Somebody's watching me

Все мы так или иначе чувствуем скуку, даже если при этом заняты каким-то делом. У кого-то это происходит постоянно, у кого-то временами, а кто-то — просто Хенджин. Сидеть на паре, рисовать, делать домашку, печатать курсовую, смотреть фильм, играть в какую-то мобильную игру, заниматься спортом, танцевать, фотографировать, находить новые хобби, все это можно описать одним словом — скука. Даже сейчас, сидя прямо перед носом преподавателя, Хван занят всем, чем только можно, лишь бы не умереть от тоски. В телефоне нет ничего интересного, тон лектора слишком нудный, тема лекции обыденная, и в целом всё вокруг какое-то серое, однообразное. Парень мечтает о том, что скоро свершится что-то такое, что изменит его жизнь, сделав её безумно яркой, однако сейчас случается только осень. Мрачная, холодная и мокрая осень, только ухудшающая самочувствие. Неумело крутя ручку пальцами, несколько раз практически роняя её, парень решает нарисовать на кисти руки правый глаз. У многих же есть привычка рисовать глаз, если уже совсем нечем заняться? Вот и у Хвана также. Будучи художником-самоучкой, парень реалистично прорисовывает чуть прикрытый глаз, добавляя все больше теней, и не замечает, как последние мучительно долгие пять минут пары наконец проходят. Быстро собрав вещи, Хенджин покидает помещение, пропитанное тоской, и возвращается домой, надеясь, что сегодня будет не так, как вчера. Первым делом скинув с себя портфель и верхнюю одежду, парень направляется в ванную комнату. Принимает душ, после понимает, что хочет немного расслабиться и полежать в ванне. Завернувшись в халат, Хенджин ждёт, набирая воду и не забывая добавлять пену так, чтобы она была максимально пушистой. Возможно, единственный процесс, который не вызывает тоски у юноши, это принятие ванны. Ожидая, пока все будет готово, Хван подходит к зеркалу. Достав патчи, лепит на все ещё чуть опухшие после сна глаза, а сверху — тканевую маску с нежным ароматом. После без стыда развязывает пояс халата и скидывает ткань прямо на пол, продолжая стоять перед зеркалом абсолютно нагим и оценивать себя. Не хорош и не плох, в целом, ничего необычного. Единственное, удивляет то, что глаз, нарисованный обычной чёрной ручкой, совершенно не видоизменился, хотя Хенджин прилично тер мочалкой. К слову, это не столь важно. Аккуратно забравшись в ванну, стараясь не поскользнуться, парень удобно располагается, вдыхая аромат гелей для душа и наслаждаясь. Удивительно, от воды ручка на руке также не растеклась. Эх, вот бы краска на холсте также оставалась нетронутой. Но да ладно, сейчас хочется просто расслабиться. Поудобнее расположившись, Хенджин ложится, опираясь головой о бортик ванны, и закрывает глаза. Тёплая вода с пушистой пеной обволакивают чистое тело, словно мягкое одеяло, иногда слышутся капли, стекающие с крана, разрушающие тишину и убаюкивающие. Парень не замечает, как медленно погружается в сон. Он находится в черном помещении, без единого намёка на свет. Блуждая кругами по бездне, парень чувствует странную тревожность, словно кто-то наблюдает за ним. Дрожь проходится по телу, интуиция заставляет развернуться, и Хенджин натыкается на глаз. Большой карий глаз, иногда моргающий, взмахивающий длинными ресницами. Красные капилляры напряжены, и нечто словно прищуривается, стараясь присмотреться. Страх сковывает тело и горло, не давая комку вырваться наружу. Секунда, и Хенджин вырывается из сна, делая глубокий вдох, словно находился глубоко в море, где нет кислорода и света. Всё ещё стараясь отойти от кошмара, парень продолжает видеть глаз перед собой, мотая головой, чтобы наконец отойти от жуткого сна. Решив покинуть ванну, Хенджин вытирает тело, быстро натягивая белье, и накидывает халат, практически выбегая из помещения. Забежав в спальню, парень судорожно хватается за простой карандаш и брошенный на рабочем столе альбом, вырисовывая в нём форму глаза, пальцами растушевывая необходимую область. Резкими взмахами рука рисует длинные ресницы. Судорожно стараясь закончить рисунок до того, как воспоминания окончательно покинут разум, Хенджин все быстрее и быстрее намечает важные фрагменты. Стоит заполнить последнюю область серым и закончить работу, как воспоминания тут же стираются и перед глазами остаётся лишь рисунок. Странное ощущение. Какое-то время Хенджин все ещё старался восстановить в памяти сон, однако по итогу просто решил забить. С утра на пары, надо ещё как-то умудриться выспаться. Оглушающая песня резко доносится на всю квартиру, но Хван продолжает спокойно спать вплоть до припева, пока мужской крик и громкие басы не начинают бить по ушам. Лениво открывая глаза, парень, промахиваясь мимо экрана несколько раз, нажимает на кнопку «отложить» и впадает в полудрему. Мозг прекрасно понимает, что нужно проснуться, иначе можно опоздать, но глаза категорически отказываются открываться. Назло себе Хенджин находит удобную позу и умоляет все высшие силы дать ему подольше поспать и насладиться этим мигом. Вдруг чей-то глубокий голос, словно у самого уха, зовёт Хенджина по имени, из-за чего парень невольно подскакивает. Он живёт в студии, совершенно один, в не самом благоприятном районе, поэтому такие шутки разума совсем не приходятся по душе. — Как же меня все заебало… — энергично проклиная весь мир, парень кое-как встаёт с неудобного дивана, чувствуя отвратительную боль в спине из-за странной позы для сна. Похрустев затекшими конечностями, Хван какое-то время пустым сонным взглядом впивается в стенку напротив, пока второй будильник не начинает орать, заставляя смачно выругаться. Утро студентов явно начинается не с кофе. Кое-как одевшись и съев наскоро приготовленный бутерброд, просто чтобы желудок не урчал, парень медленным шагом идёт в сторону университета. Пара в первом корпусе, идти всего минут двадцать, но при особой необходимости можно и за минут пять добежать. Бредя по пустым улицам, Хван не может перестать зевать. Глаза слипаются. В попытке как-то растормошить себя парень тянется к сумке, в глубинах которой покоится кейс с наушниками. Медленно надевая их, он берётся за телефон, выбирая песню. Непонятное ощущение охватывает тело, словно кто-то пристально уставился сзади. Хван оборачивается. Однако сзади оказываются лишь деревья и все такая же пустая, полутемная улица. Несмотря на привычный с утра мороз, Хенджин чувствует странный жар в теле, словно он пробежал марафон и резко остановился. Стараясь как-то улучшить состояние, он закатывает рукава, замечая, что нарисованный от балды глаз все также остался на месте. Все линии четки, словно парень только что старательно вывел их. Ладно, это действительно немного жутко, однако каких только ручек нет в современном мире. Уставший студент, которому пришлось проснуться к первой паре, не способен соображать, так что Хван не обращает на это внимания, продолжая медленно тащиться по дороге, ведущей в сторону университета. Сырость взъерошивает волосы, превращая в неполноценные, как и их хозяин, кудри. Наобум выбранный свитер немного помятый, но самое главное, что чистый и пахнет порошком, пробивающим нос. Наушники иногда рандомно отключаются, чувствуя ритм песни. А ноги запутываются друг в друге, словно пьяные друзья после вечеринок. Хотелось бы Хенджину также отдыхать, творить всякую дичь, а утром умирать от количества кринжа, но ему остаётся лишь профессионально делать вид понимающего человека, сидеть на парах до последнего, когда уже жопа становится квадратной, и писать тонны конспектов. Учиться тяжело, бороться тоже будет нелегко, жаль, выйти замуж для Хенджина не лучший вариант. Но хотя, смотря в какой стране… Забивая голову странными мыслями и рассуждениями о таком же светлом, как и пять часов вечера осенью, будущем, Хван на автомате переписывает информацию со слайдов, ведь "всё это важное". Парень невольно кидает взгляды на руку все с тем же глазом. Нет-нет, да клонит в сон, и в попытке разомкнуть очи Хенджину мерещится, что глаз немного поменял своё направление и теперь смотрит прямо на него. Крыша едет не спеша, товарищи-друзья. Кому-то стоит спать по ночам, а не закидываться кофе по утрам, в надежде исправить плачевную ситуэйшен. От монотонного голоса лектора ещё больше хочется спать. Живот неприятно тянет из-за отсутствия нормального питания, и Хенджин невольно сгибается пополам, обхватывая желудок руками, и утыкается лбом в свеже написанные буквы, из-за чего чернила обязательно оставят свой отпечаток на коже. Вот только ему некогда думать о такой мелочи. Сжимаясь сильнее, парень находит более-менее удобную позу, в которой боль притупляется, но не тут-то было. — Сидящий за последней партой. Если вам плохо, идите в медкабинет, — специально прерываясь, чтобы отчитать студента, вновь продолжает преподаватель, перед этим обязательно кинув пренебрежительный взгляд. Мразотное поведение, которое длится с первого курса, но ответить на него ты не в состоянии. Как же погано на душе. Лениво собирая вещи, Хенджин покидает аудиторию под заинтересованные взгляды одногруппников, чувствуя недовольство преподавателя всеми меридианами тела. Бредя в непонятном состоянии по коридорам корпуса, парень вымученно вздыхает, вспоминая, какой квест предстоит пройти. Дело в том, что медперсонал находится в совершенно другом корпусе, путь до которого составляет минут десять (при хорошем самочувствии пять), а в состоянии Хенджина — лишь бы дойти. Максимально идиотское решение университета, но выбирать не приходится. С третьей попытки нормально прикладывая пропуск, чтобы эта шайтан-машина наконец выпустила его, парень покидает пропитанное тяжестью образования помещение, наконец оказываясь на улице. Грудь переполняет чувство свободы, потрясающее ощущение, жаль временное. Морозный ветер щекочет чуть розовые от температуры щеки, облегчая жизнь мученику, и дорога до медпункта уже не кажется чем-то страшным. Вот только впереди снова заклятый враг в виде металлоискателя, который неприятно пищит, стоит вздохнуть с большим количеством железа в крови. — А что это у вас там пищит? — интересуется охранник, готовый пустить в ход ручного зверя, либо же маленькую версию металлоискателя, который чуть ли не в очко засунут, а вдруг там перцовый баллончик, правильно? "У меня трусы железные", — так и хочется ляпнуть, однако парень прекрасно понимает, что это нужно для безопасности и галочки, поэтому приходится натянуть доброжелательную улыбку и вытащить из сумки зарядку для телефона, показывая, что ничего противозаконного с собой не имеется. Пройдя проверку чуть ли не с использованием полиграфа, парень направляется на второй этаж. Вот они, каменные лестницы, одна ступень, вторая, последняя, и он наконец стоит перед злосчастным кабинетом, где особо эмоциональная мадемуазель громко просит закрыть дверь с другой стороны и подождать. Проходит пять, десять, пятнадцать минут, а человек до сих пор не покидает кабинет. Интересно, ему там целую операцию проводят что ли? Наконец двери распахиваются, и Хенджин оказывается в совершенно другом мире. В нос ударяет насыщенный запах медикаментов, заставляющий хмуриться. — Вот зачем вы все больные приходите на пары? Дома лечитесь, — ворчит под нос потрясающая женщина, доставая градусник, повидавший виды. Какой все-таки вайб, чудесно. Хван послушно принимает орудие пыток, благодаря весь мир за то, что достопочтенный врач не решил засунуть его куда поглубже, и принимается ждать, пока его обвиняют во всех грехах этого мира, называя безответственным студентом. Будто он сам виноват, что за пропуск потом нужно устраивать танцы с бубном, лишь бы сдать долги. Проходит время, Хенджин практически засыпает, как градусник подаёт признаки жизни. Тридцать восемь, ну, такое себе. Выписав какую-то справку, женщина чуть ли не пинком отправляет парня на улицу. Современная медицина она такая... Зато на ноги поставит, ну, или переломает их, чтобы не было необходимости ставить на ноги. Не суть, причина есть, бумажка есть, звонок боссу всея университета, а то есть куратору, тоже, можно со спокойной душой идти домой отлеживаться. Преодолевая дорогу до дома, которая увеличилась из-за драной справки, пыхтя под нос, что даже справка драная, а он нет, Хенджин все же добирается до родной квартиры. Сил хватает только чтобы помыть руки ради приличия, переодеться и плюхнуться на кровать лицом в подушку. Ворочась во сне, то скидывая с себя одеяло, то вновь укрываясь, парень всё-таки находит удобнее положение, разместившись на спине, прижав к груди теплое покрывало. Ровно дыша, чувствуя лёгкий жар, Хенджин теряется в дреме, которая постепенно переходит в глубокий сон. Перед глазами тьма, уставший мозг не может даже воспроизвести какие-то сновидения. Тишина постепенно начинает давить сверху, как слышится скрип, словно кто-то присел рядом на постели. Все ещё захваченный сном, Хенджин не может двинуться, но отчётливо чувствует чужое присутствие. Что-то холодное прикасается к ладоням парня, аккуратно отодвигая их в сторону, и стягивает одеяло к коленям. Затем вновь тишина, лишь лёгкое шуршание, а после вес кого-то на собственных бёдрах. Чувствуя касания к резинке спортивных штанов, Хенджин хочет остановить неизвестного, но тело все также отказывается двигаться, напоминая по ощущениям сонный паралич. Тем временем существо тянет руки к члену расслабленного парня. Из-за контраста температур по телу Хенджина пробегаются мурашки, и он невольно дёргается, чуть толкаясь тазом вперёд. Отчётливо слыша чужой лёгкий смешок, Хван вновь вздрагивает, стоит руке начать активно ласкать плоть. Все ощущения словно обостряются, и хватает нескольких фрикций, чтобы член уверенно встал. Последний раз коснувшись головки чем-то уже влажным, этот кто-то останавливается. Вновь наступает тишина. Чувствуя неприятную тянущую боль от сильного возбуждения, Хенджин хочет прикоснуться к себе, но попросту не может, из-за чего жалобное мычание само вырывается наружу. Вновь доносится уже более длительный смех, существо действительно забавляет такая игра. Не предпринимая никаких действий, оно просто наблюдает за тем, как Хван изнывает от вожделения. Вдруг член обволакивает что-то влажное, тёплое и узкое, дополнительно сжимающееся, из-за чего стоны не прекращают срываться с губ. Ощущения пропадают, а после вновь появляются, и так несколько раз, ускоряясь. Странные шлепки разносятся по всей комнате, отражаясь от стен. Хенджин теряет голову от безумного наслаждения. Чем чаще он ощущает удовольствие, тем более ненастным он становится. Теряясь в собственных стонах, парень вдруг слышит еле различимый хрип, а после низкое мычание, отчего приятные мурашки пробегаются от корней волос до низа живота. Решив ещё раз пошевелить рукой, хотя прекрасно понимая, что это бессмысленно, Хенджин с удивлением осознает, что может двигаться. Широко распахнув глаза, он видит перед собой кого-то, яростно скачущего на собственном члене. Незнакомец крепко сомкнул веки, в ночи практически невозможно что-то увидеть, но лунный свет позволяет заметить пухлые губы, которые парень отчаянно прикусил, стараясь не издавать звуков. Длинные блондинистые волосы доставали практически до бёдер. Опустив взгляд, Хван замечает, что это безумной красоты парень, а стоит незнакомцу понять, что что-то не так и открыть глаза, как Хенджин окончательно теряет разум. Это те самые глаза, которые ему снились… Сомнений или совпадений просто быть не может. Однако здравый смысл сейчас не к месту. Вцепившись сильными руками в пышные ягодицы, Хван сжимает их в руках, прибавляя темп толчкам, из-за чего парень на нем, уже не в силах сдерживаться, громко и низко простанывает. Глаза закатываются от наслаждения, всхлипы заполняют помещение, возбуждение растёт, и оба бурно кончают, под конец в порыве смешанных чувств сливаясь в чувственном поцелуе так, словно желая поглотить друг друга без остатка. — Потрясающе, — завороженно шепчет опухшими от поцелуев губами незнакомец, после чего его яркие карие глаза словно светятся изнутри от счастья, и он, улыбнувшись, выдаёт: — Я ёкай, зовут Феликс. — Пиздец ты вовремя… — зачесывая волосы назад, выдает Хенджин, стараясь отойти от того, что произошло. Он знает, кто такие ёкаи, спасибо аниме и манге, но, черт подери, что происходит в этом странном мире? Какое-то время Хван просто смотрит на очаровательного парня у себя на бёдрах, после чего резко скидывает Феликса на кровать, нависая сверху. Бог даёт — надо брать, а если даёт непонятное мифическое и безумно привлекательное существо, то нужно брать дважды.