Инструкция здесь совершенно ни при чём

В ролях: Екатерина Валерьевна Жданова Андрей Павлович Жданов Милко - Кать, я говорил тебе, что всё будет в порядке? Говорил. А ты мне не верила, - Коля был абсолютно уверен в своей правоте, его голос звучал даже слишком торжественно. - Зорькин, ну не будь ты таким наивным. Я же вижу, как она на него смотрит. - Кать, ну она же смотрит, а не Жданов - на неё. Ты же не можешь запретить ей смотреть. Жданова не могла. Хотя явных причин для ревности, как подсказывал ей разум, у неё не было. Вот только, когда в любовных делах с Андреем я слушала разум? А он кричал ей ещё и том, что Катя в этой своей, пусть даже скрытой от глаз окружающих, агонии очень напоминала Киру. Несколько раз позволила себе повысить голос на подчинённых, один раз поставила на место Жданова, хотя он всего лишь на правах президента компании указал ей на ошибку в документе. Ошибка эта и вовсе была чем-то из ряда вон выходящим, Катя никогда раньше подобных промахов не допускала. - Не могу. Я что-то вообще плохо понимаю, что я могу в последнее время. - Ну перестань, Пушкарёва, потерпи пару месяцев и после устроим тебе грандиозный праздник. - Надеюсь, не проводы. В декрет мне ещё рано, - Катя грустно улыбнулась. - Послушай, Пушкарёва, сразу после завершения съёмок твой день рождения. Серенаду под дверью квартиры Жданова я тебе, конечно, не обещаю, но постараюсь и на этот раз быть оригинальным. Я ведь - твой друг. - Как бы я хотела оказаться сейчас в том декабре, где ты пел серенаду, - Жданова задумалась. Что, действительно хотела? Или там было проще? Сидеть в каморке, любить своего Жданова, ещё не знать, что такое его предательство и не знать, что красивым женщинам тоже непросто. Раньше ей казалось, что все её беды из-за того, что родилась дурнушкой. Теперь же, став лебедем, поняла, что не всё так очевидно. Теперь в ее жизни было даже больше драмы, чем тогда. Да, она несколько раз позволила себе повысить тон на сотрудников. Жданова это и вовсе вывело из себя настолько, что если бы они были в кабинете одни, Катя не сомневалась, Андрей бы взял ее незамедлительно. Потому что от такой Кати у него срывало крышу сразу во всех смыслах. У Ждановой и от самой себя в такие моменты эту крышу срывало просто неприлично. Расправляло ещё больше и без того идеальную осанку, поднимало подбородок, делало голос более строгим и властным. Маленькая девочка внутри неё всякий раз нервно дрожала, взрослая женщина на поверхности - торжествовала. Надо ли говорить, что не только Жданов терял голову в такие минуты. Единственным мужчиной, которому и в голову не могло прийти - смотреть на Пушкарёву, как на женщину, был Зорькин. К нему Катя приходила, когда было совсем плохо - поплакать в жилетку. Но, когда выходила из его кабинета, ничто и никогда не выдавало ее слёз. Разве что слишком сильный стук дверью, не ускользающий от глаз режиссёра. - Вы будете работать столько, сколько нужно, Милко. - Так, а ну-ка по́зови мне сю́да Жданова! Дизайнер Катю уважал, но иногда она переходила всякие границы. Он понимал, что ее злит присутствие Изотовой, но срывается Катя на бедном гении, который и так работал, не покладая рук. - Я здесь, дорогой мой, что случилось? - Андрей не спускал с жены глаз и всегда был начеку. - Успо́кой свою Пушка́рёву, иначе я за се́бя не ру́чаюсь. - Катя, ну в самом деле, что не так? Андрей бросил взгляд на подиум. Модели одна за другой демонстрировали результаты проделанной работы, коллекция была невероятно хороша, модели - тоже. Жданов оценивал только с профессиональной точки зрения, ни одна из них уже давно не возбуждала его. - Эта работа должна была быть закончена ещё вчера. Почему сегодня у нас очередной генеральный прогон? Что на этот раз надо переделывать? - Кать, да всё отлично, взгляни сама на них. Катя обернулась. Лучше бы не смотрела, как раз в этот момент на подиум выходила Изотова. - Ты прав. Всё абсолютно прекрасно, - чуть тише ответила Жданова. - Ребят, погромче последнюю фразу, Вас не слышно. Кто-то из съёмочной группы, наконец, подал голос, Катя только сейчас поняла, что совершенно забыла о них. Она быстро освоилась в кадре и воспринимала съёмки как часть работы, тем более что за исключением пары сцен с Милко сценария у них не было, и они просто были собой. Это давалось легко. - Андрей, мне не нравится твоя расслабленность, - Катя продолжала говорить тише обычного. - Нет, ребят, так не пойдёт. Перерыв. - Ты при виде.. Нет, Пушкарёва, даже не смей заикаться про Изотову. Не будь второй Кирой. - Новой коллекции, - Катя, не глядя, махнула рукой в сторону моделей. - Растекаешься и плывёшь по течению, а так не должно быть. Сегодня мы перенесли на день показ для акционеров, потому что не всё доделано, завтра перенесём уже сам показ, послезавтра окажется, что наши конкуренты выпустили коллекцию раньше нас. Не забывай, что мы по-прежнему идём нога в ногу с Фонтаной, с той самой истории со сломанным станком. - Они нам сейчас - не конкуренты, Кать, - Андрей ещё раз бросил взгляд на камеры и, убедившись, что их не снимают, продолжил. - Я слышал, что дела у Хмелина идут неважно после той истории. Мы не можем прижать его к стенке за взятку, но папа пустил слухи, используя свои связи, и репутация компании не могла не пошатнуться. Катю всё это беспокоило. Она была за честную борьбу. А все эти игры никогда не доводили до добра. Хотя надеялась, что Павел Олегович одного мнения с ней и черту не переступал. Милко был просто рад, что эти голубки отстали от него и он мог нормально работать. Они шли даже с опережением графика, Милко был вовлечён на все 200%. А режиссёры хором были без ума от Милко, ему это всё очень импонировало. Если бы ещё начальство не переигрывало. Но разве ж это во́зможно? - А хочешь, я украду тебя прямо сейчас на обед? - Нет, я не голодна. - Кать, ну ты же совсем ничего не ешь. - Что ж, буду лучше смотреться в кадре. - В кадре ты в любом случае будешь прекрасна. Тогда я просто украду тебя. Андрей взял ее за руку и повёл к лифту. Катя не сопротивлялась. Ещё через полчаса также уверенно зашёл в квартиру и захлопнул за ними дверь. - А я голоден, Кать. И у меня законный обеденный перерыв. Ты позволишь? - он подошёл к ней и начал медленно снимать одежду. - Думаю, здесь точно нет камер. И мы скорее всего совершенно не оправдываем ожидания команды. Хотели лав стори второго плана, а получили безумную Пушкарёву и не знающего, что с ней делать, Жданова. - Ну отчего же? Я очень хорошо знаю, что с тобой делать, - Андрей продолжал раздевать Катю. - Тогда продолжай. Она начала целовать Жданова, сначала в губы, сняла с него очки, быстро расстегнула рубашку, и продолжила целовать плечи, грудь, снова губы, привстав на цыпочки. Он усадил ее на тумбу, двигаться с ней дальше по направлению спальни было выше его сил. Катя в ответ притянула его к себе и позволила войти. На смену железной леди пришла нежная, любящая женщина. Ещё час спустя эта же нежная женщина уже была в кадре очередного эпизода. Сняли с первого дубля. Им даже не пришлось ничего играть. Нужно было немного обнажить чувства Ждановых на публике, дать им волю в нескончаемом рабочем потоке. Катя думала, что будет волноваться. Она никогда не целовалась в кадре, да что там, публичные поцелуи с Андреем до сих пор не были её коронным номером, но шлейф от их обеда, такого сытного, прекрасного и обнажённого, сделал своё дело. Они готовы были играть и отведённые им роли, и друг с другом, и со всеми вокруг. - Катю как подменили. Маша, которая только-только отошла от того, что утром Жданова на неё накричала, первой оценила контраст. - Просто Андрюша, как все́гда, хорошо пора́ботал в ре́гионах, - Милко почти смеялся. - Пушкарёва - всего лишь женщина. Ничего удивительного, - подытожил Рома. - Господа, я Вам не мешаю? - Зорькин всегда стеснялся, если при нём поднимались взрослые темы. - В данный момент, нет, - Малиновский только заметил его. - Нам с Вами, Николай Антонович, тоже не помешало бы больше эфирного времени, не находите? - Что вы за́думали, мальчи́ки? - Милко смотрел на них с интересом. - Милко, умоляю тебя, не начинай. У меня есть Юлиана. Я об этом. А Зорькину можно затащить в кадр Клочкову. Уверен, это будет её звездный час. Она ждала этого целую жизнь. Николай Антонович Зорькин Виктория Аркадьевна Клочкова Вика уже успела порядком разочароваться и в этих съемках, и в ситуации в целом. Ещё и как назло, Кира больше не работает в компании, сейчас бы Клочкова на правах подруги вышла на первый план и сыграла свою главную в жизни роль. Приставать к Малиновскому было ещё более бесполезно. Слухи в Зималетто распространяются быстро, а переходить дорогу Юлиане Клочкова была не готова. Она не считала, что боится Виноградову, но такой зверь ей не по зубам. Оставался Зорькин. Чёрт бы его побрал, всё упирается в этого Колю. Хочет того Вика или нет. Но это всё лучше, чем похотливые мужики со светских тусовок, которые периодически пытались приставать к ней. Этот хоть читал в своих умных книжках, как нужно обращаться с женщинами. Хотя, ситуация последних дней отбирала у неё и эту уверенность шаг за шагом. В первый раз она почти повисла на Коле во время его прощания с Катей у лифта. Пушкарёва наблюдала и давала Зорькину понять, что ждёт от него решительных действий. Вика со своей стороны тоже не намерена была сдаваться и буквально этих самых решительных действий требовала. Пушкарёва в противостоянии одержала победу. Коля отцепил от себя Клочкову, спокойно, будто несколько месяцев назад не трепетал от восторга при одном упоминании о Вике, и уехал с Катей. - Стоп, снято. Второй раз Вика зашла уже в его кабинет, в этот день об их отношениях узнала Алиса Зорькина. Как она могла не понять, что Виктория - соперница и очень коварная. Слёзы Зорькиной тоже попали в кадр. Клочкова же попала в Колю парой ручек с его стола, ежедневником, пакетом с пирожками и пулей вылетела из кабинета. Она опять порвала колготки. Ещё не хватало, чтобы этот "жених" и сейчас преподнёс мне новые чулки на глазах у всей страны. - Стоп, снято. Третья попытка была ближе всего к успеху. Она застала Зорькина около подиума. Он задумчиво смотрел не то на моделей, не то вдаль, куда-то за ширму подиума и собственных мыслей. - О чем задумался, Коль? - она подошла внезапно, но Зорькин не испугался. Он думал, почему Клочкова больше не привлекает его? Не то, чтобы совсем-совсем не привлекает, но и маниакального желания уже нет. Николай может спокойно дышать в ее присутствии и спокойно жить в ее отсутствие. - Думаю, что Вам лучше уйти, Виктория. Нам не о чем разговаривать. Разочаровываться в любимой женщине сложно, но это же даёт и невероятное облегчение. У Зорькина точно свалился с плеч тяжёлый груз, да и кошелёк будет целее. Внешне она так и осталась его идеалом, и где найти вторую такую яркую брюнетку, которая бы в ответ клюнула на Зорькина, Коля не знал. Скорее всего, нигде. Мимо него в этот момент прошла Лера, но они даже не заметили друг друга. - Коль, ну я же хочу поддержать тебя. Мы - друзья или кто, в конце концов? - он удивлённо взглянул на неё. - Или кто, Виктория. Дружбу я себе по-другому представляю. Вот Катя - его подруга, единственная и лучшая. Ещё Зорькина. Эта славная девушка вызывала у Коли примерно такие же чувства, как и Катя. Его привлекло по-началу сходство фамилий, но внезапно Николай понял, что никогда по-настоящему не влюбится в ангела. Будет оберегать и защищать её, если потребуется, но женщина ему нужна другая. Такая же горячая, как Вика, только не Вика. - С Вами, Виктория, было хорошо. Зорькин даже позволил себе обнять Клочкову за талию, удивляясь собственной смелости. Вика, видя, что камера пишет, не сопротивлялась. - Но Николаю Антоновичу пора идти дальше, я не могу стоять на одном месте, - она резко отодвинула его руку со своей юбки. - Да пошёл ты! - и унеслась на своё рабочее место, больно прикусив губу. - Стоп, снято. Роман Дмитриевич Малиновский Юлиана Виноградова У меня есть Юлиана. Это, конечно, серьезная заявка. Она-то хоть знает об этом? Малиновский не был уверен, но зачем сомневаться. Ему нравилось думать, что Виноградова - его женщина. Остальное - дело техники. С пятницами у них что-то не задалось с самого начала. В первый раз Малиновский был на деловой встрече с Катей и Андреем, во второй раз они, не имевшие привычки звонить просто так, ровно в двенадцать ждали друг друга: Рома - у ворот агентства Виноградовой, Юлиана - мило болтая с Катей в Зималетто. Она поняла сразу, что они разминулись, но сочла это знаком, что ещё не время. Когда-нибудь в другой раз, когда он только настанет? В глубине души она уже начала скучать по Малиновскому и его шуткам. Ромка, наоборот, устал шутить и ещё через неделю просто никуда не поехал, не было настроения. Юлиана тогда тоже не поехала, в надежде, что всё-таки доедет он. Но чуда не произошло. Последняя неделя октября и вовсе выдалась для обоих жаркой - рабочие будни затянули настолько, что про заветную пятницу оба вспомнили только в субботу. Суббота. Утро. Рома лежит в кровати и решает набрать Виноградову. Это не в его правилах, но что он теряет? От одного звонка их отношения точно не станут ни хуже, ни лучше, хотя на счёт лучше он ещё не уверен. Надо поговорить. Юлиана лежала в кровати у себя дома. Она выспалась и даже успела отдохнуть от работы за ночь. Восстанавливаться и переключаться Виноградова умела быстро. Сейчас бы в эту кровать Романа и роман с ним, утро могло стать и вовсе идеальным. Она машинально потянулась за телефоном. Это не в ее правилах, но что она теряет? Один звонок погоды не сделает, но у них есть целые выходные, чтобы наконец-то выглянуло солнце. Короткие гудки известили обоих, что абонент занят. Ну что ж, видимо, есть дела поважнее друг друга таким ранним и совсем не солнечным утром. Оба решили, что это повод позавтракать вне дома, но где - решить не успели. Позвонил Жданов, сообщил, что сегодня всем придётся приехать в Зималетто, очередные съёмки. Юлиана не была уверена, что она должна присутствовать в кадре, но сценаристы с подачи Сазонова настояли, чтобы Виноградова обязательно стала участницей процесса. Деньги на дороге не валяются и Юлиане точно не помешают. Она ехала в Зималетто. Роман ехал в Зималетто. На парковке они оказались ровно в десять утра в субботу. Это, конечно, не полдень пятницы, но тоже знак. Малиновский увидел ограничение максимальной скорости - не подкатывай слишком быстро. Виноградова увидела кирпич - въезд запрещён. Она уже настроилась появиться в кадре акулой пиара, а не рыбой Романа Дмитриевича. Он же явно видел их появление иначе. - Доброе утро, Юлиана, прекрасно выглядите. - Вы тоже, Роман Дмитриевич. Сразу видно, готовились не к роли второго плана. - А я вообще всегда готов солировать на первом плане. Вы разве ещё не заметили? - Я? Нет, извините, не могу сказать, что пристально за Вами слежу. Виноградова зачем-то врала самой себе. В их совместный вечер она следила за ним не то, что пристально, а жадно. В постели она не смогла придраться ни к чему, как бы ни старалась найти изъян. Это был нежный и ласковый, в то же время темпераментный и страстный мужчина, одновременно - кнут и пряник. Такие американские горки ощущений, как рядом с ним, она до этого не испытывала и очень хотела повторить. - А мне показалось, что Вам очень даже нравится за мной следить. - Режиссёр пусть за Вами следит. Они уже ждали лифт. Юлиана думала только о том, чтобы не застрять в нём с Малиновским, в кино обычно всё так и начинается. - Надолго у вас всё это? - Вы про съёмки? Обещают управиться до середины декабря. Но они не каждый день, так что мы даже можем спокойно работать. - Рома, ну мы же с Вами уже выяснили, что работать - не Ваш конёк. - Вы правы, есть кое-что, что мне удаётся лучше. - И что же? Мгновенная потеря концентрации и Юлиана пожалела о сказанном. Роман прижал ее к себе одной рукой и, не подбирая больше фраз и не делая намёков, поцеловал. Словно они делали так уже тысячу раз. Ему не пришлось искать ее губы, он сразу попал в цель. И мгновенно получил ответ. Оба устали от прелюдий. Двери лифта открылись. - Стоп, снято. Юлиана требовательно пыталась дистанцироваться, Рома не менее требовательно продолжал ее обнимать. Ждановы расплылась при виде друзей в синхронной улыбке. Они ждали этого чуть ли не больше, чем Малиновский с Виноградовой. А ещё им так и не удалось узнать, что же между этими двумя автономными единицами происходит на самом деле. Александр Юрьевич Воропаев Кира Юрьевна Воропаева Кира позвонила Саше неожиданно. С момента ее отъезда в Петербург они общались несколько раз, но Александр не знал, что на самом деле происходит в голове у сестры. .. - Кира, ты хорошо подумала? - Да, Саш, у меня здесь было достаточно времени подумать, даже слишком достаточно. Когда живёшь один, вообще всего как-то слишком, тебе ли не знать? - Хм. Воропаева почему-то это задело. Он привык жить один. Ни в чём не нуждался, ни от кого не зависел, чувствовал себя хозяином собственной жизни. Но не всю же жизнь ходить холостяком. Вон, даже Жданов женился. Если бы можно было клонировать Пушкарёву, Саша бы вложился в это дело. - И кому ты хочешь их продать? - Хмелин месяц назад предложил мне сделку. Мало того что мы едва знакомы, так он ещё и всерьёз был уверен, что деньги решают всё и, если предложить больше, я преподнесу ему дело отца на блюдечке. - Слышал, что Фонтана сейчас не на коню. Возможно, он ищет альтернативный источник дохода. - Это было бы слишком легко. Прийти на всё готовое. Зималетто после выхода из кризиса - как лакомый кусок. Компания оттолкнулась ото дна и семимильными шагами набирает обороты. - И всё же, ты уже отказала ему? Не так давно Александр и сам хотел продать акции, сейчас не видел в этом смысла, пусть приносят доход. У Киры, конечно, были личные мотивы, но не до такой же степени, чтобы просто всё бросить и уйти. - Да. Отказала сразу. Это дело нашего отца. И я готова продать акции только человеку, который точно заинтересован развивать компанию. Я знаю только одного человека, который с первого дня работы в компании любил Зималетто также, как я, - Кира замолчала, Саша был напряжён, что она сейчас не рядом. Не глядя ей в глаза, он не понимал ее мотивы до конца. - Возможно, даже больше, чем я. - Только не говори мне, что это Пушкарёва. - Я и не говорю. Ты сам сказал. - Но Кира? - Саш, я решила прилететь на показ. Пора выбираться в свет, а то совсем засиделась в этом романтичном городе. Так что мы скоро увидимся и обо всём поговорим. Не волнуйся. Она положила трубку. В день, когда уходила из Зималетто, Воропаева уже готова была распрощаться со своими акциями и отдать их Жданову. Потом узнала, что сам Жданов уже не является акционером компании, зато его Катя: Пушкарёва всегда была предана Зималетто. Если отбросить всё личное, то предана даже сильнее, чем Кира. Воропаева чувствовала, что её привязанность к компании глубже, чем любовь к Жданову, хотя и это сыграло немалую роль. Постепенно угасали обиды, ненависть и отчаяние. Она обрела способность здраво мыслить. И отдавать акции уже не хотела, а вот продать. Когда Хмелин сделал ей и Кристине это предложение, то получил отказ и от той, и от другой. Они ещё долго общались и Кира поняла, что сама по себе идея достойная, вот только не в руки Анатолия Сергеевича. Кристина и вовсе сказала, что хотела бы отдать свои акции Сашке. Он никогда не оставит ее без копейки и всегда поможет, если Воропаевой нужны будут деньги. А ей самой компания никогда не была интересна. Кира боялась отдавать Саше свои. Идеи распродать компанию посещали его раз в квартал и любые трудности могли вновь подтолкнуть к этому решению. Пушкарёва точно не мыслит столь прагматично. Она всегда будет искать выход из самых безвыходных ситуаций и находить его. Тем более, у неё скоро родится ребёнок от Андрея. Жданов оставался для Киры родным человеком, она всё ещё любила его, но уже какой-то более спокойной любовью, почти такой, какой она любила брата. А значит, это не продажа в чужие руки. Чего я хочу лично для себя? Счастья, спокойствия, гармонии. В Питере не было ничего из перечисленного. Работа увлекала ее, но романтичный город сводил всё положительное на нет. И вовсе не своей романтикой. Она даже заходила в новый ресторан Михаила Борщёва, представилась акционером Зималетто, хотела поговорить с ним лично. Какой-то конкретной цели не было, но вдруг это был тот самый? Не был, с первого взгляда - не был. Кира только улыбнулась, как легко выбирать между Михаилом и Андреем. Она однажды слышала, как дамочки из Женсовета обсуждали этого повара и Катю. Тогда Кира не готова была вникать, сейчас понимала, что при всех своих недостатках, Жданов ставил Борщёву шах и мат примерно на второй минуте встречи. Дожди и ветра, какой-то бесконечный драматизм присутствовали в Петербурге ее глазами. Кира и раньше бывала здесь, но тогда она любила Андрея и смотрела на всё в розовых очках. Сейчас ей нужно было солнце, а не тучи над головой. Поэтому после продажи акций она хотела уехать. Не куда глаза глядят, а в Италию. Там ей будет хорошо, Кира не сомневалась. Там она вновь почувствует вкус к жизни и поймет, чем хочет в этой новой жизни заниматься. Танцевать, писать картины или начать разбираться в винах? Она пока не знала, но так хотела узнать. Чего я хочу лично для себя? Саша знал. Ещё недавно он бы бросился уговаривать Киру передать акции ему, если она от них решила избавиться. Сейчас ему это не нужно. Ему нужна Пушкарёва со всеми своими акциями, уже подаренными Ждановым и теми, что она возможно приобретёт у Киры. Саша не сомневался, что Андрей поможет жене решить этот вопрос. Акции были лишь приложением к такой женщине, а не она - к ним. Он ответил себе на вопрос честно и открыто, иначе он не Воропаев, а шут гороховый. А один шут у Пушкарёвой уже есть. Но, надо отдать Жданову должное, он сильно изменился за это время, и у него серьезное преимущество - Пушкарёва его любит. И эта ее до невозможности преданная любовь выводила Сашу больше всего. Чем только такую можно заслужить и почему заслужил именно Жданов? Этого Александр не знал. Валерия Изотова Милко был очень доволен Изотовой. Что он оценил сразу - она перестала пить, что чуть позже - перестала вешаться на Андрея. И то, и другое ей было к лицу. Ещё бы нормального мужика найти. Но где же е́го взять, когда во́круг о́дни Ждановы да Мали́новские? Рома был не в ее вкусе, Андрей - всё ещё в сердце. Милко никогда не лез к своим рыбам глубоко в душу, если они сами не шли с ним на откровенный разговор. Лера не шла. Она вообще закрылась ото всех. Изредка бросала взгляды на Андрея. Была вежлива с Катей. После работы сразу уезжала домой и с утра была на рабочем месте строго в назначенное время. Ещё Милко не мог не замечать, что Лера была грустная, как сама осень. Но коллекция от этого была ей к лицу ещё больше, словно сшита только для неё. Он понимал, что Жданов виноват и в хандре Изотовой, и в срывах Пушкарёвой, но в последнее время дизайнеру удавалось отбросить личное за кулисы и замечать только то, что и та, и другая рвались работать с удвоенным энтузиазмом, благодаря всей этой ситуации, а Зималетто только это было и нужно.