My Love, Mine All Mine/Моя любовь, моё, всё моё

Напиток Эрена был таким же горьким на вкус, как и он сам. Он был тяжелым на его языке, обжигающим по пути вниз по его горлу, чтобы осесть в открытой яме его желудка; обжигающим, как огонь, задержавшийся в его разгоряченном взгляде, когда он наблюдал со стороны, беспомощный и желающий. Как мысли в его голове, румянец на его щеках. Он знал, что это произойдет, и готовился к этому. Правда, готовился. Но Хистория была слишком близко, новоиспеченная королева слишком много смеялась, танцуя с Леви в центре бального зала. Выражение лица Леви было мягким и теплым от сдержанной заботы, а уголки губ подрагивали. От вида этой едва заметной улыбки у Эрена забурлило в животе. Сама мысль об этом, честно говоря. Пальцы Эрена сжались вокруг ножки его бокала. Он хотел отвернуться, но не мог. Потому что то, как двигались губы Леви, заставляя Хисторию хихикать и игриво поглаживать его по руке, то, как мерцали его глаза в мерцающем свете большой люстры,— все это было слишком хорошо, чтобы пропустить. Это было так же прекрасно, как и разрушительно. Как Леви держал ее. Как он вел ее в танце, легкими движениями, ничуть не сковывая и не смущаясь, несмотря на свой обычно напряженный характер. Эрен мог сказать, что Хистория тоже была поглощена этим: внимание Леви было безраздельно, пока он кружил ее в медленном танце. Он не мог винить ее за это, когда сам был таким же. Ведь удержать внимание Леви даже на самый короткий миг - это все равно что удержать луну на ладони. Независимо от того, отдавали ли Эрену приказы, или он заслуживал строгий разговор, или ему даровали искренность его высочайших похвал, внимание Леви было драгоценностью, которая осыпала его золотом.  Прикосновение Мидаса, обнажившее его и сломавшее в череде прекрасных смертей, ради которых Эрен был рад принести себя в жертву. Но сейчас это было не для него, это было для кого-то другого. Кого-то более яркого, более важного. Кого-то более сладкого, более нежного. Эрен сделал еще один глоток, позволяя напитку закипеть внутри него. Руки Леви обнимали изящную фигурку Хистории с нежностью, которую Эрен хотел бы ощутить сам. Нежность, которую Эрен мог ощутить только в тихих уединениях глубокой ночи. Когда вес мира становился слишком тяжелым, а бремя следующего выбора — слишком большим, чтобы нести его в одиночку. Леви всегда был рядом, в пределах досягаемости и в то же время вне ее. Всегда подбадривал, всегда напоминал Эрену о том, кто он есть, никогда не торопил и не требовал, чтобы он превратился в того, кем он не является. Власть, которую Леви имел над ним, объяснялась не только их военным положением и званием, а также их возрастом. Это было нечто гораздо более глубокое. Всепоглощающее. О чем бы Леви ни попросил его, он сделает это. Потому что хотел этого. Потому что любил его гораздо сильнее, чем можно было передать словами. И именно эта глубина пугала Эрена больше, чем что-либо в его жизни. — Если ты хочешь потанцевать с ним, попробуй попросить. Эрен вздрогнул от внезапного появления Армина, вино плескалось в бокале, опасно близкое к тому, чтобы вылиться через край его бокала алыми слезами, которые наверняка запятнали бы его девственно чистую рубашку. Он не мог этого допустить. Леви был бы расстроен. То есть, если бы вообще заметил. — Армин! — воскликнул Эрен, пожалуй, слишком громко, когда несколько высокопоставленных офицеров повернулись к ним. — Какого черта? Армин отступил назад, озорно улыбаясь и подняв руки в знак капитуляции.  — Прости. Я не должен был так подкрадываться. — Все в порядке, — вздохнул Эрен, винный румянец на его щеках распространился до ушей. — Как думаешь, сколько еще нам придется оставаться здесь? — Бал только начался, Эрен, — сказал Армин, слегка наклонив голову. — Ужин еще даже не подан. Разве ты не голоден? — Ну.. да! — Тогда почему ты так торопишься уйти? Эрен отвернулся от друга, раздраженно надув губы. Если бы только его мать могла видеть, как он себя ведет, практически топая ногой, как ребенок, которому не досталось. Честно говоря, словесная порка, которую он бы получил… Армин усмехнулся, что только усилило смущение Эрена.  — Ты такой же упрямый, как всегда, неудивительно. Значит ли это, что ты чувствуешь себя больше самим собой? Эрену хотелось бы сказать «да», и это было бы правдой. Но, как ни печально, он не был похож на себя. Он чувствовал себя еще более раздражительным, чем обычно, а по коже ползали невидимые муравьи каждый раз, когда его взгляд возвращался к Леви и Хистории. Он чувствовал себя как песок в песочных часах, песчинки в котором утекали вместе с тем небольшим количеством времени, которое у него оставалось. То немногое время, которое ему нужно было зажать в пальцах, сжать кулаки до побелевших костяшек, но которое ускользало против его воли и оставляло ощущение пустоты. — Да, наверное, — вздохнул Эрен, не очень убедительно заметив, как легкомысленная улыбка Армина померкла, а глаза стали печальными. — Я просто устал. — Ладно, — фыркнул Армин и повернулся, чтобы посмотреть на двоих на танцполе. — Значит, ты не будешь против, если я  приглашу капитана Леви на танец? — Что?!  Все присутствующие гости, включая королеву Хисторию и самого Леви, повернулись к ним — каждый разговор остановился, чтобы вместо этого посмотреть на Эрена из-за его внезапной вспышки. Надув щеки, он устремился к двойным дверям в противоположном конце комнаты, которые вели на балкон дворца. Эрен практически чувствовал взгляд Леви на себе, сверлящий его спину, как будто он мог видеть его насквозь, прожигающий его насквозь, до самой души. У него по коже побежали мурашки, а в глазах защипало.  Это было несправедливо. Это было просто чертовски несправедливо. Холодный ветер хлестал его по лицу, когда он вышел на балкон, практически захлопнув за собой двери. Теперь, когда двери были закрыты, он больше не мог слышать музыку, поэтому он мог притвориться, что Леви разговаривает с каким-то хвастуном из Военной полиции или прячется в углу, чтобы присматривать за своим отрядом издалека. Эрену не нужно было видеть, как он танцует с Хисторией. Ему не нужно было видеть, как он танцует с кем-то еще. И уж точно ему не нужно было думать о том, что на их месте должен быть он. Вот только он думал об этом. Больше, чем следовало. Больше, чем хотел. Эрен втянул воздух, который показался ему слишком холодным для его зубов. Казалось, что он так и не достиг его легких, потому что его выбили из него. Честно говоря, он бы предпочел, чтобы Жан вышел сюда и затеял драку. Эрен позволил бы ему. Позволил бы ему победить. Принял бы побои из-за этих чувств, кружащихся в его груди. Те, что вонзались между ребер, словно ножи, и сжимали сердце. Он отдал бы все, сделал бы все, чтобы почувствовать что-то еще, кроме этой... гнилой ревности. Он зарычал от этой мысли, ненавидя себя за то, что дал этой болезни имя. Ведь теперь, когда он дал ей имя, он не мог ее отрицать. Это было реально; настолько реально, что он практически чувствовал, как это капает с него, пропитывая его одежду и собираясь в лужу у его ног. Теперь, когда он дал ей имя, и он не мог этого отрицать, и это было реально, это поглотит его. Заставит его корчиться ночью, когда он должен спать, но его ноги будут слишком беспокойными, пустое пространство в его кровати наполнится этими невидимыми муравьями, от которых у него мурашки по коже. И где будет Леви? В своей собственной кровати, крепко спящим. Ни одной мысли об Эрене, потому что с чего бы ему это? Леви не принадлежал Эрену. Он даже едва ли нравился ему, не говоря уже о том, чтобы позволить себе терзаться бесконечными мыслями о детской тоске. Это было то, что Эрен мог увидеть только в самых смелых, безответных снах. Эрен вцепился в полированные мраморные перила, глядя во внутренний двор, и услышал, как за его спиной открываются и закрываются двери. — Прости, Эрен, — искренне сказал Армин, и, возможно, сам немного смутился. — Я не хотел сказать ничего такого, что могло бы вызвать у тебя подобную реакцию. Эрен долго молчал, вздыхая, когда снова повернулся к другу, засунув руки в карманы и низко опустив голову. — Я... Все в порядке. Прости, что накричал. Армин покачал головой и встал рядом с ним, в его ярко-голубых глазах, устремленных в ночное небо, было что-то похожее на тоску, на приключение.  — Я был серьезен, ты же знаешь. — Неважно. Делай, что хочешь. — Что... Эрен, нет! Я не имел в виду, что приглашаю Леви танцевать! — Армин быстро поправился, его щеки покраснели так же, как от вина. — Я имел в виду, чтобы ты пригласил его. Эрен фыркнул, окинув Армина безнадежным взглядом.  — Ага, этого не произойдёт. — Почему? — Потому что он откажется.  Армин растерянно моргнул.  — Значит, ты можешь видеть будущее? Кровь Эрена застыла, глаза расширились, когда он в шоке посмотрел на Армина. Его сердце колотилось, готовое выскочить из груди, но Армин просто уставился на него с непроницаемым выражением лица.  —Н-нет! Почему ты вдруг так думаешь? — Ну, — начал Армин, и Эрен мог поклясться, что сейчас рухнет от страха. — Это объясняет, почему ты так уверен в себе. Я не могу придумать никакой другой причины, по которой ты бы знал, вне всякого сомнения, что он отвергнет тебя. Напряжение в мышцах Эрена наконец начало расслабляться, но он все еще чувствовал, как пот катится по его затылку, несмотря на холод в воздухе. Он не знает, подумал он. Он еще не понял этого.  — Есть много причин, почему, Армин.Очень много. — Например? — Тебе нужны... примеры? — Конечно, нужны, — кивнул Армин, явно довольный собой за то, что заставил Эрена потрудиться для своих смехотворно необоснованных объяснений. — Давай, я подожду. Эрен хмыкнул, вскинув руки и закатив глаза.  — Ладно, для начала, я вдвое моложе его. — Как и Хистория. Продолжить? — Я также мужчина. Армин хмыкнул, покачав головой.  — Капитан Леви танцевал с тремя разными мужчинами на последнем военном балу. Попробуй еще раз. — Я... я титан-шифтер!! — Да, он уже давно это знает, и раньше у него никогда не было проблем с тем, чтобы находиться рядом с тобой. Эрен зарычал от разочарования, не уверенный, кого он больше хочет сбросить с балкона. Себя или Армина.  — Я ему не нравлюсь! Он меня даже едва терпит! Я для него просто сопливый ребенок, не более того. Армин покачал головой, глаза и улыбка стали мягкими.  — Ты же знаешь, что это неправда, Эрен. Я думаю, ты очень нравишься капитану, просто он не всегда знает, как это показать. Хочешь знать, что еще я думаю? Эрен пожал плечами, предоставив Армину прекрасную возможность сделать то, что он делал лучше всего. Уговаривать людей верить во что угодно. Использовать слова, чтобы убедить действовать. — Я думаю, ты боишься, — продолжил он, на что Эрен ощетинился. Он открыл рот, чтобы возразить Армину, но его быстро перебили. — Я думаю, ты боишься, и это нормально. Знаешь, у меня тоже есть кое-кто, с кем я хочу потанцевать, но я не могу заставить себя набраться смелости и попросить об этом. Может, если я увижу тебя с Леви, это придаст смелости, которая мне нужна. Эрен захлопнул рот, тщательно обдумывая слова, а затем сузил глаза на Армина.  — Значит, ты используешь меня, чтобы укрепить свою уверенность? Как, черт возьми, это справедливо? Армин откинул голову назад и рассмеялся. Эрен не мог вспомнить, когда в последний раз видел такую ​​беззаботную радость у своего друга после всего, что произошло. Он хотел увидеть это снова.  — Думаю, да. Теперь, когда я об этом думаю, это звучит довольно ужасно. Мне жаль, Эрен. Он моргнул на Армина и снова взглянул в бальный зал через окна. Как и подозревал Эрен, Леви теперь танцевал с кем-то другим, красивой женщиной с развевающимися каштановыми волосами и улыбкой, которая освещала всю комнату. Та уродливая, ревущая ревность вернулась, и Эрен едва почувствовал руку Армина на своем плече. — Эта жизнь слишком коротка, чтобы быть продиктованной страхом, Эрен, — тихо сказал его друг. — Ты научил меня этому. В любой момент может произойти все что угодно. Любой из нас может погибнуть в следующей экспедиции или даже просто идя по городу. В этот последний момент ты действительно хочешь оглянуться на свою жизнь и увидеть только кучу «что если»? Глаза Эрена расширились, а сердце защемило. Леви кланялся женщине, с которой танцевал, и улыбался той драгоценной улыбкой, которую Эрен хотел заполучить только для себя. Он повернулся к Армину, пытаясь выдавить ответ, но страх быть отвергнутым все еще держал его за горло. Армин покачал головой и крепко обнял Эрена.  — Ты не должен принимать решение прямо сейчас. Просто подумай, хорошо? Эрен кивнул, обнимая Армина. Когда они отстранились друг от друга, Армин  не проронил ни слова, прежде чем вернуться внутрь, махнув рукой и тихо усмехнувшись, оставив Эрена одного обдумывать то, о чем они говорили. Ему было неприятно признавать это даже самому себе, но Армин был прав. Эрен позволял своему страху диктовать ему решения, что было полной противоположностью тому, чему Леви учил его уже почти год. Но он не знал, как остановиться. Он не знал, как увидеть нечто большее, чем эти воспоминания, рисующие его будущее в крови и пепле. Он не знал, как увидеть то, чем он был, и то, чем он станет. Смириться с тем, что он монстр, было достаточно сложно, а теперь приходилось иметь дело с тем, что еще не произошло, с тем, что он не мог предотвратить, как бы этого ни хотелось. И когда все будет сказано и сделано, когда Эрен станет величайшим врагом мира, дьяволом, которым они его считали, сможет ли Леви смотреть дальше и все еще видеть, кем он когда-то был? Сможет ли он спасти его от этого ада? Сможет ли он простить его? Потому что Эрен не был уверен, что сможет простить себя. Он даже не был уверен, кем он был или что было реальным, с тех пор как время начало плыть вокруг него. Эрен был настолько погружен в свои мысли, что не услышал, как двери снова открылись, и кто-то вышел, чтобы встать рядом с ним у перил. — Становится холодно. Он вздрогнул от этого голоса, попятился назад и едва не споткнулся, но чья-то рука быстро протянулась и поймала его за запястье, чтобы удержать на ногах. — Капитан Леви! — задыхаясь, пробормотал он. Сразу пытаясь встать прямее и выше, чтобы казаться сильнее, чем он себя чувствовал. — Вы напугали меня, сэр! Леви фыркнул, закатив глаза.  — Да? Я не знал.  Между ними воцарилось молчание, напряженное и неловкое. По крайней мере, так показалось Эрену. Леви не выглядел ни капли неловким. Его взгляд был устремлен на двор, ветер шелестел его волосами, а луна окрашивала его в мягкий серебристый свет, и он выглядел царственно. Красивый. Безупречный. Совершенно расслабленный. От этого у Эрена сердце подскочило к горлу. Тогда Леви повернулся к нему, и разум Эрена полностью опустел. Он открыл рот, закрыл его снова, разинув рот, как чертова рыба. Было так много вещей, которые он хотел сказать, но он не знал, как это сказать. Так много мыслей путалось в его голове, и не хватало времени, чтобы разобраться в них. — Ты собираешься рассказать мне, что случилось с Армином, или планируешь пялиться на меня всю ночь? — спросил Леви с ноткой веселья в голосе. — Мы здесь не становимся моложе, отродье. Отродье, подумал Эрен. Неужели это все, что я для вас значу? Эрен прочистил горло и, отвернувшись от Леви, уставился в небо, словно звезды могли нашептать ему все секреты вселенной.  — Вы правы, капитан. Становится довольно холодно. — Не помню, чтобы я давал тебе третий вариант отклонения, Эрен. — Я не уклоняюсь! — Тогда что у тебя на уме? — Просто- — Эрен прервал себя, проведя рукой по волосам. Они становились все длиннее и уже спадали до подбородка. Скоро ему придется их подстричь, как только он найдет время. — Многое. Глаза Леви не отрывались от лица Эрена ни на мгновение, ожидая. Ища.  — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, верно? — Я знаю, — кивнул Эрен, пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась слишком натянутой. Слишком тонкой. — Я знаю, что могу. Я просто не уверен, что готов к этому.  Леви хмыкнул в знак признательности.  — Ну... когда будешь готов, я- — Вы потанцуете со мной?  Эрен поборол свои нервы и встретился взглядом с Леви: тот молча смотрел на него, слегка расширив глаза и приоткрыв губы. Он не может его винить, вопрос был задан совершенно неожиданно. Но в нерешительности его ответа было что-то такое, что заставило Эрена напрячься, и он внезапно возненавидел себя за то, что спросил. — Простите, сэр. Я просто... — Ты снова пытаешься отмахнуться? Эрен быстро покачал головой, скрывая дрожь в руках, засунув их в карманы.  — Технически нет. Это одна из тех вещей, о которых я думал сегодня вечером, так что... — Почему ты хочешь потанцевать со мной? — недоверчиво спросил Леви, как будто не мог даже представить себе эту идею. Нервы Эрена только росли, но он не мог остановиться теперь, когда начал. Он мог только двигаться вперед и надеяться, что не разрушает их странные маленькие отношения. Продолжайте двигаться вперед.  — Я давно хотел этого, сэр. С тех пор как мы начали ходить на эти мероприятия. С тех пор как я впервые увидел, как вы танцуете. Я просто... хочу.  Леви посмотрел на залитый лунным светом двор, обдумывая объяснения Эрена с задумчивым выражением лица.  — Хорошо.  — Хорошо? — Хорошо, — повторил Леви, протягивая руку и глядя на Эрена краем глаза. — Но если ты так долго ждал одного маленького танца, он должен быть особенным.  — Особенным? Леви вздохнул, уголки его губ дернулись вверх.  — Ты что, чертов пересмешник? — Простите, сэр! — Глаза Эрена, казалось, вот-вот выскочат из черепа, но он встряхнулся и попытался прийти в себя от глупости собственной реакции. — Я только удивлен, вот и все.  — Значит, нас двое, — проворчал Леви и, взяв Эрена за руку, повел его по лестнице слева от балкона прямо в сад. — Ты не перестаешь меня удивлять.  Эрену казалось, что от жара, бьющего по щекам, его лицо вот-вот расплавится. Несмотря на прохладу наступающей зимы, ему было слишком жарко, и он снова сгорал. Его рука была скользкой от пота в гораздо более прохладном прикосновении Леви, и он возносил молчаливые молитвы надежды, что Леви не заметит. Или, по крайней мере, что он не станет его за это осуждать. Как только шок прошел — а он так и не прошел, — Эрен стал шагать в ногу со своим капитаном; теперь его уже не тянули за собой, а он шел бок о бок. Так близко он чувствовал сладкий, чистый запах мыла Леви. Эрену захотелось прижаться еще ближе, уткнуться лицом в шею Леви и просто дышать. Однако он с неохотой отказал себе в этом удовольствии. Он не хотел, чтобы его пнули за что-то настолько глупое. Леви продолжал вести его через лабиринт из цветов, пока они не добрались до центра. Там, почти скрытое под завесой плюща и вьющихся роз, стояло округлое строение из полированного белого дерева. Залитое лунным светом и мерцающим желтым сиянием стоящих масляных ламп, оно почти потеряло дыхание от открывшегося вида, и на мгновение Эрен забыл, где он находится. Что он делает. С кем он был. После многих лет тренировок и боев, крови и потерь Эрен чувствовал, как расслабляется каждый мускул и успокаивается каждый нерв. Здесь он не обретет свободы - ни для друзей, ни для себя, - но, возможно, найдет покой. Пусть небольшой, но достаточный, чтобы продержаться до конца своей очень короткой жизни. Леви снова потянул его за руку, выводя Эрена из молчаливого оцепенения.  — Ты ведь хотел потанцевать, верно? Эрен с энтузиазмом кивнул.  — Да, хотел.  — Тогда пойдем. — Ладно. Они поднялись по двум ступенькам на возвышенную платформу, дерево скрипело под их шагами. Над их головами, сквозь решетчатый потолок, проглядывала луна и свет ламп, окрашивая Леви в разрозненные лучи золота и серебра. Он практически светился, серые глаза отражали свет, мерцая, как гладкие драгоценные камни, более драгоценные и красивые, чем все, что Эрен когда-либо видел прежде. В этот миг у Эрена перехватило дыхание. Его рука дрожала в руках Леви. Он хотел только одного — остаться в этом мгновении навсегда. Может быть, где-нибудь в стране звездного неба и белого песка ему это удастся. — Ты же не возражаешь, что здесь нет музыки? — спросил Леви, выводя Эрена из задумчивости. — Нет, — поспешно ответил он. — Нет, мне больше нравится тишина.  Леви кивнул.  — Ты ведёшь.  — Что? — прошипел Эрен, шокированный тем, что Леви предлагает ему более доминирующую роль. — Ты не знаешь, как? — Знаю! Я просто- — Тогда веди, — пожал плечами Леви. — Я надеюсь, ты не наступишь мне на ноги. Если ты это сделаешь, я тебя пну.  Эрен рассмеялся - нервная трель прозвучала слишком громко в тишине сада.  — Я постараюсь не разочаровать вас.  — Ты никогда этого не делаешь.  Леви улыбнулся. Это была мелочь, но она отличалась от того, что видел Эрен, когда он улыбался Хистории и другим людям, с которыми танцевал ранее вечером. Это было как-то мягче, может быть, немного слаще, более расслабленно. Как будто Леви было удобнее улыбаться ему. Как будто Леви было приятнее улыбаться ему. Эрен напрягся и сделал глубокий вдох. Он шагнул ближе к Леви, пока их не разделяли считанные дюймы, не забывая о собственных ногах. Он поднял руку к его талии и завис, тяжело сглотнув, поскольку колебался, стоит ли касаться. — Ты можешь прикоснуться ко мне, Эрен, — сказал Леви и сжал его руку. Ох. Эрен почувствовал прилив чего-то горячего в животе, словно все выпитое вино дошло до кипения. Вместе с этим в нем вспыхнула внезапная уверенность, и он позволил своей руке встретиться с телом Леви, чтобы обнять его. Он ожидал, что Леви будет весь в твердых мышцах и угловатых линиях, поэтому мягкость, которую он ощутил в пространстве между ребрами и чуть выше бедра, удивила его. Ему захотелось ощутить больше этой мягкости, везде, где только можно. Почувствовать, как она формируется под его прикосновением, кожа к коже, и превратить ее во что-то покрасневшее и покрытое синяками. Леви поднял свою руку и положил на плечо Эрена, его взгляд был напряжен чем-то, чему Эрен не мог дать названия. На мгновение они замерли, неподвижно стоя на фоне плюща и роз. Эрен знал, что делать дальше, но его ноги затекли, а мозг все еще пытался осознать, что это происходит на самом деле. Что это реально. Леви не проронил ни слова, как всегда сохраняя стоическое терпение. Я приведу его сюда, подумал Эрен. Чтобы попрощаться. Он сделал первый шаг, и Леви последовал за ним  Это не было чем-то слишком вычурным, как то, как Леви танцевал с Хисторией. Ничего столь же эффектного или драматичного, как то, как танцевали другие участники вечеринки. Просто обычные движения, подчиняющиеся ритму ветра. Небольшие повороты по кругу. Вращение здесь и там, может быть, наклон или два. Все остальное казалось неправильным для такого мирного и идеального места, как это. Эрен просто хотел показать Леви, насколько особенным был для него этот момент. И насколько особенным был сам Леви. Эрен не был так подвижен, как ему хотелось бы. Его тело натренировано не для танца, а для боя. Поэтому, когда он замешкался с очередным шагом, его взгляд упал на ноги. Он попробовал считать шаги, надеясь вернуть утраченную легкость движений. Но сжатие его плеча заставило снова встретиться с глазами Леви. — Не отводи взгляд, — потребовал Леви, но резкость его обычного командного тона сменилась тихой мягкостью, от которой сердце Эрена затрепетало. — Не своди с меня глаз.  Эрен сглотнул комок, образовавшийся в горле. — Да, сэр.  — Мы не на службе, Эрен. Не нужно быть таким формальным.  — Извините, сэр.  — Что я только что сказал? Он рассмеялся. Они оба рассмеялись. Эрен никогда раньше не слышал этого звука, и он с радостью умер бы, чтобы услышать его снова. Чтобы слышать его постоянно. Сделать его частью себя любым доступным способом. Ему хотелось наклониться, прижаться губами к губам Леви и проглотить его. Целовать его, целовать, целовать, пока у обоих не перехватит дыхание и они не захотят большего. Боже, он любил его. Любил так сильно, что это причиняло боль. Болело в самых глубинах души. Эрен чувствовал себя сырым, выпотрошенным и открытым. Но он упивался этим чувством, потому что это было все, что осталось от его человечности. — Почему ты продолжаешь так на меня смотреть? Глаза Эрена распахнулись шире, он покраснел и занервничал.  — Да так! Я просто- — Хочешь меня поцеловать, — закончил за него Леви, и у Эрена челюсть могла бы упасть на пол. — Ты можешь. Я не буду тебя останавливать.  Эрен не сразу понял, когда они перестали танцевать. Его кожа была липкой, зрение затуманено, руки тряслись, а губы непроизвольно произносили запинающиеся звуки, которые едва ли можно было назвать словами. — Вот почему твои глаза не отрывались от меня всю ночь, — продолжал Леви, его легкая хватка казалась сейчас такой, словно весила сто фунтов на Эрене. — Я ошибаюсь? Эрен заколебался, но как только слова начали вырываться, он уже не мог остановиться. — Нет, — сказал он. — Не поэтому. Я не просто хочу танцевать с вами или целовать вас. Я... я не могу вынести того, чтобы быть для вас только этим — просто подчиненным. Просто сопляком и отродьем, которого вы должны опекать и защищать, как какого-то ребенка. Мне невыносимо видеть, как другие люди слетаются на вас, капитан. Я не хочу, чтобы вы танцевали с кем-то еще или улыбались кому-то еще. Я хочу этого, только для себя, черт возьми.  — Эрен…   Но он не слышал Леви. Ни за стуком в груди, ни за бессвязным бормотанием.  — Я хочу, чтобы вы были моим! Каждая твоя часть. Потому что я... Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, но я знаю, что ты не чувствуешь того же. И это больно, Леви. Это чертовски больно, но я не виню тебя за это. Я знаю, что я чудовище. Я знаю, что я всего лишь глупый, блять, ребенок. Но я люблю тебя, и ты мне нужен, и я не могу остановиться. Я не могу остановиться, Леви, и я— Эрен наконец замолчал от крепкого прикосновения губ Леви. От ощущения прохладных, тонких пальцев, перебирающих его волосы, крепко сжимающих. От свежести чистого запаха Леви. Его глаза расширились, тело застыло, медленная дрожь по телу стала утихать, пока он не стал неподвижным, как статуя. Леви снова отстранился, поцелуй был слишком коротким, словно его и не было. И Эрен на мгновение задумался, не было ли все это обманом его беспокойного разума. — Ты никогда не был для меня просто кем-то, Эрен, — сказал он хриплым голосом и сломанным чем-то гораздо более глубоким, чем все, что Эрен когда-либо слышал. — Ты всегда был большим. Жгучее чувство вернулось, но не из-за гнилой ревности. Оно зародилось в глубине глаз Эрена и спустилось к стопам его ног. Он чувствовал себя укорененным в этом пространстве, в этом блаженном моменте. Казалось, он стал единым целым со строением, с плющом и розой, с самой землей. — Большим? Леви кивнул. — Гораздо большим. Эрен не думал. Он вернулся в пустоту между ними и заполнил ее собой. Снова прижался губами к губам Леви. Он поцеловал его, целовал, целовал, пока у него не перехватило дыхание. Но даже тогда он не отстранился. Его руки опустились, чтобы прижать бедра Леви к своим, крепко сжимая. Он оттолкнулся, пока они не прижались к колонне арочной стены. Эрен в отчаянии раздвинул губы, и Леви встретил его с тем же рвением, безрассудным в своей потребности. Эрен лизнул его в губы, сглатывая каждый сбивчивый вздох и шепчущий стон. — Я люблю тебя, — повторил он, приглушая звук губами Леви. И он продолжал говорить это, покусывая его челюсть и горло, как будто мог впечатать слова в кожу. — Я знаю, — выдохнул Леви, потянув за рубашку Эрена. Они потерялись там, в этом округлом строении, увитом плющом. В телах друг друга, Эрен зарывался в самые глубокие, самые интимные места, заставляя Леви петь похотливые мелодии только для его ушей. Улыбаться губами, предназначенными только для его глаз и для его рта. В пылкости и потребности, требуя и не останавливаясь, пока не насытятся.