь расследованием того, что происходит в этом городе. После таких слов обычно начинался поток вранья, либо перед его лицом захлопывали дверь, но на этот раз дверь распахнули шире, и он шагнул внутрь. Женщина выглядела худой, уставшей, неопрятной. Прямо как он сам. Растянутая футболка на ней смотрелась чужеродно. А вот цепкий взгляд темно-карих глаз определенно стал частью ее повседневного вида. — Вам следовало попросить у меня значок, — Шинджи улыбнулся в попытке разрядить обстановку. — Я вас видела на нескольких вечеринках и знаю, что вы нездешний. Если хотите меня убить, давайте побыстрее только. Желательно, безболезненно. Хирако уставился на нее — с таким он сталкивался впервые. В его практике даже самые отъявленные ублюдки отчаянно хотели жить. Однако на лице этой женщины было отражение его собственной усталости. Что сказать, чтобы избавиться от затхлого душка апатии в воздухе, он не знал, поэтому сказал честно: — Казуки Шома подсыпал мне наркотики в алкоголь, я хочу узнать, откуда эти препараты. Она кивнула и указала рукой на кухню. — Если я вам все расскажу, мне дадут защиту как свидетелю? — Естественно, — Хирако прошел за ней и сел за стол. Он бы попросил воды, но Акико не стала предлагать, и это было понятно — они не доверяли друг другу и правильно делали. — Прямо с этого дня? — она села напротив и, получив ответ утвердительный кивок, с тяжелым вздохом откинулась на спинку стула. — Спрашивайте. — Давайте начнем с самого начала. Что у вас были за отношения с мужем? Почему Вы так реагируете? Что происходит? Акико уставилась на него несколько хмуро, но затем ее выражение сменилось на насмешливое, и истеричный смешок вырвался из ее горла. — Вы ввязались в это дело, не зная, в какое дерьмо шагаете? Это ударило по больному, и Шинджи широко улыбнулся в ответ, демонстрируя руку с кольцом. — Можно сказать, меня муж во все это втянул, — он смотрел на нее цепко. Бинго. Ее улыбка погасла и в ответ она смотрела теперь тоже колко. — Я была молодой идиоткой. Шома казался отличным парнем, чутким, внимательным, ловил каждое мое слово, исполнял каждую мою прихоть, отлично поладил с моей семьей, родители обожали его. А потом я вышла за него замуж, мы переехали сюда. Можете догадаться, что началось, — Акико говорила так, будто все это не имело значения, будто в голове прокручивала эту речь тысячу раз, и слова потеряли смысл. Но затем она подняла футболку, совсем не стесняясь отсутствия бюстгальтера под ней. Шинджи поджал губы при виде побледневших, но все еще крайне заметных синяков на ребрах. — И часто он так делал? — Каждый раз, когда я смела огрызаться в ответ, — она пожала плечами, опустив футболку, и пробубнила: — Ублюдок даже сдохнуть не смог так, чтобы мне стало легче. Шинджи дернул бровями и постучал пальцами по столешнице. Он видел разных людей в своей жизни, в том числе жертв домашнего насилия. Он видел людей, попавших в проституцию, просто потому что они думали, что не заслуживают большего. Он видел людей, которые с благоговением относились к тем, кто их унижал, избивал и калечил, потому что не знали в жизни ничего другого. Акико определенно была не из их числа. — Простите, но у меня закономерный вопрос… — Почему я не сбежала? — она устало посмотрела на него. — Почему Вы не смогли сбежать, — поправил ее Шинджи. Она потерла бровь и шумно выдохнула. — Я не успела. Надо было сделать все по-тихому, собрать вещи и уйти, но я работала в местной больнице, у меня были пациенты, я любила то, что я делала, — Акико покачала головой. — Почти сразу я поняла, что что-то происходит у него на работе, но с моей собственной работой в больнице я не успевала думать сразу обо всем на свете, а когда он начал меня бить, я сказала, что пойду в полицию. И тогда он посмеялся мне в лицо и сказал, что полиция будет на его стороне. Он угрожал мне. Выложил все. Вероятно, он хотел похвастаться или припугнуть меня, но потом понял, что теперь я знаю то, чего знать не должна. Он избил меня до сотрясения, а в больнице сказал, что я пыталась покончить с собой, свалившись с лестницы. Шинджи заставил себя медленно вдохнуть и выдохнуть, понимая, к чему все идет. — У него были знакомые в психиатрическом отделении, — она невесело усмехнулась, разглядывая Хирако. — Препараты… — Да, я в психотропных и нейролептиках не очень хорошо разбираюсь, я была хирургической медсестрой, но могу точно сказать, что это не антидепрессанты. К счастью, он не следил, принимала ли я их, они были нужны ему для другого, — она даже указала на него пальцем, и Шинджи кивнул. — Вы сказали про семью. — Он выставил меня припадочной психопаткой перед ними. Естественно, они ему сочувствовали, ведь теперь ему нужно было заботиться обо мне. Выдумал целую историю про выкидыш и все прочее, а мне, в свою очередь, угрожал их убийством. У меня не было причин сомневаться в том, что он действительно это может сделать. Мне казалось, что я действительно схожу с ума, — она заговорила быстрее и эмоциональнее, и на этот раз Шинджи услышал в ее голосе обиду, и страх. «Они ему поверили», «мне некуда было бежать»,— слышал он во всем этом. — У вас остались эти препараты? — Принести? — Если Вы не против, я бы хотел все осмотреть. Я без ордера, поэтому… — Осматривайте все что нужно и вытащите меня уже отсюда, — она смотрела на него вдруг уязвимо, и страшный вопрос «почему вы сами не закончили свои мучения», который Хирако опасался задавать, был проглочен. Она все эти годы жила надеждой на справедливость, на то, что ее мучения закончатся, на то, что кошмар прекратится. Шинджи кивнул. Он собирался звонить Кьераку в любом случае, попросит забрать ее как раз. Что ж, может, он действительно не зря оказался здесь. Хоть одну жизнь наконец сделает лучше. — Вы знаете, кто убил Шому? — Предполагаю, что его начальство, но конкретно… Кто угодно. Я не выходила из дома всю неделю, боялась, что и меня заодно убьют. Выставят виновной, а потом самоубийцей. Но меня пока не трогали, не знаю, почему. «Полагаю, что все это время они думали, что делать со мной и Соуске», — Шинджи поджал губы, следуя за ней и осматривая дом по пути. На стенах не было фотографий, только картины, несколько вышитых крестиком работ. А, нет, одна была. Со дня свадьбы, видимо. Хирако остановился, чтобы рассмотреть, и Акико обернулась. — Я не стала ее снимать. Как напоминание самой себе, во что я ввязалась по глупости. — Вы же не могли знать, — Шинджи тихо произнес. — Вы это мне или себе говорите? Он усмехнулся и опустил взгляд на руку с кольцом. Почему он вообще до сих пор его не снял? — Я Вам дам перчатки, — Акико отошла, оставив его и дальше рассматривать фотографию, где Шома Казуки, убийца и насильник, смеялся, держа в объятьях широко улыбающуюся невесту. На ребрах которой еще не было следов от избиений, а на лице еще не отражались прожитые в страхе годы. Она вернулась со вскрытой пачкой виниловых перчаток и рулоном целлофановых пакетов. Шинджи благодарно кивнул. — Почему вы не убили его сами? Вы же медсестра, многое знаете о человеческом теле. Могли бы даже не оставить следов, скорее всего. — Я думала об этом. Жизнь в тюрьме всяко была бы лучше, чем здесь, но… Я же сказала, что он угрожал моей семье. Страх заставляет людей быть глупыми, — Акико пожала плечами. — Он следил за ними? — Да, даже фото показывал мне. Ну, он не сам следил, у него был человек, или несколько, я не знаю. Может, это вообще был фотошоп. Хирако на это ничего не сказал и присел на корточки у тумбочки в спальне, натягивая перчатки. — Почему он хранил это в спальне? — он открыл ящик и сразу же увидел пистолет. «А ты почему свой хранишь точно таким же образом?» — тут же спросил он себя и скривился. — В доме нет кабинета, к тому же нет смысла иметь запирающуюся комнату, если я и так уже все знаю и все равно сижу дома целыми днями. — А что тогда находится в комнате дальше по коридору? Акико молчала, и Шинджи обернулся, чтобы посмотреть на нее. Кончик ее носа покраснел, как и глаза, но она старалась держаться. — Я сообщница, да? — ее голос дрогнул. Шинджи поднялся и продолжил смотреть на нее с очевидным вопросом на лице, и она, все еще стискивая коробку перчаток в руках вместе с рулоном пакетов, повела его к той комнате. Внутри не оказалось ничего, кроме кровати. Как будто обычная гостевая, но ни шкафа, ни комода, ни стола, ничего здесь не было. — В отелях есть камеры, даже в самых дешевых, — она тяжело сглотнула и закрыла глаза, и до Хирако наконец дошло, для чего нужна была эта комната. — Ему не плевать было на камеры? — Он получал задания избавиться от людей. У-убить их… — Но он предпочитал сначала с ними развлечься, — закончил за нее Шинджи и подошел ближе к постели. Белье на ней было чистым, отглаженным, и он обернулся на Акико, избегавшую теперь смотреть на него в ответ. — Он предупреждал Вас заранее? Она кивнула, а потом все же подняла на него взгляд. — Вы сказали, что он пытался и Вас… — Неделю назад, прямо перед своей смертью. — Он мне ничего не говорил, — Акико качнула головой и нахмурилась. — Полагаю, он настолько поддался моему обаянию, что пытался провернуть это все без ведома начальства. Может, это кончилось бы не убийством, а тем, что меня держали бы здесь, — он усмехнулся, как будто это была веселая шутка, Акико его юмора не разделяла, заметно побледнев. Поэтому Шинджи быстро облизал губы и поспешил ее успокоить: — Вы такая же жертва, а не сообщница. Соуске бы не согласился. Соуске бы, узнав, что она была в курсе, да еще и «застирывала» потом следы преступления, превратил бы ее жизнь в еще больший кошмар. Хирако посмотрел на кольцо на своем пальце. Это все было не зря. — Я помогу, — он пообещал и вместе с ней вернулся в спальню, чтобы наконец разобрать содержимое тумбочки: бумаги, оружие, патроны, фотографии, баночки с таблетками. — Вы поедете со мной? — Куда? — Акико, до этого занятая своими мыслями, вынырнула из них. — Ко мне домой, я свяжусь оттуда с начальством, чтобы Вас забрали из этого города и отправили под программу защиты свидетелей, дом уже обыщут профессионально, — Шинджи заглянул под кровать и, удостоверившись, что забрал самое необходимое, поднялся. — Если это ловушка, чтобы избавиться от меня, обещаете, что убьете меня быстро? Этот вопрос звучал нелогично, после того, как она сама все ему показала и рассказала, но Хирако представлял, каково жить в страхе столько лет, поэтому не стал никак это комментировать. — Обещаю, — он тяжело вздохнул, а она кивнула. — Мне взять какие-то вещи с собой? — Нет, оставьте все как есть. Можете взять сменную одежду. Телефон тоже не берите. — У меня его все равно нет. Это Шинджи нисколько не удивило. Он наблюдал, как Акико вернулась в спальню с рулоном мусорных пакетов, оторвала один и бросила в него несколько вещей, и заметил на верхней полке в шкафу спортивную сумку. — Почему в нее не сложить? — он указал на полку. — В ней деньги. Ему платили дополнительно за избавление от тел. Она могла бы их взять. Могла бы сбежать с этими деньгами и начать новую жизнь где-нибудь еще, вдали ото всех. Забыть о своей прошлой жизни, как о страшном сне. Видимо, она поняла, о чем он думает. — Я боялась, что меня все равно найдут. Боялась, что убьют мою семью, — Акико посмотрела на Хирако, на секунду поджав губы. — Я хотела, чтобы все узнали. Как будто, если бы я сбежала, это все было бы зря. А теперь, раз Вы здесь, получается, все было не зря. «Это все было не зря», — повторил мысленно Шинджи и кивнул. В машине он сложил все улики, прихваченные с собой, на заднее сиденье, туда же отправился и мешок с вещами Акико, а сама она села на соседнее место, пристегиваясь. Хирако молчал, прокручивая в голове то, что теперь должен был сделать: позвонить Кьераку, объяснить ситуацию, вызывать команду экспертов, чтобы осмотрели дом, проследить за тем, чтобы никто из виноватых не ускользнул из города, а затем еще долгие недели наблюдать за тем, как вершится правосудие. Недели… Может, месяцы. Он помнил, как сильно это раздражало Айзена. Тот всегда хотел мгновенного правосудия, но система работала совсем не так. — Я бы сожгла этот город дотла со всеми его жителями, — тихо произнесла Акико, глядя на дома, мимо которых они проезжали. Шинджи усмехнулся, свернув на повороте. К своему дому он подъехал медленно, будто бы нехотя, и его лицо постепенно менялось с задумчивого на хмурое, пока он разглядывал окна, в которых не горел свет. — Что-то случилось? — Акико напряглась, не спеша отстегивать ремень безопасности. Соуске не должен быть на работе. На кухне должен гореть свет. Погода слишком пасмурная, чтобы этот очкарик сидел в темноте. — Что-то не так.