YOU ARE MY LIBERTY

Привет! Ко дню Святого Валентина, решила закончить сие творение и приподнести такой подарок♡´･ᴗ･`♡

Надеюсь, Вам все понравилось. Спасибо бете за работу на протяжении полутора лет и спасибо всем тем, кто читал(читает) меня! Всех люблю!

~Плэйлист~

Red water - Type O Negative

She berned me down - Type O Negative

Черная Луна - Агата Кристи

Dove - Antihoney

Tear you Apart - She wants revenge

Mecano - hijo de la luna

Твое имя - Монеточка

Безумный мир - Grad!ent

Песня, которая послужила источником вдохновения для всей работы - Bernadette

***

Надо мной кружилась белая пороша. Я помню все темно-темно, почти черное, окно. Помню как окно превратилось в узенькую, рваную щель, как сыпался черный пепел и все менялось так быстро, что образы сливались в одну картинку. Я чувствовала почти ни-че-го. Кроме боли в шее, казалось, моя голова сейчас повернута слишком далеко и неестественно. И тогда стало страшно, от холода, что заковал мои кости в лед, от кожи, что покрылась пылью инея. Я смотрела вверх. Казалось, мои веки примерзли и остались открытыми на вечность. На маленькую вечность. Я вся в миг стала очень маленькой и крошечной.. А мир, мир таким большим! С его округлой дырой в синем-синем небе. С его снежинками, которых стало больше и они все сыпались и метались по воздуху, сияли как звезды, нет, они и были ими. Это маленькие звезды ещё не научились держаться на большом полотне холодного неба и срывались вниз, а там их подхватывал нежными руками ветер и никогда, никогда не давал им упасть, вечно кружа и убаюкивая в своих потоках. Не знаю, чем именно, но я улыбнулась. Губы мои давно не отзывались на импульсы смеха или радости..мороз запечатывает моменты, и очень страшно, что он запечатал меня именно такой. Мне так захотелось улыбнуться по-настоящему. "Но это не важно" Луна...она присмотрелась ко мне, скромно выглядывая из щели. Казалось, что пока я лежу так низко под землей, я никому и ничему не должна была бы быть интересна. Просто еще одна песчинка вернулась в свое должное состояние, сменила свою смертность. Но нет. Большая и целая, она манила своим светом, казалось, её притяжение раскололо бы любой лед. И даже если б мои веки были закрыты...она бы раскрыла их своим серебром, отворила бы их. И я смотрю. Она такая идеально округлая, очень большая, с серыми пятнышками, полосами, кратерами, она вся светится, будто радуется и я все смотрю и зачаровываюсь все больше..и больше. Твердый страх в груди исчез. Стало спокойно. Захотелось протянуть руку. Но я так давно где-то далеко от моих желаний. Я, возможно, так и осталась заперта в своей же черепной коробке. Я или мое сознание, я или моя боль, я или мои желания, порывы. Я не знаю что делает нас всех тем самым "Я". Где начинается человек, где заканчивается импульс? Думаю, если бы могла, я бы сейчас заплакала. От счастья. От того, что я осталась без чужих голосов и приказов в своей голове. Один на один с самим собой. Так хорошо. Я совсем потеряла чувство времени. Не думаю, что прошло его слишком много, даже если пару минут, для меня это вечные минуты. Вечные минуты искреннего счастья. А если я умерла? Просто не поняла этого. Не осознала? Когда-то в детстве меня пугала смерть. И пугало больше всего то, что несмотря на такое большое количество развития событий, ни одно из них не окажется правдой, пока сама точно не умру. Это ведь обязательно случится, я буду с ней один на один. В совершенном непонимании, что делать и что будет. Может смерть действительно такая? Морозная, как колкая щекотка, милосердная, раз не позволяет ощущать боли или адской агонии, красивая, раз теперь мир светит так ярко, ярче, чем когда-либо. Даже тьма вокруг стала ощущаться иначе. Она стала прозрачной, как водная гладь, как кружевная тюль, как причудливые, воздушные тени во мраке детской комнаты. Она перестала быть неизвестной и страшной. Она стала раскрываться, показывать образы, что скрывались раньше. Я видела контуры и очертания родителей, как они сгорбились над детской кроваткой и покачивали её, так легко и аккуратно. Видела красивую карусель планет, что кружилась над младенцем. Видела крохотные ручки, которые тянулись к карусели. Тьма раскрывала свое кружево постепенно и мягко. Теперь я вижу тени от девочки, что собирает пирамидку, а рядом еще одна тень, она что-то усердно складывает в ряд. Затем ребенок идет за руку с папой в школу. Потом мама склоняется рядом, застегивая куртку до самого подбородка. Упс! Сейчас прищемит же! Ребенок реагирует и быстро, пока не случилось неизбежное, вздергивает лицо вверх. Фух. Успела. Детский смех. Похоже на мой. Если бы я точно помнила, каким он был.. Внезапно я поняла, что ничего не слышу. Ни ветра, ни тех самых тварей, с порванными крыльями и перепонками, вместо когтей и пальцев.. Осознание пришло поздно, только в тот момент, как красивая луна и синее небо с его опавшими звездами, стали покрываться черной слизью. Сначала один ошметок пролетел над головой, мазливый и истекающий, с чужеродными костями и опилками, а затем еще один. В глаза стали попадать черные вязкие капли. Они стали заглушать мой мир. Капля за каплей. Свет стал пробиваться все меньше и меньше...и лишь когда мои глаза полностью наполнились чужой кровью, последнее, о чем я взмолила.. "Не уходи..." Хотелось бы смотреть на этот мир еще чуточку подольше.. Еще вечность. Еще маленькую вечность. Наверное, бойня прекратилась. Не знаю. Но в мою тьму вошло тепло и легкое касание к руке. Рука..я чувствую. Смазанно, слабыми и нервными сигналами, эти ощущения пропадали и появлялись вновь. Я очень надеялась, что это было касание Бориса. Что он выжил и лежит со мной рядом. Что его не тронуло полчище тварей. Что его мозг и сердце не съедены уродливой тьмой Баала. Что его не сковали цепями, холодными, с тупыми краями, которые не изящно резали кожу, а грубо впечатывались в мясо, образуя рваные вмятины и дробили кости, а те занозами встревали в сосудах, мышцах... Да..цепи..это, пожалуй, наконец последнее, о чем я думаю.

***

Она не верила, что пошла на это. Что была так близко к своей цели и одновременно - так далеко. По глупости, по случайности, по желанию. Собственному желанию. Любовь? Мрак! Её окропили собственной кровью, её истязал и мучил он. И ради чего все это было? Так старалась обмануть Бориса, что обманула и провела вокруг пальца саму себя! Возмутительная, вопиющая глупость и разочарование. Ей всего-то надо было правильно направить этих тварей. Не друг на друга, а на людей, на города и страны, чтобы все их клокочущие крылья раскинулись и обогнули весь земной шар. ВЕСЬ. Не оставляя за собой ни следа, ни живого присутствия. Ни-че-го. Бледные солнечные лучи и тихий, падающий снег. Это первое, что встретило этим утром Лэйн. Эта тихая безмятежность, эти мягкие простыни..она провела по ним слабой рукой, в которой уже не было такой уверенности и жгучей крови, ощутив противную нежность постельного белья. Все тело будто налилось свинцом, она откинула одеяло на пол, став босыми ногами. Полностью обнажена и в красках могла видеть все последствия. Сквозь бледную кожу виднелись не голубые вены, а почти иссиня-черные, желтые круги расцветали на мягкой коже, а подняв руку можно было увидеть дрожь, что била по пальцам. Ногти расслоились и изломались уголки, на троих из пяти пальцев на правой руки были видны черневшие гематомы. Девушка опустила руки и обняла себя за плечи, не в успокаивающем жесте, вовсе нет, жалеть она себя точно не пыталась. К горлу подкатила предательская тошнота. Она склонила голову, от левой ключицы до правого бедра шел уродливый разрез, несмотря на то, что он уже был зашит, оставляя за собой красные припухлости на каждом стежке, уродливые края расхода кожи, фиолетовые капилляры, несмотря на то, что все это - синяки, порезы, гематомы, слабость, мешающая поднять конечности или просто без боли сделать хоть одно движение, пройдет, обязательно заживет, Лэйн была уверена, то что осталось внутри - не исчезнет. Её решение было провальным. Она дала себе надежду. Вот и живи теперь. В слабом, немощном теле, рядом с тем, кто не испытывает к тебе ровным счетом ничего, кроме слепого интереса. "Кстати о нем. Он жив? Если это правда.." Девушка сжала кулаки... Её взгляд теперь метнулся к зеркалу. Сгорбленная, бледная, подбитая, словно рассыпанная ваза хрусталя, объятая черными с вишневым отливом, прядями волос..а точнее с их отростками, грязными, скатавшимися в колтуны. Она возненавидела свое отражение еще больше. К губам подкралась усмешка. Горький смех подкатил волной по всему телу, она схватилась за живот, в глазах заблестели слезы, но рот смеялся, обнажая зубы и рваные, бледные губы, до тех пор, пока от этого припадка девушка не свалилась на колени перед зеркалом, а смех сменился надрывными всхлипами боли. Щеки горели, мышцы лица стали сокращаться, дергая её уголки губ то вверх, то вниз, живот сводило, а голова трещала. Мокрые, противные ресницы слиплись, не давая раскрыть глаз, да и она уже не хотела снова смотреть на этот ужас. Все было спокойно. Приятное солнечное утро, искристый снег, мягко кружащие снежинки, красивые узоры на окне, сосульки на ветках и красногрудые снегири у кормушек.. Все вокруг спокойно, тихо и красиво. Только с тобой вечно все не так. Живи теперь с этим. Ты снова один на один. Только теперь без НЕГО Без своих сил. Без его сил. А без него...ты ничто. Девушка сорвалась в последний всхлип, прежде чем свалиться комком наземь.

***

Она проснулась глубокой ночью. Не на полу - на мягкой перине. Взгляд встретился с мигающим огнем, треск поленьев и знакомый сладкий запах липового меда. Она облизнула губы, даже несмотря на не высохшие дорожки слез на её щеке, Лэйн чувствовала тепло. Тепло касаний. И будь проклят тот день, когда она стала так явственно различать именно его пальцы, его руки и кожу. Борис неторопливо расчесывал рукой её темные, как смоль, волосы, убирал их за ухо, поглаживал нежную кожу круговыми движениями, иногда спускался к вискам, массируя и их. Как долго он провел рядом с ней вот так? Видел ли он её истерику, её падение? Она прикрыла глаза, прошептав для себя губами: - Все равно. Сверху послышался шорох страниц и внезапный, дрогнувший голос Бориса: - Что "все равно"?, - он отложил книгу, наклоняясь к её лицу. Лэйн в ответ также повернулась, встретившись с голубыми глазами сквозь оправу его очков. Даже через помутневшее стекло можно было различить его потрескавшийся взгляд, лопнувшие капилляры глаз, морщинки в уголках, опущенные веки. - Ты переодевал меня? Борис удивленно вскинул брови, уж что, но именно такого вопроса он, кажется, не ожидал от неё именно в этот момент, а потому лишь неуверенно ответил: - Я.., мне нужно было ещё перебинтовать тебя, удостовериться, что все шрамы.. Девушка грубо перебила. - А как мы здесь оказались? Выдохнув, Романов снова опустил свою чрезмерно теплую руку на её щеку, поглаживая, как ребенка. - Ян и Лилит, они же и позаботились чтобы, так сказать, подлатать нас. Удивлению не было предела. - Ян? Лилит.. - Знаю, ты их не особо любишь.. - Все равно. Она взяла его руку, переплетая пальцы, прислоняя к своей груди, там, где все еще билось сердце, там где еще были опухшие, рваные, уродливые раны. - Я не прощу тебе этих шрамов, Борис. Не прощу, что теперь так отчаянно хочу, чтобы ты..чтобы мы..чтобы мы были вместе, вот так, всегда. Только так. Никак по-другому. "Иначе я сорвусь". Сверху послышался его смех, хриплый и усталый, его свободная рука стиснула свою же грудную клетку, иногда постукивая по ней кулаком, будто белая выбить что-то чужеродное оттуда. Услышав его смех, её первый порыв был - огрызнуться, ведь сейчас совсем не до смеха, но даже такая простая эмоция заставила её остановиться. Пока что остановиться. И наблюдать, наблюдать, что с ними будет дальше. Дьявола просто так из себя не искоренить, и, судя по всему, и ей, и Борису ещё нужно будет время, чтобы разобраться, с чем они остались жить.

***

В Ротков вернулись морозы. Настоящие, мерцающие, суровые, но такие прекрасные.. Близилось завершение этого года, и, кажется, этот год действительно решил уйти по-особенному. Сначала собралась воедино Луна, чуть позже значительно снизилось количество землетрясений, даже некоторые конфликты интересов среди государств и "обычных" людей поутихли. Создавалось ощущение, что люди и вправду замолили все свои грехи в маленьких церквушках. Город стали потихоньку отстраивать, будто пытаясь как можно быстрее заколотить гнилое прошлое. Но гнилое заколачивать бесполезно. Случился пожар. Загорелась церковь у площади, огонь был такой чудовищной силы, что его не остановили ни сугробы, ни метель. Заброшенный вход в пещеру полностью завалили камнями и обугленными обломками, а после его скрыла матушка-природа. Все в этом городе хотело сокрыть такой грех, а в особенности - его зачинщика.

***

Может, может они все сделали правильно. Колени обдало знакомым холодом, хруст снега под собственным весом был таким приятным. Даже такая мелочь, как ощущение, что ты влияешь на все вокруг радовало внутри. Лэйн посмотрела вниз. Её белоснежное платье почти слилось с сугробами, а дергающийся огонек на фитильке её свечи лишь подчеркивал бледность кожи её рук. Она медленно втыкала свечи в сугробе на "их могиле". "Даже не верится, что все закончилось.." "Закончилось ли?" Медленный выдох.. Она подняла глаза к небу, уже почти стемнело. Особенно радовало, что сейчас жители Роткова так были заняты своими делами и предстоящими праздниками, что совсем не обращали внимания на девушку у развалин и теперь она может просто сидеть тут и разглядывать мерцающие точки, обещавшие, что все будет хорошо, что будущее есть, оно далеко, холодно, но сияет так ярко, что на глазах невольно накатывают слезы. Они скатились по её щекам. Обняв себя руками, пытаясь отпустить все лишние мысли и события прошедших дней, она опустила голову. Все в прошлом. Они сожгли эту проклятую церковь, сожгли остатки книг и ритуального алтаря, сожгли то, чем они жили раньше. Борис оставил там все записи своих экспериментов и даже портрет своего деда, оставил только потертую записную книжку с одной-единственной страницей, всей исписанной строками об одной девушке, которая была полна горя и отчуждения, чьи глаза были словно пустое стекло и полное море одновременно. Она улыбнулась, вспоминая как впервые нашла её. Совсем невзначай. Она тогда провела пальцами по фактурной обложке, зашуршала страницами, а потом зачарованно всматривалась в округлости знакомого почерка, читала и ощущала приливы неизведанного спектра чувств. Заинтересованность, щекочущая, волнение, её бросило в жар, а затем приятное польщение и..что удивительно, стыд. Она до сих пор не понимала, почему стало стыдно? Откровенно стыдно вспоминать его светлые глаза, насмешливую улыбку, аромат его щекотных волос и теплой кожи, который будто обнимал своим шлейфом. Стыдно принять эту слабость перед ним. Теперь нет проклятых книжек и неведомых сил. Нет контроля над ситуацией. Он притворялся, она притворялась. Все должно быть кончено. От этих размышлений её отвлек пронизывающий ветер. Ледяной и смелый, он прорвался под одежду, царапая кожу. - Как же холодно.. Но так хотелось остаться в этом покое еще немного. За спиной она услышала шаги. Торопливые и тяжелые. Но это её не напугало, его фантомные объятия опередили их обладателя. На плечи опустилось тяжелое мужское пальто, нос тут же защекотало от светлого мехового воротника. Она выдохнула с облегчением, стыд ушел на второй план, царапающее волнение и жажда большего забилось внутри. Прикрыв глаза, произнесла: - Борис.. Почему ты здесь? Ответа не последовало. Сзади снова послышалось копошение, кажется, он опустился на колени и впервые за эти дни после пробуждения, когда ей все не давали увидеть его, а она могла лишь украдкой осматривать его усадьбу, в поисках призрачного фантома Романова. И пусть она обязана выцарапать ему глотку или воткнуть нож в спину, как это сделал он, вопреки этому, она позволила себе почувствовать его руки рядом с её сердцем, уже в который раз..и пока что, он не подводил. Он аккуратно обхватил руками её плечи, а затем и вообще повалил на себя, заставляя опереться на его грудь и полностью сокрыться от холода. - Лэйн..у тебя есть пять минут, чтобы сейчас оттолкнуть меня. "Помолчи." Она безучастно спросила: - А если не успею? Его дыхание резко сместилось на её макушку, а потом чуть ближе - к её уху, а затем к щеке. - Тогда ты дашь мне надежду и я надеюсь она не будет фальшивой. Она порывисто выдохнула, ощущая резкое желание повернуться навстречу его губам, глаза снова защипало..после встречи с Баалом Лэйн стала чаще плакать и я она уже и не знала, хорошо это или плохо. Её рука опустилась на его пальцы, аккуратно отрывая ладони со своих плеч, Лэйн отстранилась, чтобы теперь взглянуть на него. Растерянное лицо, потухший взгляд и паутинка морщинок возле глаз..маска хмурости не шла ему от слова совсем, он выглядел как помятая временем игрушка, волосы будто выцвели и местами поседели, а может ей просто казалось и она хотела видеть страдания на его лице за то, что он с ней сделал. Она улыбнулась этой мысли..отголоски прошлого всколыхнули память, как она избила его в первую встречу..как помяла его лицо.. И ей следовало бы сделать так еще раз.. - Ты поставил на первое место свой план, а не меня, да? Почему передумал тогда? Почему не воспользовался мной на полную? Мог отдать меня ему и..и заполучить все темные силы и.. Её перебил горьких смех. - Много ты знаешь о моих мотивах, Лэйн.. - Его глаза заискрились..он тоже плачет? Она опустила взгляд на его руки. - Я хотел не сил. Она удивленно подняла взгляд на него. - А чего ты хотел? Борис перевел взгляд ей за спину, туда, где собралась небольшая горка снега с тремя свечками, уже потухшими от ветра. - Я хотел свободы. У неё перехватило дыхание..она опустила глаза, захотелось обнять себя снова. Сердце заколотилось. - Ты тоже её хотела, да? И даже если сейчас внутри неё перевернулся целый спектр эмоций, все что она смогла ответить, было лишь безучастное: - Да. Я тоже её хотела. Любыми способами. - И любыми путями, верно? Этот голос...он был полон презрения, упрека или обвинения? А может, сочувствия? Она подняла на него глаза, готовясь встретиться с ним и бороться за право быть слабой, но этого не случилось. Борис протянул теплую ладонь к её прохладной щеке, вытирая дорожки последних слез. - Ты сильнее, чем я думал. - А ты..невыносимее, чем я могла представить. Смех. Чистый и искренний он словно осветил неразглядное будущее. - Пять минут еще не прошло? - Что? Она поддалась вперед ловя губами его вопрос. Пробуя на вкус сухость его обветренной кожи. Сейчас, когда он был так близко, она ощутила запах лекарств от его одежды, мороз и теплее дыхание. Она уже не замечала боли в коленях или спавшего с плеч пальто, только её руки на его горячей шее, его губы, которые не сразу ответили на поцелуй, так что Бориса она могла терзать долго, пока он приходил в себя. А после, его руки сами сползли на её лопатки, притягивая еще ближе, беря в кольцо и не отпуская ни на секунду. Смущенные звезды, кажется, стали сиять ярче, чем обычно. Клубистые и тяжелые тучи расступились, показывая полный лик Луны, под светом которого наконец произошла такая желанная встреча двух сердец. А затем погасли легкие огоньки, на месте остались лишь следы, припорошенные свежим снегом и аромат сладкого ладана, танцующего вкупе с липовым цветом. Над ними кружился легкий снег, казалось, мир замер, когда они поднялись, смотря друг на друга. Где-то вдали сломался гул города, совсем вдалеке, так, что эти обрывки, словно пролетающие мимо черные вороны, на фоне Бориса, что стоял с таким нежным выражением лица, с его искрящимися глазами-льдинками, с его цветущей улыбкой на мягких губах. С его ароматом древесины, теплой, спадающей на плечи крепкими объятиями. - Ты так смотришь.. - Как? - Этого не описать. - Он коснулся её щек, румяных от мороза, волос, липких от наледи, качающихся на ветру. Снежинки красиво облепляли её силуэт, ей не нужны были ни красивые кружева или заколки в волосах, вот такая она - пустая, морозная, хрустальная, дрожащая, как пламя, колкая, как настоящая Сибирь. Он снова прильнул к её губам, в этот раз одна его рука спустилась на талию, а другая придерживала свое пальто на её плечах. А потом он сделал шаг, заставляют её качнуться назад, сминая хрустящий снег. Прислоняясь шершавой кожей к её щеке, опаляя горячим дыханием ухо, прошептал свою просьбу: - Позволишь пригласить тебя на танец? Она не ответила, лишь улыбнулась, схватилась за обе его руки, провернулась под ними со звонким смехом, а ему ничего не оставалось, кроме как подхватывать этот ритм, кружить её в этом снегопаде, подбрасывать вверх, оставаясь для неё надежной опорой, пока она протягивала руки к небу, будто именно сейчас она могла собрать все звезды этого мира. А он кружил, то вправо по квадрату, то влево, отбрасывая к себе на руки, склоняя её к земле, ловя эти холодные снежинки на её теплых губах. А после, вобрав в себя всю её жизнь, притягивая так близко, чтобы она сама могла слышать бешеный ритм его сердца, касаться пальцами его лица, и так, в безумной страсти докружить до самого дома. То, что теперь они могут назвать домом.. Войдя внутрь, игнорируя полную тьму поместья, вся верхняя одежда спала на пол с глухим стуком. Борис прогревал её озябшие руки в своих ладонях, впускал свое тепло через её губы, пока она кусалась, смеялась, сминала его волосы, а после и вовсе оттолкнула. - Спасибо за танец. Она деловито протерла остатки помады со своих губ, обнажая клыки в своей насмешливой ухмылке, оставляя Бориса в полном недоумении, которое позже сменилось такой же усмешкой. . . Её шаг был очень тих и незаметен, но не для того, кто привык ощущать эту незыблемую тьму за своей спиной, мурашки прошли вдоль позвонков, на губах расцвела улыбка, а сам Романов отложил перо, откинувшись в кресле. - Заходи, Лэйн, я тебе заметил. В ответ не послышалось ни звука, лишь щелчок двери, а затем легкие шаги. Её руки заскользили по пергаменту, исписанному кожаному дневнику, что вел его дед и потом уже сам Романов. - А я тебя всерьёз недооценивала. Её сладкий шепот заставил приоткрыть глаза, повернуться в её сторону. Она стояла как изящная струна, как бокал с дорогим, чертовски дорогим, вином. Ночнушка такая тонкая, с бордовым градиентом, с черным тонким кружевом, её бледные пальцы умело наматывали послушные локоны, где-то на её коже виднелись перевязки и белые бинты, но даже они не могли испортить этого вида. А её взгляд, её губы.. Оставалось лишь догадываться, как серые глаза могли окунаться в такую сияющую тьму графита буквально за секунды? Притворство или же настоящая правда, а может, мираж - он никогда этого не разберет. Заметив его пристальный взгляд, Лэйн довольно улыбнулась, прошагала босыми ногами также тихо и невесомо, словно по воде. Встала сзади него, а он тут же встал с места, хотел провести ладонями по её лицу, убедиться как можно скорее, что она и правда тут, в его обители, где вечно пахнет цветущей липой, тяжелым деревом и свежей хвоей. И он сделал это, коснулся прохладных щек, пока её губы растекались в ухмылке. - Скажи, каково это - ощущать в своих руках настоящее, горячее, бьющееся человеческое сердце? Она встала на носочки, опаляя своим дыханием его кожу прямо возле уха: - Я и сама мечтаю тебя растерзать, Борис. Лэйн припала горячим языком к его шее, его тихий вздох и дрожь пальцев - сладкая награда. - Ты хотел мне вырвать сердце, да? Мое было особенным? Кадык Бориса дернулся, он тяжело сглотнул. - Твоя кровь была особенной. Она усмехнулась. Язык направился вверх к подбородку, огибая шершавость его теплой кожи. Подобравшись снова к его уху, прошептала: - Только кровь? Ты меня разочаровываешь. Она запустила свои пальцы в его волосы, они блестели, словно мед на ложке. Грубо сжав их, девушка клацнула зубами по его щеке. Послышался неприятный звук сквозь стиснутые зубы. - Что? Больно? - Сумасшедшая..все как мне нравится. - Это только начало. - Она порывно рассмеялась, хватаясь за его широкие плечи, притягивая к себе, одаривая такой сумасшедшей, широкой и белоснежной улыбкой, какой только можно было. Её вишневые губы контрастировали на фоне бледной кожи, её скользкий язык скользнул по собственным же зубам, будто реально готовясь искусать его до крови и испить её сполна, вернуть должок. А он не стал сопротивляться, подставлял свои самые уязвимые места, позволил ей припасть зубами к его шее, позволил её ногтям впиться в плечи, забраться под рубашку, стянуть её с плеч на пол, позволил столкнуть себя на кровать, пока она устраивалась сверху. Доказывая эту реальность непонятно кому, может, в первую очередь себе, а может только Борису, Лэйн не знала, но продолжала при дрожащем свете свеч кусать его губы, терзать своим языком, удерживать его за затылок, не позволяя отстраняться даже если ему станет тяжело дышать. Его дыхание щекотало щеки, его расширяющиеся зрачки и бегающий взгляд по всему её телу раззадоривали её, направляя в ту сторону, куда требовала сама жадность, страсть и похоть. В какой-то момент, когда она уже, кажется, проклятый сотый раз проводила языком по его шее вниз к ключицам, цепляя за красную кожу, оставляя легкие подтеки и отметины зубов, Борис обхватил руками её талию, он мог сомкнуть её в руках так легко и просто, что от этого кружилась голова. Ладони бесстыдно двинулись выше, стараясь как можно бережно, не тревожа свежие раны, ухватить её ускользающую фигуру, а потом двинуться вперед, отрывая от себя, слыша довольный смех и порывистый выдох, неожиданный звонкий стон и дрожь её тела, когда уже его шершавые губы двинулись по её лебединой шее. Сначала она взвизгнула от щекотки его волос на коже, сердце трепыхалось, пока приятные разряды тока просили больше, он бесцеремонно схватился за основание шеи, грубо впился в её губы, ещё больше размазывая блеск кровавой помады. Мнимая власть пьянила и дурманила, а такая опасность быть в его руках - особая форма наслаждения вкупе с адреналином. - Да Вы та ещё извращенка, Лэйн.. Его хриплый выдох буквально горячил тонкую кожу, мурашки приятно растеклись по шее и плечам, его пальцы успели ловко сорвать бретельку ночнушки, потянуть её вниз. С каким-то особым упоением он втянул носом её аромат, все тот же душистый жасмин, легкий, но такой проникающий, прямо в легкие, прямо в сердце, пуская там свои корни, отравляя своей сладостью и легкой, на самом кончике языка, горькостью. Его руки пробрались к спине, нащупывая тонкий замочек, пока губы его так невинно исследовали её тонкие ключицы, мягко касаясь краев шрама. Одно движение, уверенное, сопровождаемое характерным звуком - и ночнушка спала с груди, стекаясь к бедрам. Теперь не было преграды, чтобы касаться горячими руками холодной кожи, которая, кажется, начинала теплеть под его касаниями, покрываться мурашками и дрожать. Они любили друг друга. Он - как пустую вазу без оков, с частью знакомого, немного, дьявольски содержимого, а она - как то, что хочется напоить и разбить, испить, изукрасить или поглотить. И в этот раз можно было исполнить задуманное без лишних прикрас. Ей разрешалось бить, калечить, выцарапывать и рвать его душу, а ему..смотреть, видеть, как нечто пустое, отрешенное, может так рьяно отвечать на его импульсы, реагировать, нуждаться в нем так сильно, что эта нужда размывает границы, переходя в гнев и собственничество.. Они никогда не смогут быть свободными. Друг от друга - точно нет.

***

И только пройдя сквозь бурю, понимаешь ценность дома. Дом - не четыре стены. Не страна, и не город. Дом - там, где внутри горит огонек, он согревает, дарует исцеление, позволяет больному болеть и быть в полном покое. Когда приятная дрожь не сводит с ума, а расслабляет, когда волосы путаются и лезут в лицо, но тебя это не беспокоит, ведь ты дома, ведь ты - в умиротворении. Это как плавать - пока будешь сопротивляться и напрягаться - будешь идти на дно. А вот когда доверишься своему телу, когда раскинешь руки и ляжешь в поток...вот тогда спокойные волны будут убаюкивать тебя, перенося твое тело к берегу. И вот, под треск огня, переплетая пальцы и касаясь его кожи, она чувствовала себя дома. Ей не надо было много говорить или много слушать, ей не нужно было долго быть рядом или отсутствовать вовсе.. Ей достаточно было лежать на его диване, болтая ногой, пока Борис смиренно сидел на шершавом ковре, поглаживая рыжую шерсть Гавриила. Кот свернулся колобом на его коленях, изредка шевеля усами и вытягивая передние лапы. Лэйн лениво прикрывала глаза, наблюдая за движениями Бориса, как его пальцы путались в кучерявой шерстке, как на свету огня переливалась его бледная кожа, как она будто светилась натуральным теплом. В какой-то момент ей вдруг показалось, что на его безымянном пальце сомкнулось кольцо. Оно блестело золотой короной и вызывало внутри очень странное, волнительное чувство. Но также быстро испарилось, оставляя неизгладимый след где-то внутри себя. "Игра света.." И, чтобы восполнить внезапную, тонкую нить пустоты, она наклонилась к своему мужчине, обвив шею его руками, как лианами, скользя по всему его телу, прижимаясь к его затылку, впитывая аромат расцветшей липы, легкого ветра, солнечного дня в лесу, теплого и въедкого дерева..с шершавой корой и качающимися ветками. Он заметно вздрогнул, поднял голову, вздохнул и прикрыл глаза, наслаждаясь внезапной тактильностью. Её руки нашли его пальцы, она просунула в них свою руку, сжимая крепко и ощутимо. На его губах проступила улыбка, а затем послышался и легкий смех. - Знаешь, за такие моменты все же стоило бороться. Она не стала соглашаться с ним. А просто потянулась еще дальше, чтобы почесать за ушком спящего кота, а потом повернуться лицом к Борису, даря его взору самую теплую, самую искреннюю улыбку. Легкую, с прищуренными, блестящими глазами и румяными щеками. Он постарался запомнить этот момент, запечатывая эту искренность в своих губах, когда он в решимости приблизился к её лицу. Теперь его сердце тонуло в её глазах, напоминавших туманную росу, блестящую капельками на листьях, переливающуюся на раннем восходе солнца и испаряющуюся так же быстро.. Это того стоило.