Непрощенный

      Они встречались, хотя это слабо утешало. Последние пару месяцев Джонг твердил себе, что, несмотря на бешеную нагрузку, невозможность лишний раз побыть рядом и нехватку секса (потому что после концертов Тэмин часто молча заваливался спать; одно хорошо: и у самого Джонхена бессонница наступала реже) — в общем, несмотря на привычную изматывающую рутину, они, по крайней мере, вместе. Иногда в гримерке удавалось урвать один-два поцелуя, когда не видел никто из стаффа. Онью тактично отворачивался, Кибом ворчал: «Совсем страх потеряли», — и Джогу слышался тихий вздох, причину которого сложно было понять, потому что горячие, сухие из-за пения, губы слишком манили и отвлекали. Минхо бурчал что-то вроде: «Никогда бы не подумал, что такое скажу, но Ки прав», — отчего где-то за спиной хмыкал лидер.       Первые четыре японских концерта запомнились только нездоровым упорством младшего. Он выкладывался на своей сольной минуте так, что Онью за кулисами подходил и говорил тихонько: «Не порви все жилы за раз». Лидер косился на Джонхена, в глазах читалась просьба как-то повлиять на донсэна. Но как тут объяснишь, что ежик, когда в первый вечер Джонг попытался поговорить, ответил скупо: «Мое соло — мое дело», — выпустив столько иголок, что руку исколешь прежде, чем даже по макушке потрепешь? Так что Джонхен вздыхал, пожимал плечами в ответ на взгляд Онью и сам старался не отставать, прилежно вытягивая свои партии. Когда, после пятого концерта в Осаке, наконец-то пришла оплата, он захотел как-то порадовать младшего. Но так как отношение Тэмина к подаркам не особо изменилось, только купил ему целую коробку упаковок моти с разными вкусами. Младший захлопал в ладоши, как школьник, и улыбался весь следующий день, периодически суя ему в рот кусочек то со вкусом дыни, то клубники. «Протащил контрабандой в рюкзаке», — хихикал донсэн. Джонг жевал и невольно сам улыбался.       Уговорить продюсеров на раздельные номера в отелях не вышло. Их расселяли по парам, но Тэмин в первый же вечер во всеуслышание заявил, что с Минхо жить не будет и остается с Джонхен-хеном. Ыйсу только плечами пожал и сказал, что все устроит, сам Минхо делано насупился: «От меня воняет, что ли? Кибом же не захочет со мной… А ты, Онью?» Лидер поджал губы и… помотал головой, отчего Джонг чуть в полный голос не фыркнул и, быстро взглянув на Ки, уловил в лице бывшего легкое напряжение. А в итоге Минхо даже не расстроился, когда с ним поселился Ыйсу. Он все пытался уговорить менеджера на качалку.       По сути тур проходил не так уж плохо, хотя, когда бессонница, несмотря на вымотанность, все-таки выпускала щупальца, Джонг мучился флешбеками ночи в лав-отеле и крепче прижимался к тонкому горячему телу, иногда слыша сонное «хен». Обида брала за горло: они вдвоем, стены не картонные, никто не будет стучать и звать ужинать, или лезть с какими-то вопросами, а все равно вместе не побыть. Хотя Тэмин носил его браслет, снимая на время концертов. Взгляд на запястье спасал в особенно тоскливые моменты. Младший порой шептал, что скучает, жадно целовался в редкие минуты уединения, но ночами его хватало только на быстрые ласки руками. И то изредка. Джонг вспоминал обиженное «посадил меня на диету», сказанное тонким недовольным голосом, и думал, что теперь оба в таком же положении, только диета эта навязана извне. Хм, как и с обычным их питанием. Какая ирония.       Он скучал до ломоты в руках и кислоты на кончике языка, несмотря на постоянное присутствие младшего рядом. Выбираясь из постели бессонными ночами, подходил к окну и пытался высмотреть в незнакомых японских пейзажах какую-нибудь подсказку, как бы выкрутиться, как бы выторговать себе час-два… Но идей не находил. При этом продолжал урывками писать, это помогало выплеснуть неизрасходованную нежность. Постепенно наброски превращались в полноценные тексты, которые Джонхен носил в рюкзаке. Как-то раз в гримерке увидел торчащий из сумки Тэмина лист и узнал свой почерк. Младший, видимо, вытащил у него стих «Pretty boy», который Джонг, путаясь в черновиках, даже не искал у себя. Судя по истрепанным уголкам и сгибу, лист много раз разворачивали и постоянно таскали в сумке. Лоскутный ком болезненно сжался от мысли, что Джонг только душу растравил. Показал текст, который явно полюбился младшему, а теперь — что? «Вот песня, но спеть ее ты не сможешь, зато я такой весь из себя романтик, написал ее тебе. Круто, да?» Чувство гадливости отравляло вкус редких перекусов в однотипных гримерках, а сдавленность в груди превратилась в перманентное ощущение. В конце концов Джонг подошел к Ыйсу и попросил о разговоре с Ён Джином. Идти по головам сразу к Ли Су Ману было бы вопиющей наглостью. Менеджер кивнул и сказал, что постарается все устроить, но как скоро — неясно. Джонг и сам понимал, что с их загрузкой даже созвон может случиться через месяц.       Но перед первым концертом в Кобе Ыйсу подошел и сообщил, что продюсер как раз сейчас в Японии и собирается заехать, посмотреть выступление. Джонхен поблагодарил и удивился, узнав, что Ён Джин предложил поужинать. Необычный шаг от человека, который лишил двоих из группы денег, хотя и не полностью, и, возможно, поспособствовал уменьшению времени на соло Тэмина. От перспективы Джонг был не в восторге. Короткий разговор в офисе или даже за кулисами его бы вполне устроил. Ён Джин ничего не делает просто так. Теперь придется угрохать вечер на любезности с этим зазнавшимся субчиком, который не так уж и давно был обычным менеджером, но умудрился продвинуться за счет пары удачных идей с альбомами. Наверняка еще и знал, кому и как подмазать. Тут Джонг иллюзий не строил: в SM, как и везде, многое решают связи. И вряд ли идея с песней конкретно для Тэмина выгорит. Но стоило хотя бы попытаться, ведь они уже делали сольные номера. Просто не для макнэ.       В назначенный день Джонхен решил не придумывать никаких нелепых отмазок, а прямо сказал младшему, что вечером идет ужинать с продюсером. «Пойду ложиться на амбразуру», — так и вертелось на языке, но Джонг усиленно его прикусывал. Тэмин поднял брови и ничего не спросил, хотя любопытство так и светилось в зрачках. Он только шепнул на ухо: «Постараюсь не отрубиться», — и, воровато оглядевшись, поцеловал правую ладонь. Лоскутный ком скакнул в горло и мешал на распевке. Но прогон прошел ровно, несмотря на привычные выходки Тэмина, изредка сбивающегося Онью и что-то ворчащего под нос Кибома.       Вечером Джонг в их номере быстро переодевается в белую рубашку с длинным рукавом и слышит за спиной:       — Ты его соблазнить решил, да? — в тонком голосе даже усмешки не заметно.       Джонхен приглаживает волосы и, сощурившись, застегивается почти на все пуговицы. Он бы и под горло застегнулся, да только еще ощущения удавки ему не хватало. И без того повязан — дальше некуда.       — Если он по парням, прикинусь гетеро, — бурчит старший, задумчиво покусывая губы. Как ни смешно, а такой расклад не приходил в голову. Вдруг ужин не просто деловой?.. Противно.       — Флиртуй с официантками, — улыбается Тэмин, но тут же щурится, — только не зарывайся там.       — Ревнуешь? — хмыкает старший, глядя на стоящего в дверном проеме донсэна.       — Всегда, — бурчит под нос Тэмин и, пройдя в комнату, валится на кровать. Лоскутный ком болезненно сжимается. Джонг подходит и, присев, запускает пальцы в растрепанные каштановые волосы. Младший жмурится и ластится к ладони. Когда Джонхен наклоняется за поцелуем, в джинсах жужжит телефон. Ыйсу приехал.       Менеджер отвозит его в небольшой ресторан в Тюо-ку и проводит к VIP-кабинке. Джонг просит подождать в машине, набирает в легкие побольше воздуха, снимает маску и натягивает на губы одну из самых вежливых своих улыбок. Когда он видит сидящего за столом продюсера в темно-серой футболке, замечает, что харя еще сильнее разжирела с тех пор, как они виделись в последний раз. Лоб взмок, под мышками влажные пятна. Джонхен, стараясь не смотреть на них, кланяется и мягко здоровается.       — Наконец-то вы решили извиниться лично, Джонхен-ши, — ровным тоном говорит Ён Джин и жестом зовет присоединиться к нему за столом. — Саке будете?       «Теперь ясно, зачем позвал», — думает Джонг, продолжая улыбаться напряженными губами. — «Поплясать на костях плебея и напомнить, где мое место».       — Только немного, сонбеним, — отвечает он. — Завтра, все-таки, концерт.       Продюсер кивает и многозначительно смотрит на него. Джонхен не сразу соображает взять бутылочку и разлить саке по стопкам.       Входит официантка с серым лицом и протягивает меню. Джонг тыкает наугад в какой-то вариант суши, изо всех сил надеясь, что успеет разобраться с основным вопросом до того, как его принесут. Когда девушка выходит, продюсер безразличным взглядом окидывает его фигуру. Джонхен невольно сутулится.       — И как вы не помираете от жары, не понимаю. Ненавижу Японию в августе. Так душно, а вы еще и с длинным рукавом.       — Я хладнокровный, — улыбается Джонг, наблюдая, как Ён Джин опрокидывает явно не первую стопку и сует в рот кусок сашими.       — Будь это правда так, нервишки бы не расшалились, и нам не пришлось вас вычеркивать из расписания аж на месяц, — бурчит харя, даже не прожевав рыбу.       А ведь Тэмин за него просил… Может, повторял: «Прошу вас, свинья-ним, позвольте хену отдохнуть, ему плохо». Или названивал… Или лично прибегал — еще хуже. От картинки кланяющегося донсэна лоскутный ком ухает в горло. Джонга подташнивает, когда он выпивает свою стопку, резко сглатывая. Саке обжигает язык, ему не нравится ощущение и спиртовой душок, бьющий в нос. Но ком проваливается к легким. От сашими Джонхен отказывается и встает. Низко поклонившись (он уверен, что еще чуть-чуть — и шибанет лбом о колени), говорит:       — Простите, что доставил неудобства, св… сонбеним.       — Ладно уж, сядьте. Надеюсь, после этой истории вы поняли, что у всех действий есть… цена.       Джонхен вскидывает на продюсера мрачный взгляд. Тэмин-то не при чем вообще, вся вина только на нем, а эта сволочь и донсэна приплела… Поджав губы, яростно кивнув и вернув легкую улыбку, он опускается на стул. Что-то Джонг устал. Так быстро… Надо бы разобраться с харей — и в отель. К Тэмину.       Он снова наливает стопку для продюсера, но свою не трогает. Кашлянув, произносит:       — Сонбеним, я еще хотел бы с вами поговорить о…       — Сольник решили сделать? Давно пора. Я возьмусь, мне 40 процентов. С Су Маном обсудим, он все равно хотел кого-то в соло продвинуть. Материал есть у вас? Если нет, найму текстовиков, конечно, но, думаю, вы и сами справитесь. А вот с музыкой надо подумать.       Позвоночник бьет током, лоскутный ком падает в желудок. Джонхен нервно сглатывает ставшую внезапно густой слюну. Сольный альбом? Его… Вот так сразу? Щеки горят. Он приоткрывает дрожащие губы и впивается онемевшими пальцами в колено.       — С-спасибо, сонбеним, — на краю сознания бьется мысль: 40 процентов харе, еще столько же может потребовать Ли Су Ман. Но, если выгорит, даже 20 процентов — больше, чем он зарабатывает с SHINee… Так и подмывает поскорее поехать в отель и рассказать все Тэмину.       Черт!       Тэмин!       — Н-но я пришел не за этим, — бормочет он быстро и тянется к рюкзаку.       Достав переписанный на новый лист текст песни, протягивает продюсеру. Тот берет бумагу толстыми пальцами и пробегается глазами. Сначала наискосок, но цепляется за какую-то строчку и, подняв на секунду взгляд на Джонхена, перечитывает заново.       Официантка вырастает как будто из-за спины. Джонг не услышал шагов из-за пульсации в висках. Он смотрит на тарелку с суши и нехотя берет кусок. На вкус как бумага. Зато у него будет альбом, с его песнями… Нет, стоп, сейчас речь о другом. Нужно сконцентрироваться…       — Хорошая работа, только не под ваш образ, — задумчиво говорит Ён Джин.       Колкая надежда царапает легкие. Джонхен быстро проглатывает и отвечает:       — Я о том и хотел… Я написал это для Тэмина.       На тонких губах продюсера появляется усмешка. «Какая-то кровожадная», — напряженно думает Джонг.       — А ваш макнэ потянет? — в голосе откровенная провокация. Хочет, чтобы поуговаривали.       Джонхен вежливо улыбается и подыгрывает, чуть наклонив голову:       — Это лишь одна песня, сонбеним. И если добавить интересный ритм, можно сделать отличный номер. А как Тэмин танцует… Ну, завтра на концерте посмотрите его соло.       Продюсер скалится:       — Его соло? А что, мысль… — Джонг всматривается в самодовольную ухмылку. По позвоночнику бежит холодок. — Джонхен-ши, вы и сами понимаете, что текст вообще под нынешний концепт SHINее не подойдет. В концерт впихнуть в этом году точно не вариант. Да и что уж… насчет танцев вы правы, тут Тэмину равных мало.       — Их нет, — сухо спорит Джонг, нахмурившись.       — Как скажете, — неожиданно соглашается продюсер и подвигает к нему свою пустую стопку. Джонхен наливает и следит, как быстро исчезает выпивка в прожорливой глотке. Ён Джин еще не все сказал. К чему же клонит?       Прожевав очередной кусок сашими и кивнув какой-то своей мысли, продюсер продолжает:       — В принципе можно набрать еще материала и сделать полноценный мини-альбом. А вашу песню — в заглавку, если лучше ничего не найдем.       Два сольника? Его и Тэмина? Ноги, кажется, перестали касаться пола, по крайней мере, Джонг их не чувствует. Да младший с ума сойдет! Джонхен улыбается, стараясь не обращать внимание на снисходительное «если не найдем ничего лучше». Он усиленно кивает и говорит:       — Тэмин справится. Он может любой концепт воплотить.       Продюсер смотрит в потолок:       — Сделаем что-нибудь дерзкое. Хватит в мальчиках-зайчиках ходить, вы верно про него в песне написали. Да и упрямства ему не занимать…       Джонг не успевает ответить, как острый взгляд слегка захмелевших глаз возвращается к нему.       — Но, Джонхен-ши… — продюсер снова скалится, — бюджет не резиновый. Продвигать будем одного. Получается, либо ваш сольник, либо Тэмина.       Поток ледяной воды обрушивается резким, жестким ударом. Джонхен захлебывается. Ног так и нет, а руки чувствуются лишь потому, что Джонг впивается пальцами в колени. Улыбаться уже невозможно. Он поджимает дрожащие губы.       — Так что выбираете? — дьявольская усмешка обнажает острые резцы.       «Упырь».       Джонг на секунду прикрывает глаза:       — Это же не от меня зависит, — вполголоса отвечает он.       — Да, но я учту ваше мнение.       «Какая щедрость, сволочь».       Джонхен распахивает глаза и вспоминает: «Нравишься, хен», «Воды надо, хен?», низкое «Джонг» в лав-отеле, поцелуи в ладонь, переменчивый, то ласковый, то темный и голодный взгляд. Он задумчиво смотрит на свое левое запястье. У младшего на нем часто поблескивает браслет. Который донсэн сначала отказывался носить. «Отношений не надо»… «Счастлив». Лоскутный ком окутывает легкие, возвращая в них крохи тепла. Нет, уж если кто и заслужил…       — Берите Тэмина, — хрипловато произносит Джонхен. Вот сейчас бы он от еще одной стопки не отказался, только не в этой компании. Дыра в груди колется, но лоскутный ком, наоборот, спокоен. Почти не холодно. Сложно в такое поверить, но прислушаться к ощущениям возможности нет.       Ён Джин хмыкает:       — Любопытный выбор. Знаете, идею вы подали отличную. А текст я, пожалуй, себе оставлю. Покажу кое-кому из композиторов.       — Спасибо, сонбеним, — дежурно выговаривает Джонг бесцветным голосом. — Вы простите, мне уже пора, завтра трудный день.       — Отдохните сегодня, Джонхен-ши. Вы что-то бледный, — ухмыляется продюсер уголком губ.       До машины с задремавшим Ыйсу Джонг бежит. Не будет, ничего не будет. Все его стихи — пустое, бессмысленное бумагомарание. Дубина. Решил, что на что-то способен, размечтался, раскатал губу. Суммы прикидывать начал, надо же, какая наглость. Еще бы список песен набросал с наскока, чего мелочиться-то. И обложку на салфетке накропал… Забыл, с кем связался, что ли? Этот упырь выжмет из идеи максимум, а Тэмину достанутся крохи. Ну, а ему самому — ничего. Пустота. Или лишь одна строчка в указании авторства песни. На чужой обложке. Чужого альбома. Нет, еще хуже: альбома Тэмина. Джонга будто пропустили через соковыжималку. Но сил сейчас нет даже на зависть.       Он вдыхает изжаренный воздух, обжигая легкие. Глаза щиплет влага. Джонхен останавливается у двери машины, опирается о теплую крышу и пару раз жмурится. Ресницы становятся совсем мокрыми. Как хочется пойти и рассказать все… Обнять, вдохнуть запах… Но Тэмину нельзя об этом знать. Джонг открывает дверцу, просит Ыйсу отвезти в любой другой ресторан и набирает Онью.