YOU ARE MY LIBERTY

Ну что, кто-то ждал? Поздравляю, дождались!)

Плейлист на часть

Моя великая вина - pyrokinesis

Enya - Caribbean Blue

***

"Ночь. И музыка льется.

Две ночи - все что нам остается

Твои бордовые бедра

Мои дрожащие ресницы

Смахнул с них слезы

Это не снится

Мерными шагами

Я приближаюсь к тебе

Только не рассказывай - это между нами

Все то, что я доверю тебе."

***

"Скажи что любишь. Скажи что любишь. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста!

Скажи что любишь. Что без меня не сможешь. Что на других не взглянешь. И не будешь искать похожих..."

***

Едва касаясь его, она пальчиками водила в воздухе по его плечам. Он спал крепко, грудь вздымалась при каждом вдохе, от него веял тот самый аромат терпкой древесины. Солнце скользнуло по его родинкам и Лэйн сосредоточила свой взгляд на этих крапинках. Словно художник по полотну - она ноготочком очерчивала каждое его пятнышко. Такое крепкое сложение, а кожа - мягкий бархат. Она двинулась выше - к его затылку, впустила и туда свои проворливые руки. И волосы были мягче. Переливались золотом и растворялись в свету. Лучи мягко очертили весь его силуэт. И Лэйн показалось, что все происходящее - волшебный сон. Что образ Бориса сейчас такой эфемерный, такой нереальный. И она касалась его..касалась, касалась, касалась, ещё и ещё, и ещё. И было мало. Невыносимо мало. С каждым её прикосновением голод рос все больше и больше. В конечном итоге она тяжело вздохнула и обвила его как змея. Переплела его руки со своими, уткнулась ему в шею вдыхая его воздух, желая забрать все то, чем он живет и стать частичкой его жизни. Нет..стать его жизнью. Она придвинулась к нему и переплела их ноги, одну она закинула ему на бедро, подминая его под себя. Конечно, её манипуляции не прошли бесследно и вскоре Романов двинулся, приоткрыл глаза, а затем снова окунулся в сон, напоследок усмехаясь её выходке и положил свою ладонь поверх её, аккуратно сжимая тонкие пальцы. И это бы длилось вечность... Но мир, крошащийся и разваливающийся, считал иначе.

***

Ветер перемен унес за собой снежинки и холодный воздух, оставляя грязные лужи и нещадно палящее Солнце. Две Луны скрылись за пушистым пером облаков, уходящих вдаль. Ещё немного и большой желтый диск заполнит кажется все пространство. Началась самая настоящая оттепель. Было страшно. Ведь привыкший народ знал, эта жара пришла с болезнями. И пришла она ненадолго, возможно даже на день, а потом снова вой, снова ветер, снова хрустящий снег и обжигающий мороз...

***

Она и сама не поняла, как на прощание оставила легкий поцелуй на его волосах. Размышляла она об этом уже сидя в машине. Утро было в самом разгаре. Недавно Солнце окрасило мягкой акварелью облачное небо. Первые капли коснулись стекла и скатились вниз, оставляя блестящую дорожку. Девушка смотрела на яркие краски рассвета и касалась пальцами своих губ. Постукивала, кусала, ерзала на месте и все пыталась понять...пыталась унять этот вихрь, эту кашу, что заварилась в её душе с приходом Романова в её жизнь. Машина ускорилась. Пронеслась под зеленым светом светофора, притормозила, затем снова поехала и снова ускорилась. Звук поворотников и движение машинных уборников привели Лэйн в нежеланную реальность. "Выходим" - сказал таксист. "Грубо.." Сохмурившись, она всунула ему в руку пачку денег и, хлопнув дверью, вышла из машины. Та со скрипом и клубами выхлопного дыма помчалась вперёд. Снова неудобные туфли. Лэйн очень нравилось носить каблуки. Во-первых было очень приятно слушать этот деловитый стук об кафель или тротуар. Во-вторых, так она возвышала себя над остальными, не достойными её внимания, людьми. Ну и в-третьих это красиво. Так она могла подчеркнуть свои длинные ноги. Но сегодня что-то пошло не по плану. Пятки снова сильно натерло, повозившись с сумкой и не найдя там пластырей она застыла посреди дороги. Опустив голову вниз, рассматривая свои орудия пытки, в голову тут же стрельнуло воспоминание. Всего мгновение и вот перед ней на коленях стоит он. Застегивает ей неподатливый замочек на новой обуви, очень удобной и как раз по размеру. Смотрит на неё с улыбкой, пальцами водя круги по её коже.. Улыбка спала с губ также быстро, как и пришло осознание. Его рядом нет. Смирившись с этим, она сняла туфли и пошла босиком. "Я сама от него ушла..сбежала. Нужно иметь гордость и избавить себя от этих..желаний. Быть честной...хотя бы с собой." Было больно и грязно. Мокро. Холодно. Но она уверенно держала спину прямо и наслаждалась утихающей усталостью в стопах, разминала пальцы ног и подставляла лицо Солнцу. - Затишье перед бурей...- промолвила про себя Лэйн, опуская глаза. И она снова шла. Каждый шаг неумолимо приближал её к обрыву своей жизни. Она не красилась сегодня, не скрывала ободранной кожи на переносице от удара, не запудривала синяки под глазами и тяжелых век, ей было уже всеравно на покрасневшие белки глаз и бледные, потрескавшиеся губы. Также было ей плевать на колючее платье с рукавом и отсутствие укладки. "Как иронично, я готовилась встретить его при полном параде, а в итоге иду к нему сама без всей мишуры.." "Вторая книга...что же он потребует взамен? Или довериться Борису? Довериться мне? Нам..." "Нам..." Лэйн коснулась своих губ, что-то горячее обожгло сердце, она сжалась как бутон на сильном ветру. "Теперь мы одна команда, Лэйн.." - Ты пришла. - Да. Девушка выдохнула все мысли, снова прикрыв глаза. "От себя не убежишь" - Признаться, я не надеялся. Она ничего не ответила, уставившись в пустоту. Ян осмотрел ее с головы до ног, задержал взгляд на ее босых ногах, вопросительно поднял брови. - К делу. Сообразив, что он так и не получит каких либо объяснений, мужчина коротко кивнул. - Конечно. Они зашли в назначенное место. Обычная беседка для горожан была шедевром. Колонны украшенные капителью, вокруг зелень и витиеватые узоры мрамора. Промокшие лавки не вызвали ни у кого смущения. Ян сел на свой плащ, скинутый с плеч, и похлопал по свободному месту подле себя. Лицо Лэйн вытянулось в удивлении, но она проигнорировала его приглашение и издевательскую улыбку мнимого дружелюбия. Она села напротив, не боясь испачкать подол платья. Ян красноречиво поджал губы, опуская взгляд, его скобы блеснули на солнце и Лэйн недовольно сощурилась. Повисла тишина. Все казалось ужасно глупым. Ясное утро, солнце светит, птицы даже где-то поют, колыхаются на ветру ветви могучих дубов, чистый воздух, живые люди...никаких больше трупов на земле, никаких зараженных, никаких отродий нет уже целый год...по земле больше не ходят крылатые существа и все словно могло бы наладиться...но среди них двоих во всю эту сказочную мечту верил только Охотник. - Ты всегда была сама при себе. И я тебя в этом понимаю... И никогда не осуждал. Мы пережили слишком много ужасного. И после такого у меня всегда был один вопрос к тебе...и этот же вопрос к Романову... - Наше прошлое не касается настоящего дела. Не переводи тему. Девушка сжала края холодной и мокрой скамьи. Её голос звучал надрывно, словно умоляя его замолчать. Но Ян не услышал. Он склонился ближе. -...Почему? Почему в Вас не проснулось желание жить? Жить иначе. Жить полноценно. Почему вы не хотите мира, не хотите борьбы, а решили...это того стоило? "Будет стоить." - Ты не прав. Я..Мы считаем иначе. Мы теперь команда. Она отвела взгляд в сторону. Свежий воздух всколыхнул ее волосы, придавая уверенности её лжи. - ...Мне нужно научиться этой борьбе за Мир, процветающий, чистый, справедливый...в котором была бы дружба и любовь, где было бы лучше, чем было До. Те ужасы...дурманящий шепот...ангелы, демоны...постоянный страх, ответственность... Чиркнула спичка. Ян прикрыл ладонями новую сигарету, закурив он тоже отвёл взгляд, дым окутал его лицо и волосы. -...Предательство с твоей стороны... Лэйн передернуло. В горле встал горький ком и раздражение накрыло ее с головой. "Было бы кого предавать!" - ...Я хотела свободы! - Крик её вырвался словно гогот стаи птиц, взлетевших в небо. Дыхание ее участилось...она сглотнула и затараторила быстро, надеясь что ее слова канут в небытие и Ян забудет об этом. - Генерал, Пастор, Донован, Отряд...все вы...Все вы на меня повесили спасение Мира...думаешь, я была готова взять на себя такую ношу? Думаешь, мне было так весело оторваться от своего родного дома и быть взаперти с дьявольской книжонкой? Ян ничего не говорил, лишь вертел в руках сигарету, как и вертел все её слова на одном причинном месте. - И все это не сподвигло тебя захотеть меняться? Быть лучше? Быть Выше этого? Вам обоим так нравится ковыряться в грязи, что даже после целого года какой-никакой нормальной жизни, вы оба продолжаете отравлять существование себе и другим людям... - Чего ты хочешь? - Мира. Уголок её губ нервозно поднялся вверх и тут же опустился, глаза ее заблестели от некой радости..или его подобия. Но ей пришлось выдохнуть, прикусив щеку и снова облачить строгость на лицо. - Без второй книги это невозможно. Ян дернулся, его брови поднялись вверх, не отрывая взгляда от Лэйн, он убрал сигарету от рта. - Уже знаешь? Или Романов все растрындел? Ян не скрыл своего презрения в голосе, небрежно стряхнув пепел и отвернувшись в сторону. - Нетрудно было догадаться. - Значит переводом ты тоже занималась. Она решила пропустить мимо ушей его неуместную ухмылку. И хоть легкая ярость подкатила к её груди, она оставила её на десерт. Впрочем, ей не впервой глушить огонь страстей, пока не настанет время для настоящего пожара. Ян откинулся на спинку беседки, разводя забинтованные руки в стороны. Он уставился в небо, которое затянулось хмурыми тучками. Ветер утих и первые капли упали на его лицо. Он даже не поморщился, позволяя воде стучать по его коже, волосам, падать на черные ресницы, закатываться на виски и облеплять влагой его щеки и подбородок, крадясь за шиворот водолазки. Сигарета его потухла, он небрежно скинул бычок наземь. - Неправильным все стало. Таким неправильным, что я и представить не мог.. Все как будто замерло...законсервировалось, поменялось местами.. Серые тучи с белым кружевом проносились и таяли на глазах, Солнце рьяно пыталось пробраться внутрь и одарить землю лучами. У него почти получилось и лучик скользнул по его лицу, отскакивая от его металических скоб и ослепляя глаз. Лэйн зажмурила веки. Её будто обожгло и маленькая слеза скатилась по щеке. Она снова вспомнила его. Наверняка Борис сейчас снова перевернулся на постели, стянув с себя одеяло, наслаждаясь красотой дождя и Солнца. Потом он наверняка спустится на кухню, побеседует обо всем и ни о чем с Любой, заварит свой любимый чай...Тот терпкий, крепкий, с танцующими черными чаинками на поверхности.. А потом примет душ с ароматом летних дней, на языке раскроется липкое, сладкое чувство, щекочущее нос... И она могла быть рядом. Встать позади него, подняться на носочки, путая свои пальцы в его мокрых прядях..прильнуть ближе, ощутить его влажную кожу, опустить руку ниже, цепляясь ногтями по его затылку, шее, лопаткам.. Услышать его рваный вздох, а затем оказаться в его объятиях, его мокрые и теплые руки легли бы на её бока, прижимая к своей груди, одаривая пугающей, но такой манящей синевой глаз... Одна капля сорвалась и упала Лэйн на губы. Холодная, отрезвляющая.. Она опустила голову. Разум вторил все новое и новое: "Хочу к нему. Хочу к нему. Хочу к нему. Хочу к нему..." "Нельзя..." - Мне казалось, что после тех событий я не смогу больше никому доверять, Лэйн...Но когда тебя ставят в тупик...даже малая надежда - не глупость. Спасение. Она не раскрывала глаз. Сердце её стучало так гулко, что звенело в ушах. Её обдало жаром. Она ничего не разбирала в словах Яна. В голове пульсировал её план. "...Я не могу им доверять...не могу." А притворяться уже привычно. Остальное нужно заглушить. Убить. В голову пришла ужасная картина. Запах тошноты, жужжание мух и гнойных крыс...лезвие ножа, кровь на туфлях...на платье, на руках. А сзади он. Хватается за её плечи, заставляя повернуться и встретиться с ним лицом. Глаза его закатятся, а из окровавленного рта булькнет нелепое: "За что?" "За что? За что? За что? За что?" За обман? Так и она врала. За лесть? Она тоже притворялась. За убийства? Она тоже убивала. За чувства. За страх. За проклятую дрожь и тепло в его присутствии. За желание. За желание обладать им, обвиться лозой, проникнуть шипами под кожу и пустить в его кровь яд. Распространяясь по всему его телу, по каждому сосуду, по каждой мышце. За желание, всепоглощающее, которое перерастает её прошлую причину жизни. За то, что он стал её страстью. Почти такой же, как книга. Но он дарил не головную боль, но такой же трепет, такую же загадку.. тайну под замками, под семью печатями. И ей хотелось влиться в щели этих замков, стать такой же печатью и закрыть Бориса Романова ото всех. Чтобы он стал той самой пыльной книгой на полке горящей библиотеки. Тихий стук. Лэйн протерла веки. Звезды перед глазами стали превращаться в картину. А по плечам прошел холодок. И вот перед ней на столе лежала вторая книга. Яна уже не было рядом.

***

Она ушла. Остался только его кошмар. Утро не было ни ясным, ни добрым, для Бориса вообще не было утра, не было света, была лишь боль. Вскрик. Он схватился за голову, одеяла смялись у ног, пальцы его впивались в собственные виски, ногти терзали кожу, потом ползли выше к глазам, врезаясь в веки так сильно, что во тьме стали мелькать яркие звезды. Что творилось внутри описать было сложно, хотелось орать диким зверем, нечто неукротимое, желанное, родное, больное и гадкое ломилось изнутри, терзало сосуды и пульсировало, пульсировало. Тело пробило в дрожь и холодный пот, в груди зажалось сердце стреляющей болью. Крик вырвался с его груди. Сидеть на месте в агонии было невыносимо. "Надо что-то делать...надо что-то делать. НАДО ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ!" Конечности его не слушались, не успел он встать на ноги, как тут же тело склонило и повело левее, не слушаясь, рухнуло на пол. В глазах до сих пор темно, лишь редкие ярко-красные прожилки виднелись из-под век. - ЭТО НЕВЫНОСИМО! Тяжелое дыхание стало одышкой, Романов скрючился. "Пусть бы это прекратилось, пусть бы это прекратилось" Он уже взмолился, волосы его растрепались и превратились в обвисшие пакли, пропитанные потом. Вены взбухли, тело будто расширялось и рвалось наружу. И это пугало больше всего. Весь остальной мир не волновал, его заполнила боль. Боль, боль, боль, невыносимость, несдержанность, что-то внутри, что больше тебя, сильнее, упорнее..и оно вырывается. И очень большая проблема в том, что тело его физическое, ограничено. Что же оно сделает, чтобы вырваться наружу? Правильно. Сожрет оболочку. Порвет на лоскуты, как тряпичную куклу. Это как вспороть брюхо плюшевой игрушке, выпуская наружу синтепон. Страшно. Страшно! Страшно? Терпеть. Как смешно! Ему остается только терпеть! Видимо над ним изрядно издевались, раз не давали умереть. В прочем, чего еще ожидать от контракта с Дьяволом? Это был урок. Напоминание. Напоминание ему, чтобы не медлить, чтобы откинуть сомнения, чтобы показать, где его настоящее место. На коленях. "И так будет всегда, Романов" В последний момент на его шее будто стянулась тяжелая цепь, сомкнула звенья. Затрещала, натянулась узлом, подтолкнула вперед, заставила перекрыть кислород, доставляя обжигающую боль, опускающуюся вниз, наполняющую всю глотку, будто всунули разом весь кислород Земли в его гортань и раздули её до неимоверных размеров, которая вот-вот лопнет. Горячие слезы катились градом с глаз и открывали Борису размытый, соленый, мерцающий взгляд на его мир. "Выдыхай, пес" Цепь сорвалась и он упал с колен лбом на пол. Как последняя жалкая тварь, он сейчас припадал горячим телом к холодному полу, захлебываясь в слезах, поту, стекающем каплями с кожи, в молитвах, сорвавшихся с вымученным выдохом. Дрожащие ободранные губы, глаза по пять копеек, красные, полные лопнувших сосудов и разбитый нос. В голову прокралась мысль. Она прошлась новыми мурашками по его телу, защекотала затылок и заставила вновь вспоминать священные текста к Ангелам Хранителям. "Это только начало.."