Непрощенный

      Все, что Джонхен может разглядеть в пылающей вспышке — серьезное лицо Тэмина. В темных глазах ни грамма сомнения: младший точно все рассчитал. Короткий поцелуй обернулся прицельным ударом, от которого пламя захлестнуло с головой, не оставив места даже для молекулы кислорода. Все внутренние преграды снесло, как пушинку. Будь у Джонга в груди сердце, его хватил бы инфаркт, или оно расплавилось бы под напором лавы. Щиплет в глазах, но боли нет, только огонь повсюду.       — Дыши, — просит спокойный голос, обволакивая нежностью.       Джонхен кивает, не отрываясь от уверенного взгляда, и послушно заглатывает воздух — легкие покалывает. Но в груди появилось так много места, что, даже захоти он окончательно захлебнуться, не выйдет. Джонг резко выдыхает, когда теплая ладонь надавливает на грудную клетку, а пальцы второй руки полосой проходятся по щеке.       — Ну, что ты… — Тэмин наклоняется ближе. Влажные губы касаются яремной впадины. Успокаивают. — Ровнее. Все в порядке.       Старший замирает и прислушивается к ощущениям.       Твою ж…       Льда нет. Даже не холодно. На месте дыры — ничего. У него простая, опустевшая грудная клетка. Сплошная, ровная поверхность. Мышцы, легкие, ребра, горящая огнем кожа. И все. Непривычно. Было бы даже неуютно, если бы теплая ладонь не отвлекала.       Джонхен вдыхает медленнее и жмурится до сине-желтых пятен под веками. Память о ледяном лимбе выходит с единственной прохладной каплей, стекающей по щеке. Но он не успевает проследить путь по пылающей коже — Тэмин слизывает влагу, и тонкий голос шепчет:       — Теперь всего зацелую…       — Откуда?.. — Джонг открывает рот, но договорить «знал, что сработает» не получается. Он давится, когда младший спускается, и губы снова прикасаются к только что зажившей ране. Язык мазком рисует по коже круг, зализывая остатки границы.       — Была теория. Решил попробовать, — бормочет Тэмин, приподнимаясь. — Открой глаза, Джонг.       Старший подчиняется и видит невозможную, ласковую улыбку, внимательный взгляд карих глаз из-под влажной челки и чуть алые щеки. Кожа на груди кажется светлее из-за распахнутой темно-синей рубашки. Как же хочется коснуться. Джонхен дергает руками, но натыкается на ткань и путается. Неудобно.       — Черт, — хихикает Тэмин, — совсем забыл.       (Читать под: Jonghyun — «Hallelujah»)       Младший сдергивает футболку, наконец полностью освобождая руки. Джонхен делает еще один, насколько возможно глубокий, вдох. Запрокинув голову и вжавшись затылком в подушку, проводит горячими ладонями по лицу. Стирает остатки шока. Хочется смеяться над собственной глупостью. Он пару раз хмыкает, слабо усмехаясь. Тэмин вопросительно мычит. Теплые пальцы скользят по правой руке, от локтя до запястья, намекая открыть лицо.       — Я, по ходу, еще больший дурак, чем сам о себе думал, — говорит Джонхен тихо и, подчинившись жесту младшего, тянется к впалому животу.       — Почему? — шепчет донсэн, пока Джонг рисует на бледной коже пылающие узоры. Живот рефлекторно поджимается от горячих касаний.       — Давно надо было попробовать, ты же просил несколько раз… — отвечает старший, слыша шумный выдох и улыбаясь. От таких реакций он никогда не устанет.       — Не факт, что с-сработало бы раньше. Время т-тоже важно, — туманно бубнит Тэмин, хмуря брови. Наверное, сложно не отвлекаться и договорить.       — В смы… — Джонхен давится, бросая вопрос на середине, когда донсэн, опираясь о грудь, поводит бедрами и наклоняется.       — Все, хватит разговоров, — шипит Тэмин. Мелькает мысль, что младший специально не дает развить тему, но спросить нет возможности: теплые, сухие губы по-ястребиному налетают, впиваются, заманивают в глубокий поцелуй — и Джонг увлекается, как наивный мальчишка, только распробовавший сладкое.       Тэмин прижимается животом, опираясь на локти, шумно выдыхает и скользит языком по нижней губе. Провоцирует, но не ведет самостоятельно. Младший следует за порывами Джонга, который чем дальше — тем сильнее поддается проснувшемуся голоду. Он вообще когда-нибудь целовался так? От вкуса губ и лимонного запаха с нотками геля для душа — его, Джонхена, от чего тянет улыбаться — едва не проваливаясь в непривычную пылающую бездну, цепляясь за тонкую талию, чтобы не оступиться. Он и не знал, как все чувства обостряются после признания и насколько сильно можно хотеть. Не просто секса — а любимого человека. Стояк уже почти болезненный. Старший подлезает под постылую рубашку пальцами и еле сдерживается, чтобы не впиться и не оцарапать ненароком кожу. А донсэн, кажется, полностью растворяется в поцелуе. Джонг уверен: сделай он сейчас что-то жесткое, Тэмин даже не вздрогнет. Только прижмется сильнее и в лучшем случае протестующе замычит. А вдруг застонет?.. Член дергается.       Чтобы хоть на миг отвлечься от головокружительной мысли, старший с усилием отрывается от губ и бормочет:       — Если не вылезешь из этой шмотки, ей конец, — он не узнает голос. Низкий, требовательный. Кажется, пылает не только язык, но даже зубы.       Тэмин тихо мычит и, как по щелчку пальцев, взлетает, оставив руки Джонхена ловить пустоту. Младший соскакивает с кровати и несется к столу. Через пару секунд суетливого поиска в ящике до Джонга доходит, что донсэн подорвался за смазкой и презервативами. Он усмехается и откидывается на подушку. Задумчиво проводит пылающей ладонью по груди — по-прежнему ничего холодного. Сплошной огонь, требующий Тэмина рядом. Немедленно.       Джонг приподнимается и зовет чуть припухшими губами:       — Тэ…       Младший резко оборачивается, как зверь, услышавший манок. На миг застывает, пристально глядя на Джонга. Щеки чуть алые, в глазах — темная бездна, которая вдруг уступает удивлению. Старшему не понятно, что за выражение у него на лице, но Тэмин шипит:       — Ч-ч-черт, сейчас… — и быстро отворачивается к ящику.       Джонхен вздыхает и решает не терять времени. Он стягивает спортивки и отшвыривает в район своей кровати. Промахивается и усмехается. Одной шмоткой в их общем бардаке больше.       — Ну вот, лишил удовольствия, — бурчит уже стоящий рядом Тэмин. В глазах темное желание с какой-то хитрой, непривычной ноткой.       Старший замечает в руках заветную смазку, и с усмешкой кивает на свои бедра:       — Я не весь раздет. А ты, вообще-то, так и не снял…       Тэмин угукает, кладет отрытую в ящике стола добычу рядом с подушкой. Взлетев на кровать, наклоняется и, приспустив ткань, лижет тазовую косточку. Джонхен заглатывает воздух: тепло. Все совсем другое: каждый жест, каждый мазок губ и языка. Нет контраста с его холодной кожей и страха, что Тэмин коснется груди. Острая мысль: «А ведь я его чувствую как обычного человека. В первый раз», — мелькает и растворяется в выдохе, когда влажный язык продолжает линию вдоль кромки боксеров. Член пульсирует — старший зажмуривается. Как же хочется еще ближе, больше, теснее. Обжечь самому так, чтобы Тэмин застонал. Он приподнимается и цепляет пальцами первое, что попадается под неловкий, размашистый жест — рубашку на плече. Сжав ткань, тянет выше, заставляя младшего оторваться от живота.       Когда донсэн, шумно выдохнув, подползает и накидывается на его губы, Джонг торопливо отвечает, стараясь не кусать пухлую нижнюю, сильно отдающую любимым вкусом. И стягивает, наконец, надоевшую тряпку с острых плеч. Тэмин приподнимается, выпутывается из рукавов и отбрасывает рубашку назад, в ноги. И не дает поцеловать, снова спускаясь к шеи и груди. Набежавшая волна беспорядочных ласк не оставляет места для инициативы: Джонхен то жмурится от лихорадочно быстрых поцелуев в шею, то громко выдыхает из-за коротких мазков языком по коже, успевая лишь мельком погладить спину и зарыться пальцами во влажные волосы. Тэмин исполняет обещание зацеловать буквально, будто ни сантиметра упустить нельзя. Особенно на груди. «Дорвался», — усмехается про себя Джонг, пытаясь произнести слово вслух. Но изо рта вырывается только громкий, непривычно высокий стон: Тэмин прикусил сосок, тут же зализав остатки боли.       Огненный шторм разгорается с новой силой. Прямо сейчас — опалить, почувствовать теплые губы на своих, прижать сильнее. Ему нужно все тело под ладонями, а не мокрый затылок. Джонг, подчиняясь порыву, пытается подтянуть младшего за плечи пылающими руками. Но донсэн недовольно бурчит:       — Чего дергаешься? Это… — он вдруг вскидывает на Джонхена темный, хитрый взгляд.       — Что? — выдыхает старший огненными губами.       — Начало только, — маленькие руки тянут боксеры вниз.       Джонхен выпутывается из белья, и по члену тут же скользит язык. Старший охает: не обжигает. Но это заводит еще сильнее. А ведь раньше он порой думал, что секс с Тэмином такой невероятный именно потому, что донсэн — его источник огня. Но, оказывается, быть с таким Тэмином — просто теплым, обычным, хотя и дико голодным — еще крышесноснее.       — Ты прямо печка, — говорит младший, удерживая пульсирующий нетерпением ствол в кулаке. Джонхен смотрит в почти черные глаза. Донсэн улыбается. — Охеренно.       Влажные губы обхватывают член, рот заглатывает на всю длину. Тэмин торопится, жадничает, тут же давится, но не отстраняется. Джонг стонет, когда головка задевает то ли нёбо, то ли горло — разобраться невозможно. Еще через пару глубоких движений язык проходится по стволу, и Джонхен вжимается затылком в подушку, пытаясь шире раздвинуть ноги. Все силы уходят на то, чтобы не толкаться. Его разрывает: хочется, чтобы младший не останавливался, и чтобы вошел уже, не мучил ожиданием. Даже интересно, как изменятся ощущения теперь… Правда, еще же растяжка нужна, опять ждать…       — Сдвинь, — строго говорит тонкий голос: Тэмин оторвался от минета и хлопает по бедру. Джонхен хмурится и смыкает колени. Что за новости? А младший подползает за презервативами и смазкой. Джонг вопросительно смотрит на него.       Донсэн замирает и налетает на губы коротким, смазанным поцелуем. Облизав верхнюю, отрывается и бормочет:       — Потерпи, — и вдруг, перехватив удивленный взгляд старшего, утыкается в его лоб своим. Дышит так загнанно, что Джонхен невольно улыбается: тоже не терпится. Но тогда чего Тэмин тянет?.. — Ч-ч-черт, Джонг…       В напряженном тоне неприятные отголоски какой-то тоски. Правая рука Джонхена сама тянется к мягкой щеке. Старший аккуратно гладит и спрашивает:       — Что такое, Тэ?       Тэмин чуть надавливает лбом и резко отстраняется:       — Я, по-моему, сейчас с ума…       — Нет, — тихо и мягко перебивает Джонхен. — Ты в порядке. — Он ведет пальцами по шее, обводит и обхватывает ладонью. Не давая младшему окончательно подняться, затягивает в нежный, медленный поцелуй. Пытается без слов передать, как ему сейчас хорошо. Даже если не до конца понимает, что происходит. Секса у них действительно не было давно, но младший как-то странно себя ведет. Да еще и капризно, протяжно стонет, не отрываясь от губ и прижимаясь так, будто хочет слиться. Наваливается на грудь, и Джонхен замечает упрямое сердце. Кажется, эхо от лихорадочных ударов в своей пустой грудной клетке он ощущал вечность назад. Приятно. Джонг убирает ладонь с шеи, аккуратно ловит язык младшего и слегка посасывает. Только кончик — но горло Тэмина разрывается громким стоном. Джонхен бы довольно усмехнулся, будь возможность.       Младший с заметным усилием отрывается от губ — открыв глаза, Джонг замечает, как мелькнули желваки на возбужденном лице. Тэмин, встав на колени, кладет тюбик где-то в ногах, потом выпрямляется и тихо просит:       — Поможешь? — оттягивая резинку белых боксеров.       «Твою ж блять», — в голове путается все от такого вида: заведенный, с налипшими на лоб прядями, черноглазый Тэмин смотрит почти умоляюще, прося его раздеть. Джонхен привстает и подлезает пальцами под белье, гладит бедра. Не удержавшись, целует впалый живот, мажет языком по теплой коже и только почувствовав маленькую руку на затылке и услышав тихий, капризный стон, приспускает трусы. Боясь, что младший опять поведет себя непредсказуемо, торопливо облизывает тонкий член. Тэмин слегка вздрагивает и шепчет:       — Джонг… — старший делает вид, что не расслышал просящей нотки в голосе, и заглатывает. Ему неудобно, глубоко взять не выходит. Остается только смаковать солоноватый вкус и запах кожи.       — Джо-о-онг, — имя мешается со стоном, рука исчезает с затылка. — Не хочу…       Фраза простреливает виски. Джонхен резко останавливается, даже руки убирает и смотрит вверх. Тэмин прикрыл веки, дышит измученно. Явно хочет — до безумия, сам сказал.       — Почему? — бубнит Джонг, не сдерживая обиду.       Младший распахивает черные глаза и слабо улыбается:       — Так слишком быстро. Дай я…       Джонхен шумно выдыхает и падает на подушку, расплывшись в ошалевшей улыбке. Все в порядке. А Тэмин ерошит влажные волосы, облизывает сухие губы и, хмыкнув, бросает скупое:       — Минуту.       Он ложится и спускается к члену. Джонхен слышит щелчок открытого тюбика смазки и закусывает губу. Да, скорее… Но вместо пальцев и знакомого прохладного ощущения — снова язык на головке. Тэмин придерживает ствол одной рукой и смачно облизывает. Джонг вздрагивает и жмурится. Но разрозненные мысли проснулись и суетливо вертятся: даже если Тэмин играет — пусть делает, что заблагорассудится. Он потерпит и без пальцев, и без полноценного секса, лишь бы младший подольше побыл с ним… Лишь бы видеть его вот таким, до умопомрачения заведенным, лишь бы можно было свободно целовать и гладить. Хотя, по выражению лица Тэмина читалось другое, там явно не игра… Продолжить размышлять нет никакой возможности. Влажный рот будто специально заглатывает резко и глубоко, не давая сосредоточиться. Когда теплые пальцы поглаживают мошонку, Джонг облегченно выдыхает: ну, значит, сейчас…       Но Тэмин просто приподнимается. Слышно, как рвется упаковка. Джонхен раскрывает глаза и забывает сделать вдох. По его члену подрагивающие пальцы раскатывают латекс.       — Ты что дела… — хрипит он, выталкивая из себя остатки кислорода и глядя на Тэмина. Младший поднимает на него полупьяный взгляд.       — Что хочу. Ты хоть представляешь, сколько я ждал? Год почти… — шепчет еле слышно. Джонг застывает с раскрытым ртом. В темных глазах непробиваемое упрямство и голод. Щеки слегка алеют, а губы… совершенно невозможные. Джонг не в силах спорить с таким младшим. По затылку бьет мысль: можно взять. Это его Тэмин. Только надо аккуратнее. Не спалить бы до костей…       Единственное, на что хватает Джонхена, — это тихое слово:       — Растяжка…       — Я в душ зачем ходил, по-твоему? — сипит младший. Ладонь в прохладной смазке проходится по члену.       Джонг почти выпадает из реальности, глядя, как Тэмин седлает его бедра. Опираясь на огненную грудь старшего, направляет член в себя и с громким выдохом медленно опускается. Хватает плотно обхваченной головки, чтобы Джонхен застонал. Туго. Вдруг слишком? Эта мысль немного охлаждает пылающий позвоночник. Старший до боли закусывает губу, чтобы не рухнуть в желание. Не толкаться, не лезть, дать Тэмину сделать все так, как самому удобнее. Он дотягивается до бедер и сжимает, стараясь удержать младшего от резких порывов. Перехватывает темный голодный взгляд и замечает: в зрачках нет болезненных искр. Наоборот, на дне плещется что-то почти бешеное. Тэмин явно не остановится, не теперь. Джонг невольно скользит глазами ниже. От вида светлой кожи, напряженных рук, впалого живота и стоящего колом члена с влажной головкой шипит:       — Офонареть… — он даже отключился от собственных ощущений.       Вместо ответа Тэмин кивает и опускается, слегка хлопнув по его ладоням, чтобы расслабился. Джонхен отпускает и гладит живот. Младший чуть отклоняется, ища удобный угол, и с довольным мычанием садится полностью. Алые губы улыбаются, Тэмин громко дышит и шепчет:       — Огненный, — глаза блестят. Темная бездна в зрачках зовет ближе, и Джонг подчиняется, протягивая руку к лицу. Младший слегка поводит бедрами, наклоняясь, и очень осторожно целует. Язык проходится по укушенной нижней губе, оставляя колкий искрящийся след.       — Не делай так больше, — просит душным выдохом и быстро поднимается, целуя глаза.       Джонга разрывает: член просится толкнуться, инстинкты — присвоить, а осторожность не дает двинуться. Но голос младшего только влечет сильнее, заманивая в огненную пропасть. Влажный след на веках такой легкий, что нежность прошибает, кажется, до затылка.       — Сразу нельзя, а как еще сдержаться… — беспомощно оправдывается Джонхен, боясь, что если откроет глаза, они заслезятся. Его пылающие руки сами собой гладят точеные бедра.       Слегка дрожащие пальцы приподнимают подбородок. Джонг все-таки открывает глаза и смотрит на младшего. Щеки алеют, губы приоткрыты, а в зрачках почти невыносимое сияние.       — Уже не надо.       Тэмин отклоняется и, не отрывая взгляда, начинает двигаться. Стонет так тонко и капризно, что Джонг мгновенно проваливается в ощущения. Тугие стенки обхватывают член — старший рефлекторно сжимает бедро и, не сдерживаясь, тянет на себя. Тэмин понимает и опускается, насаживаясь глубже. Сам. Джонхену хочется кричать, но горло слишком пылает, получается только сиплый выдох. А младший не останавливается, не дает ни секунды передышки и почти беспрестанно стонет, жмурясь от удовольствия. Джонг поддается, начинает помогать, толкается резче, пьяными глазами рассматривая темноволосого инкуба, которого никогда раньше не видел. На лоб налипли влажные пряди, на пухлых губах блуждает жадная улыбка. Тянет расхохотаться от восторга. Но Джонхен лишь тихо стонет, уже давно не контролируя горло.       Через несколько резких толчков Тэмин сбавляет темп. По сбитому дыханию старший понимает: устал.       — Моя очередь. Ложись, — хрипло просит Джонг, придерживая презерватив.       Когда Тэмин слезает, подчиняясь, старший оглядывается в поисках смазки. Отыскав тюбик, выдавливает ее на свои огненные пальцы и, взглянув в блестящие глаза, устраивается между разведенных ног. Он медленно, со смаком размазывает прохладную жидкость — младший дергается от контраста температур и, тихо охнув, прогибается в спине, когда Джонг проникает внутрь двумя пальцами. Старший усмехается и, толкнувшись глубже, наклоняется к влажной головке.       — Джонг! — хрипит Тэмин. Маленькая ладонь ложится на затылок, пытается спуститься к подбородку и поднять.       — Ничего не случится, — Джонхен толкает пальцы глубже, вырывая из горла младшего тихий стон. — Так просто кончить не дам.       Джонг не знает, откуда в тоне столько уверенности, хотя он нещадно врет. На самом деле ему хочется вобрать член в рот так глубоко, как только возможно. Нащупать простату, довести до сумасшествия, почувствовать оргазм губами и языком. Он аккуратно обводит головку, слизывая соленый вкус, и замечает, что ладонь исчезла с затылка. Тонкий член дергается, и Джонг снова двигает пальцами. Тэмин стонет и поводит бедрами с таким нетерпением, что старший понимает: его рта все равно будет слишком мало. Он вспоминает про желание присвоить, про возможность обжечь самому. Отрывается от члена и резко вынимает пальцы. Младший шире раздвигает ноги, но Джонг, придерживая колено и ухмыльнувшись, кусает внутреннюю сторону бедра. Тэмин ойкает, пытается дернуть ногой, но старший не отпускает, впиваясь и не обращая внимания на ноющую из-за укуса губу. Всасывает кожу до появления металлического привкуса и замечает: донсэн уже не сопротивляется, хотя, возможно, было больно. Только бормочет что-то нечленораздельное. Джонг облизывает алый овал и самодовольно думает: пусть нельзя на шее, но хоть так оставил след. Ведь это его Тэмин.       Когда он поднимается и смотрит в темные глаза, донсэн шумно выдыхает и тянет к нему маленькую ладонь. И Джонхена осеняет: скорее. Сейчас. Тэмин ведь ждет. Он устраивается удобнее — ноги раздвигаются и тут же стараются прижаться к его бедрам. Джонхен сжимает челюсти и намеренно медленно входит, пристально следя за младшим. Тэмин с громким стоном откидывает голову, выставляя на обозрение тонкую шею. Джонг наклоняется и целует кадык, проходится языком до мочки, вслушиваясь в загнанное дыхание. Вдруг теплые ладони оказываются на талии, тянут на себя, и глухой шепот в самое ухо требует:       — Трахни меня, я больше не… — Джонг срывается. Тэмин кричит так, что лава шквалом заливает позвоночник.       Старший забывает свое имя, вбиваясь в тугую глубину, которая сжимается от каждого толчка. Тэмин разводит ноги шире, впивается пальцами в предплечья, стонет и то жмурится, то прожигает черными глазами. Когда Джонхен мажет взглядом по пухлым, потрескавшимся губам, те приоткрываются в капризном:       — Еще, — старший стонет и, резко выпрямившись, подтягивает бедра выше.       Тэмин откидывает голову на подушку и, хлопнув правой рукой по простыни, скручивает в кулаке. Джонхен толкается, замечая, что младший сжимается чаще. Он выбивает очередной стон и, опираясь только на левую руку, обхватывает правой пульсирующий член.       — Д-д-джонг! — умоляюще стонет младший, но это не работает. Не отпуская ствол, Джонхен старается сжать туже и двигать в едином с бедрами ритме. Хватает нескольких толчков, чтобы Тэмин задрожал и, скуля, излился ему в руку. Дождавшись, когда донсэн откроет глаза, старший демонстративно ухмыляется и, не отводя взгляд, облизывает ладонь.       — Псих, — шепчет Тэмин, но в голосе отчетливо слышится восторг.       От вяжущего горьковатого вкуса Джонга окончательно переклинивает, он практически падает на вытянутые руки, нависает над младшим и хрипит:       — Потерпи меня немного, — Тэмин кивает и притягивает за плечи. Наверное, хочет поцеловать, но Джонхен не наклоняется, а начинает ритмично вбиваться в узкое, податливое тело. Толчок — член пульсирует напряжением и огнем, старший выдыхает в воздух чисто животное желание. Еще толчок, глубже и сильнее — Тэмин только постанывает и губу закусывает, прижимаясь ногами к бедрам. Джонхен пылает, он едва не задыхается, но остановиться сейчас просто невозможно. Ладонь младшего ложится на щеку. Такая же огненная, как кожа Джонга. Они сплавляются. Джонхен толкается резче — и мир меркнет, тихий вздох Тэмина мешается с его стоном, громким, несдержанным и низким.       Чтобы не рухнуть, он резко выходит и садится. Пытается отдышаться и смотрит на свои руки. Подрагивают. Тэмин поднимается, подползает и обнимает за талию. Язык лижет шею.       — Соленый, — шепчет младший. В голосе столько спокойствия, что Джонхен улыбается.       Он прислушивается к груди: просто тепло. Жар с позвоночника отступает, оставляя после себя обычное тело. Джонг поворачивается, чтобы отыскать сухие, потрескавшиеся губы и легонько их коснуться. Его нижняя еще саднит от укуса.       — Это не я, — новая мысль прорывается в поцелуй тихим шепотом.       — Что «не ты»? — пальцы Тэмина убирают со взмокшего лба налипшие волосы. Младший всматривается в его лицо мягким, любопытным взглядом.       — Невозможный здесь совсем не я, — шепчет Джонг.       Тэмин улыбается и легко бьет по плечу. Звонкий шлепок ладони заставляет очнуться — Джонхен снимает презерватив.       — Пора в душ, — бормочет он, нехотя осознавая, что реальность никуда не делась.       — Джонг, — зовет младший, — я ведь от тебя не отлипну. Уже н-не… смогу.       Как будто для старшего это возможно. От самой мысли дико становится. Да будь его воля, он бы затаскал младшего по лав-отелям. Особенно после такого. Джонг разглядывает Тэмина: кожа покрыта испариной, щеки побледнели, губы припухли. Острые плечи чуть сутулятся.       — Напугал кота молоком, — помолчав, фыркает Джонхен. Не хочется думать, что таких возможностей не будет еще долго. Он тянется к Тэмину, размашисто обнимает, прижимает и проводит носом по виску. Запах лимона обволакивает, расслабляя.       — Я жестко в конце?.. — уточняет старший на всякий случай. Лишь бы все было в порядке...       Тэмин хмыкает, мотает головой, чуть отклонившись.       — Слушай, а ты ведь постоянно сдерживаешься, — задумчиво произносит младший.       — Не-а, — отрезает Джонхен. — Каждый раз по-разному. Но сейчас…       — Что?       — Так... просто никогда не было, — медленно говорит старший, отводя глаза. Полноценно объяснить все равно не выйдет. Хотя лаву донсэн чувствовал и сам, так что должен хоть отчасти понимать.       Лоб Тэмина утыкается в его плечо. Слышен тихий смех. Джонхен, решившись, смотрит на черный затылок и кладет на него руку. Массирует пальцами бессознательно.       — Я ничего не делал, всего лишь поцеловал твою эту… ледяную монетку. А ты стал такой… Айщ, даже жалко, что больше так не получится.       «Цена боли — десять вон», — думает Джонг, не озвучивая мысль.       — Нет, Тэ. Дело не в этом, — с нажимом говорит он. Хорошо, конечно, быть целым, но это не могло повлиять на секс. Захотелось-то гораздо раньше.       Тэмин вопросительно хмыкает и поднимает голову.       — Люблю, — шепчет Джонг. Он зеркалит жест младшего, целуя веки и тут же спускаясь к губам. — Вот и все.       Тихое «и я» теряется в его рту. Старший легким поцелуем припечатывает губы и отстраняется. Надо сполоснуться, все-таки. Он встает на дрожащие ноги и подает руку Тэмину.       Младший вскидывает взгляд, сощуривается. Зрачки загадочно поблескивают.       — Все еще будет, — донсэн убирает черные волосы со лба.       — Что?       — Альбом, — серьезно отвечает Тэмин. — Твой.       Джонг хмурится, опуская руку и сжимая в кулак:       — Что ты за него уцепился?       — Вот увидишь, — упрямо мотает головой младший.       На споры все равно нет сил. Джонг, чтобы не зарываться в обсуждение, хмыкает:       — Ты бы хоть чашку соли или риса подготовил для начала.       — Слушай, а как думаешь, гадалки действительно там что-то видят, или просто все рассыпают и умничают?..