Пат

Немного погодя после шахматной партии двух гениев, на выходе из кампуса

      «Ход, будоражащий сознание? Интересно».       — Знаешь, Аянокоджи, я была бы не против завершить нашу битву как полагается, — проронила Арису Сакаянаги, заинтригованная вскрывшимся фактом — ход Аянокоджи, оказывается, исказили. — Я не совсем разобралась, кто кому помешал, но сыграй наконец именно так, как изначально хотел, велась запись, позиция восстановима. Всего немного твоего и моего времени. Так что?       «Так ли это чудо удивительно? Многое ли изменит?»       Но Киётака покачал головой, не собираясь потакать капризам девушки. А может, он был просто не в настроении.       — Извини, не заинтересован.       «В отличие от тебя, Сакаянаги. Разозлило? Покоробило? Так держать».       — Балл защиты ко мне не вернётся.       — Ясно. Что же, не поспоришь.       «Слабая отговорка. Ему ведь нечего показывать, не так ли? Сплошное разочарование».       — Поздравляю с победой.       — Благодарю. Ты неплохо держался, Аянокоджи, но сдал в конце.       Аянокоджи не восхитил «комплимент», он промолчал.       Расстояние между школьниками неумолимо росло, у каждого своё мышление, цели и способы, а их «общение» чистая формальность. Они одиночки, и без нужды пересекаться не станут.       Вот на такой ноте недавние оппоненты и разошлись. И ничто не указывало на то, что эта история получит продолжение. А нужно ли оно?       «Я ужасно разочарована. Он не оказал сопротивления. Эта победа будто какая-то… фальшивая, что ли? Всё далеко не так представлялось…»       Вряд ли — победитель и проигравший определены, итоги ратифицированы, экзамен пройден, но в расчёты обывателя не была принята одна переменная. Кто угодно бы отпустил этот странный вечер, кто угодно, но не она, ударившаяся в очень важные, особенные воспоминания.

***

Её знакомство с тем, кого ошибочно гением величают

      — Отец, кто это там? — маленькая Арису Сакаянаги пожирала глазами каждый миллиметр эксклюзивной экскурсии. Место, нацеленное на выращивании равных ей. Ну бумаге звучало хорошо и революционно, однако… И вот, девочка приметила одного очень странного ребёнка, наматывающего круги вместе со всеми под руководством взрослых. То была обычная «пробежка» этого места, за хорошие результаты предусматривалась награда, а за плохие — наказание. Так почему же странный? Нет, отнюдь не из-за пустого взгляда, пугает, но не более того. Этот малец не рвался вперёд, скорее держался посередине. Он мог прибавить и получить поощрение, ресурс достаточный имелся, мог, но?..       — Не ожидал увидеть тебя здесь. С дочерью. Ты не предупредил.        Лица мужчины Арису разглядеть не смогла, но, кажется, он был в хороших отношениях с её отцом.       — И, по-твоему, это успех?       — Сам посмотри. Это поколение — будущее Японии. Десять процентов отсева. Очень хороший прогресс. Не только «он». Ладно. Оставлю вас. Погляди. Три, семь и двадцать один.       Номера на футболках. «Семь» двигался словно робот. Ни усталости, ни амбиций, ни лишних движений, постоянная скорость.       — Двадцать первый очень даже хорош: Ацуоми был прав.       «Семьмой, отец, не двадцать первый! Что с ним, почему он не выкладывается на полную? Разве личные успехи в этой программе не поощряются? Почему его сторонятся инструкторы?» — она могла разве что кусать локти, выходила какая-то нелепица. Но когда мальчик будто бы случайно посмотрел наверх, Арису сглотнула. От страха? Или предвкушения? Ничего из вышеперечисленного, а может, и всё вместе. «Он просто другой». Но насколько? Данных катастрофически не хватало. Арису прижалась к окну, она хотела посмотреть на странного мальчика поближе. «Не такой как все» в ответ опустил голову. Он, что, просчитал её поведение?..       — Кажется, он знает, что мы…       «Кто же он?»       — Он? — почесал затылок подивившийся Нарумори. Арису не провести, яблоко от яблони. Приятно. Когда-то и он сам задавал схожие вопросы одному видному политику Японии. — Ты про седьмого? Да, он очень наблюдателен и не верит в случайности. Вероятно, понял по поведению персонала и отыскал крошечные различия. Поистине амбициозный продукт, гордость и надежда комнаты. Его зовут Киётака, Арису, Киётака Аянокоджи, но тут он известен не иначе как «монстр четвёртого поколения».       — Монстр?       — Монстр. Или шедевр, разные стороны одной монеты. Глупо ведь игнорировать очевидное?       — Расскажи подробнее, мне стало интересно. Монстр? Что в нём такого особенного?       — Хорошо. Видишь ли, поражения делают этого мальчика сильнее, поэтому это лишь вопрос времени, когда он возглавит «Белую Комнату». Погляди в окно ещё раз.       Седьмой держится посередине, но ряды соперников заметно поредели.       — Старик захотел провести презентацию: ребятам не поставили цель. Аянокоджи в прошлый подобный смотр показал второй результат. Думаю, в этот раз двадцать седьмому будет не так просто.       «Берёт измором. Такими темпами, Аянокоджи протянет дольше всех».       — О! Поняла, — засияла девочка. — Он учится на своих и чужих ошибках, как интересно! Но ведь он не… а значит…       Нарумори возразил, он на короткое время вышел из себя:       — Не стоит принимать его всерьёз? Потому что не настоящий гений? Потому что таковы здешние условия, потому что он не дошёл до этого сам? Здесь я с тобой не соглашусь. Люди разными бывают. Усвой урок сегодняшней вылазки. Что для одного проигрыш, то для другого… поэтому будь внимательна, не всяко хорошо, что пестрится и блестит. Только прагматичный человек выживет в нынешнем мире. А нам уже пора.       «Ты не прав, отец. Но ты меня опять не послушаешь».

***

Общежитие, квартира Арису Сакаянаги, через несколько дней после ключевого матча

      «Ему ведь нечего показывать, так ведь? Так ведь? Почему ты отказался? Почему они промолчали, когда я уточнила про тот ход? Он существует?»       — Как бы ты себя не оценивал и, что важнее, пере… — выделила ехидно девушка, поджимая губы. — Да, ты умеешь блефовать, признаю, но только и всего. Твоя стратегия лишена смысла! На деле никакой ты не «особенный», не «икс» и даже не «игрек». Я раскрыла твоё притворство! Не делай такое удивлённое лицо! Не ве-е-ерю! Представь себе: кто-то ведь должен был сопоставить «а» и «б»? У тебя, Киётака Аянокоджи, всего один сообщник. Удача. Но на неё не стоит полагаться. Сегодня об этом говорю тебе я. Завтра… — продолжала напирать Арису, наслаждающаяся гулом эха по полной. — «Друзья», прознав про твои махинации, отвернутся? Бросит девушка? Переломаются ноги? Всего лишь предположение. В этой школе и не такое может случиться. Удача своенравна. Формула? Бросок монеты, щепотка связей, правильная подача информации. А что будет через неделю? Нет, пока я никому не расскажу твой секрет. Играй и дальше в кукловода в своё удовольствие. Тот исход, видишь ли, слишком предсказуем. Не по мне такое. Кроме того, думаю, ты и сам догадался. После стольких вложений потеря актива несколько… хотя… знаешь, всё зависит от моего настроения и твоего поведения. Кх-кх, теперь перейдём к сути. Ты определённо мне не ровня, но та игра в шахматы вышла неплохой, даже увлекательной.       Арису Сакаянаги гордо вышагивала перед зеркалом, будто репетировала главную роль для школьного спектакля. Такое ей, по всей видимости, было в новинку: девушка частенько забывала слова в важных сценах и в ответ нервно постукивала своей тростью. К счастью для неё, пока «это» всего лишь тренировка, любую «ошибку» можно исправить без потерь, а речь отрепетировать получше.       — Неплохой! Не более того! — отчеканила она. Но отнюдь неубедительно.       Арису резко поменялась в лице и теперь молча смотрела на своё робкое отражение, не в состоянии пошевелиться. Недавние слова немного позвенели в её ушах, а когда всё наконец стихло, она глубоко вздохнула.       «Да… почему-то! Не могу понять, каждый раз не получается. Случайность ли? Знак? Ты — мой долгожданный противник? Или лишь притворяешься им?»       — Кто ты?       «Я должна положить конец этому недопониманию. Услышать «сдаюсь» и забыть об Аянокоджи и его бесполезных «комнатках», как о страшном сне. Я обязана узнать, что же это за «безупречно» такое. А затем нивелировать его. Если оно, конечно, существует, в чём я искренне сомневаюсь».       — Это… к чему это я, верно? — развела девушка руками. — Наша партия закончилась несуразно, да и «наша» это громко сказано. Ещё какой-то переворот стола тебе причислили, а в партию якобы вмешались извне. Не дело! Поэтому мы переиграем её прямо сейчас. Без «экранов», «гаджетов», «посредников» и «учителей». Имеются предложения?       Девушка, отдышавшись, уверила себя в том, что никаких возражений на практике ждать уж точно не стоит. Звучит ведь иначе, убедительнее, не как «тогда». Она делает всё в соответствии с «планом», показывает силу, но ультиматум гибок: допускается возможность компромисса. Все выигрывают.       — Вот как надо, фух! Тц, хотелось бы мне так сказать. Слишком много эмоций, пауз и «зависаний», Арису, ну никуда не годится. Но уже что-то вырисовывается. Моя позиция обозначена и без нескольких десятков монологов: ему же ничего не останется, кроме как принять мой вызов, притом, что я формально не принуждала. Остаться не у дел никак не получится! Ещё немного, и? — приободрилась Сакаянаги.       Но безмолвное зеркало на каком-то этапе словно посмотрело Арису прямо в душу, вынуждая выдать не самый приятный, зато честный ответ.       — Я… я так не думаю, грядёт множество повторений. А это сложнее, чем кажется, хм. Наверное, потому что ещё ни разу я не устраивала «реваншей». Не требовалось. Технически и здесь всё яснее некуда, но меня не устраивают эти слова. «Технически». Технически! «Яснее». «Понятно». «Безусловно, но…». И так далее. Противно. От значения «не закончила» подташнивает, следует вывод, что моя победа не «абсолютна». Ужасно. Недопустимо. Но это так?       «Не исключаю, что да, я надумала себе разного. Великолепный, изящный, шедевральный ход, говорите? Уверена, всё, как и всегда, гораздо проще. А цель самого надувательства — заставить усомниться в себе. Да! Но…»       — Если гениальный ход действительно существовал в этой безнадёжной позиции, и он и правда его нашёл, то что ему мешало играть в целом получше? Может ли оказаться так, что Киётака поддавался? И то, что я не увидела этот ход… он же не превосходит меня?       Почему она так взволнована? Сакаянаги не могла спрогнозировать поведение «тёмной лошадки» от слова «совсем». Словно человек-загадка, Киётака предпочитал сидеть за кулисами, уклоняясь от любого рода взаимодействий. В результате «прочитать» Арису его не могла. При всём своём желании. Полная противоположность тактики девушки, в рамках которой все первогодки (и не только) знали, с кем именно шутки плохи. По мнению «королевы А класса», скрывать свои силы мог разве что дурак или недопонятый гений. Как назло, на этот раз Арису Сакаянаги требовался точный ответ.       — Вероятность последнего крайне мала. Меньше десятой процента. Никакие тренировки не могут приблизить обычного человека к гению. Человеческие лимиты заданы при рождении. Это факт. Я одарена, а он нет. Попытки изменить природу тщетны, ведут к растрате бюджета и обречены на провал. Но что, если он скрывал свой истинный потенциал с ранних лет? Что могли дать жестокие тренировки до изнеможения такому ребёнку? Какой между нами разрыв? Может ли он с этим багажом в итоге превзойти меня? И тот ход — показатель, сигнал? Может ли грубый метод развития способностей оказаться эффективнее моего? Тогда этот кое-кто способен показать тот же результат за пределами доски, и я буду должна учитывать «его вмешательство» в мои дальнейшие планы. Если кое-кто «столь силён», это может обернуться мне боком. Много неизвестных. Вижу. Это не оправдание, чтобы прекратить разбирательство. Нет. Мы на этом не закончили. Неужели, Киётака, ты, вернувшись к своей излюбленной тактике, спрятавшись за юбку Хорикиты, посчитал, что я просто забуду про эту партию? Ты показал мне частицу себя. Она… ввела меня в небольшой ступор. Как и тогда.       Закашлявшаяся девушка запал не потеряла:       — Частица это или весь ты, настоящая ли она? Никто ещё так долго не выдерживал моего темпа: всего секунда, и позиция на доске кардинально менялась. Адреналин, прочие гормоны. Волнение, мысли о будущем. Я знаю, о чём говорю. Но ты, проигравшая сторона, не выглядел озадаченным или расстроенным… а должен! Столько усилий зазря! Но ты никак не поменялся в лице, остался к партии равнодушен. Несостыковка! Шанс, кроме того, не равен нулю! А значит, нашей новой встречи не избежать. С чистого листа! И уже там всё решится раз и навсегда. Никто не помешает поставить честный мат, — Арису раздосадованно прикусила губы. — Эти старики… В моих интересах устроить всё на своих условиях как можно раньше. Ведь кто тебя знает, Киётака Аянокоджи. Правильно, никто. Пока. Изумительный ход? Я покажу тебе в новой партии свой, ещё более совершенный и изощрённый. Только ты и я. Никто не встанет на пути, не исполнится дурацкое клише. Но когда же?       «Наступление — плохая затея».       «Нужно выждать время».       «Он сам придёт».       «Каким серым кардиналом Аянокоджи бы ни оказался, есть линии, за которые он никогда не зайдёт. Ваши пути вновь пересекутся. Когда-то».       — Да! Логично. Безусловно! Конечно!       Но Арису Сакаянаги была явно не из того типа людей, которые прислушиваются к голосам в голове, если уже что-то себе надумали. Как она могла отказать своему любопытству? Так что девушка уже готовилась расхлёбывать кашу, и даже предвкушала вкус получившего блюда. Её откровенно забавляли новые неприятности с ним, ей не было достаточно.       — Кхем-кхем, покажу тебе завтра после уроков, готовься!       «Но тебе это в любом случае не поможет, так что уведомлять не стану — пустая трата времени».