Пат

      — Аянокоджи, ущепни меня!       Парень вопросительно посмотрел на одноклассницу, но не было похоже, чтобы она шутила. Да и не такой стиль юмора у Хорикиты. Киётака пожал плечами, сделав выжидательный ход.       «Так уж и быть, ты первая».       Действительно не шутка. Дело в том, что Хорикита не была хоть сколько-то сонной: она заметила на себе сверлящий взгляд и усомнилась в своих глазах. Но если это же видят и глаза Аянокоджи…       — Сакаянаги?             Может, и ему тоже нужно спать больше?       — Да. И так уже минуты две.              «Что это вообще такое?» — Хорикита терялась в догадках.              — Провокация.       Вернее некуда. Кое-какие мысли Аянокоджи, правда, оставил при себе:       «Открытое нападение — свидетельство абсолютной уверенности человека в своих силах. Надеюсь, это то, о чём я думаю. Однако, рановато».       — И что она хочет показать?       — Не знаю. По всей видимости, что-то обсудить, что-то срочное строго в назидательном тоне, как всегда. Что будем делать?       Хорикита была бы не против действительно поговорить, но незванная гостья, она чуяла, пришла не за этим. Это всё-таки Арису Сакаянаги, вольготно стоявшая возле проёма распахнутой двери. Это Арису Сакаянаги, смотрящая на окружающих сверху вниз. Она разрушает всё, до чего докоснётся, она не по безобидным разговорчикам.       — Сакаянаги уже давно получила то, что хотела. — Хорикита не могла найти себе места, как не пыталась. — На всякий случай. Ты же не протестовал итоги партии? Ничем не насолил ей?       — Нет.       — Ясно. Значит, она невзлюбила наш класс, что и требовалось доказать. Мы бессильны.       — Вряд ли невзлюбила. Если бы было так, мы бы не узнали. Не будь так категорична.       — Я уверена, она пришла поизмываться. Бессмысленно разговаривать.       «Вижу ошибку, всплеск гормонов, задетую гордость. До чего же недальновидно: умасливать противников, которых ты пока не можешь одолеть, надо уметь, даже любой ценой».       Аянокоджи протёр глаза. Всё же, заключил он, не иллюзия. Вряд ли ведь уйдёт, даже если потребовать. А если заставить, затаит обиду.       — Переговоры всегда вопрос компромисса. Нужно стерпеть.       — Попробую. Я пошла.       Заулыбавшаяся Сакаянаги стала явным подтверждением: он — цель, Хорикита лишь свидетель. И что, он должен бояться? Нет-нет. Кто он, чтобы упускать подарок судьбы?       — Она меня игнорирует. Короче, я звоню Чабашире, — со злобой бросила Хорикита, потянувшись к телефону. — За кого она нас считает? Это высокомерие перешло черту… сведу эту выходку к «вторжению» в частную собственность, срыв внеурочной деятельности, и…       Арису, облокотившись на трость, слегка поманила Киётаку. Саму её «позиция» полностью устраивала, а вот если уже он хочет чего-то переменить, нужно для начала проявить смелость, выйти из зоны комфорта.       «Я ведь не принуждаю», — повторяла Арису тем временем про себя слоган нехитрой операции. Первый её этап прошёл как нельзя хорошо. Тот, кто сидел в тени, взял на себя активную роль.       — Сделать можно, конечно, всё, по крайней мере попытаться. — встал из-за парты Киётака. — Ты пошла путём, ведущим к эскалации, но не подумала наперёд. Мы не оберёмся последствий, если реально начнём конфликтовать с классом «А». Можно было и потерпеть? Интересы класса ведь превыше гордости, разве не так? Может, Сакаянаги затаила на тебя обиду. Но здесь есть не только ты. Я сделаю, что должен. Основные моменты мы уже обсудили, так что ничего критичного, если прервёмся. А ты, кстати, не помнишь, чем на уроках раньше промышлял Судо?       — Играл в стрелялки, файтинги, и всё такое, было сложно от игровой зависимости его вылечить. А зачем тебе? Неужели… в такой момент?       «Не похоже на Аянокоджи…»       — Игры? Да так, — Киётака что-то напечатал на телефоне, затем раз пять кликнул на надпись «скачать». — Задумался, почему он ходил с пауэрбанком. Мыслям не прикажешь.       Положив мобильный в карман, Аянокоджи выдвинулся на встречу. Сакаянаги трепетала! Ну наконец-то!       — Угу, — Хорикита наблюдала, как два её ровесника по очереди вышли в безлюдный коридор. — Удачи.       — Она не понадобится. До завтра.       «К чему такая конспирация?»       — У меня ещё остались дела.       «Надо будет как можно раньше обсудить с Аянокоджи итоги. Судьба класса решается».       

***

      — Неужели без подсказки было слишком сложно? — донеслась до Киётаки насмешка. — А как ломался…       — Странное приветствие.       Арису язвить не передумала:       — Я ещё не здоровалась. И не факт, что собираюсь. Слишком много чести, слишком банально.       — Ты что-то хотела?       Девушка развела руками, представляя на суд свою версию:       — «Хочу»? И я? — последовал короткий смешок. — Пожалуй, поправлю тебя на этот раз. Хочешь. Ты. Иначе бы ты, Аянокоджи Киётака, и дальше обсуждал бы с Хорикитой Сузуне, как от меня избавиться. Но ты здесь, ты воспользовался редкой возможностью, а она прозябает там, это неоспоримо, довольно переводов стрелок. Наверное, желаешь вызвать меня на реванш? Я…       — Нет. Кажется, возникло недопонимание. Доброго дня.       «Если всё именно так, я услышу оскорблённое…»       — Нет, потому что у тебя нет шансов?       — Я так не думаю.       Сакаянаги потянула за складку на рубашке Киётаки. А что ещё делать, когда все планы идут под откос?       «Ещё немного так называемых эмоций…»       — Правда невероятно горькая, не так ли? Получается, вблизи это стало очевидно? Пыл отыграться угас с концами? Не ви…       — Нет, потому что нет. Просто не вижу во всяких «переигровках» смысла, — парень решил преподавать зазнавшейся особе урок: в миг развернулся, завладел инициативой — схватил ту самую дерзкую руку крепко. Он рассмотрел хрупкую кисть, не способную противостоять любому его рывку, подробно, ровные ухоженные ногти. В его голове покружилось «зачем?», и, так и найдя разумного объяснения, Киётака сказал: — Прока никакого. Точка поставлена, жить прошлым глупо. А ты отнюдь не глупа. Стало быть, дело не в чувстве справедливости.       «Аянокоджи настолько силён?»       На лице Арису Сакаянаги пропала прежняя гримасы разряда «у меня всё учтено», девушка побледнела. У неё частично получилось добиться своего — Аянокоджи передумал уходить, но какой ценой? Сейчас она буквально зависела от Аянокоджи, его милосердия. Теперь оставалось напомнить, что в опасности как раз таки находится только он, и никто другой.       «Сейчас отпустит, как миленький. Всё под моим контролем».       — Ты же не хочешь, чтобы информация о твоём прошлом случайно куда-то просочилась? — напомнила Сакаянаги про свой главный козырь. — И ты не докажешь, что это была я. Школа всего-то узнает, что ты едва не замочил целую толпу, и что можешь повторить это, и не только, в любой момент. Ещё покажу им новую отметину — ты такой неосторожный. Я не знаю, что ты задумал, но после этого… никто тебе даже руку не пожмёт. Кивни, если дошло.              Но старый-добрый шантаж «дал осечку»:       — В чём смысл данной угрозы? Ничего не мешало тебе осуществить сказанное в начале года. Или вчера. Так что же изменилось? К чему пугалки? — Аянокоджи, честно говоря, немного озадачило, что та, кому известно о его способностях больше всего, начала ставить причудливые ультиматумы. — А твой отец в курсе?       — А твой?       — Не смешно. Но если полетит голова «председателя», тебя, носителя той же фамилии, это также коснётся. Всего один простой вопрос: а откуда информация? И ты лишишься всего. Иначе говоря, обоюдно острый меч. И ты говоришь, используешь его? Хочется отчислиться с позором?       «Я же сделал достаточно?»       — Н-нет, всё не так, а ты, как погляжу, проверить хочешь?! — цокнула девушка. — Да и кто психа слушать станет!       «Без комментариев. Теперь Арису ни за что и никогда не откажется от партии, она осознала, что готова на всё, чтобы сыграть со мной».       — Твоё странное поведение… всё встало на свои места, — наконец отжал Киётака руку. — Ещё не отпустила игру, да? Прости, но я не заинтересован играть запросто так. Поищи другого игрока, из шахматного клуба, например, коль совсем не терпится.       «Да так быть не должно! Тот, кто проиграл на глазах у всего потока, тот, чью победу якобы украли, должен требовать хотя бы мизерной компенсации! Он должен быть рад возможности сыграть ещё раз, обелить свою честь! Почему он выставляет это так, будто я единственная здесь, кому это надо? Почему всё идёт не так, как на последних репетициях? Почему ему опять всё равно? Кх-кх. Я знаю, таков его образ одиночки, но чтобы настолько его придерживаться…»       — Ты поплатишься… я отомщу.       — Завязывай с угрозами. Бывай. Напоследок. Если хочешь сыграть в шахматы со мной, признай это. Но если ещё раз вытворишь подобное… посчитаешь меня своей собственностью… — повисло напряжение в воздухе. — То…       «Этот образ ходячего безразличия выводит меня из себя. Даю слово, я не только разберусь с тем ходом, я медленно сломаю тебя, Киётака Аянокоджи. Это будет весело».       — Побьёшь меня? — перебила парня прикусившая губы Арису. — Да, ей было не по себе, очень, нашлось место и страху, но отступить она не имела права. — А чем-то кроме силы ты блеснуть можешь? Любишь же ты раздавать предупреждения, а сколько давления! Скажи же мне, Аянокоджи Киётака, в постоянном насилии над другими и заключались твои тренировки? Сплошные издевательства над людьми? Не можешь победить умом — возьмёшь ударами кулаков? — и вновь вернулась фирменная улыбка девушки. Безотказная стратегия: выставить собеседника виноватым, пройтись катком по его прошлому. Не зря Арису считали абсолютным экспертом в игре на эмоциях людей. Но кое-чего эксперт не учёл. Ноль эмпатии. — Конечно, тут ты чемпион, гордись собой — рука вот ноет до сих пор. Но мне ты не соперник. Ты кто угодно, но не гений!       — По правде говоря, Сакаянаги, я не понимаю, о чём ты толкуешь, — развёл парень руками, рассудив, что так больше продолжаться не может. — Чемпион? Гений? Мне нет дела до того, кем меня считают другие. Меня малое способно разозлить. К примеру, не выношу, когда мной помыкают. Попираешь мою свободу — рискуешь навсегда лишиться своей, — не моргнув глазом, отрезал Аянокоджи. — Подумай дважды. Это финал нас обоих не устраивает. Сделаем вид, что этого разговора не было.              «Ты должна быть в здравии, чтобы всё прошло, как по маслу».       — Да как мы заговорили! Приготовься к трудностям, они будут сопровождать тебя повсюду. Кстати, извинения я принимаю только лично, и только глубокие и искренние.       «Не хотелось, значит, ему… ага!»       — Полагаю, до тебя ещё не дошло. Повторю. Я не твоя игрушка. И никогда ей не буду, если, конечно, ничего не поменяется. У тебя на данный момент нет рычагов давления на меня, — сказал парень монотонным голосом. — И не предвидится. И если ты хочешь что-то получить от меня, предложи другое равноценное взамен. Соответственно, если ты захотела поиграть в шахматы, позаботься о моей стороне предложения. Понятно? Ты же ведь хочешь. Очень сильно. И, на будущее, не разыгрывай спектакли, просто набери.       У Сакаянаги непроизвольно приоткрылся рот.       «Похоже, в дебатах он действительно беспощаден. Не думаю, что мне удастся в ближайшем времени заставить его колебаться, получить ответ — пока я не нашла его слабого места, сцена затягивается, эффект неожиданности исчерпал себя. «Белая комната» не такое уж и бесполезное заведение. Допустим! Мне сейчас не остаётся ничего, кроме как принять правила игры на этом этапе. Всё равно в конце победа окажется за мной, его условия не выполнятся — никакая «комната» для посредственных не сможет превзойти мою гениальность, затраты окупятся».       — О, ты закончил? — начала Арису как ни в чём не бывало. — Прости, на середине утомилась от бессмыслицы. Какая жалость, да? Повторять, однако, не стоит, суть я прекрасно уловила. Ладно. В самом деле мне бы хотелось переиграть тот матч. Ещё разок обыграть тебя без контролёров сверху. Причину разглашать не обязана. Итак, чего бы ты «хотел»? — чуть ли не выплюнула Сакаянаги, уж так ей было непривычно опускаться до такого уровня. Она, она хочет, ей нужно?! Немыслимо!       — Если победа окажется за мной, ты расскажешь о всех своих грядущих планах Хориките.       — Хори… постой, чего?       — Ты не ослышалась. Я считаю, ей эта практика пойдет на пользу, — пояснял не спеша Аянокоджи. — Анализ действий оппонента-гения прежде всего прекрасная исследовательская работа. Кроме того, ничего не мешает тебе скорректировать эти планы и сыграть на новых «знаниях» Хорикиты.       — Хм-м. А тебе с этого чего?       — В моих интересах класс по максимуму усилить. Твоя гениальность была бы весьма кстати. Не веришь? В конце концов откажись от сделки. Однако, не думаю, что уйти с пустыми руками — то, ради чего ты пришла. Но не мне тебя судить.       — Справедливо, — хмыкнула девушка, хорошенько обдумав все за и против. — У тебя есть мотив. Ты хочешь меня замедлить, ведь, пока я буду свои планы переделывать, я не смогу атаковать. Самонадеянно, ты ведь проиграешь. Думаю, я могу на твою ставку согласиться, я нахожу «её» крайне любопытной. Но прежде признайся, будь добр, ты находишь идею этой партии привлекательной? Поэтому и пытаешься мне угодить? Упомянул о контрмерах, например. Слова выдают твою заинтересованность, хоть ты и до сих пор летаешь в облаках, считая, что всё полностью под «тобой».       «И даже покерфейс тебе тут не помощник, от признания моего превосходства и твоего бессилия спасти он не сможет».       — Ну, я не вижу в партии в шахматы ничего «плохого», да и Сузуне под конец года совсем расслабилась. Пять минут — это неприлично много.       — Зачем же так отчаянно маскировать своё «да»? И ты же не надумал играть со мной в шахматы с фанатскими продолжениями?       — Нет.       — Что же, мне остаётся подыграть этой пародии на попытку ответа и сказать уже своё «хорошо». Но с парочкой условий, — заявила Сакаянаги. — Ничего обременяющего, можно сказать, своего рода страховка.       — Слушаю.       Аянокоджи знал: страховка будет ему по плечу.       — Первое — решишь считерить, сведёшь собственноручно свой класс в могилу. Все планы, все амбиции. Каждого. Никакой пощады, я хочу посмотреть на агонию, насладиться. А дальше играй в свои маленькие игры, икс, вмешиваться не буду, мой бонус. — Аянокоджи заметил, что по ходу дела Арису облизнулась. — Второе — играю я за столом и в тишине. Атмосфера — важная составляющая любой грамотной партии, только в таких участвую. Знаешь, тут есть одно подходящее местечко поблизости. Рядом с окошком. Неплохим освещением. Всезнайкой. Так что, кое-кому пора бы… — затянула Сакаянаги свою шарманку. Это определённо было личное.       «Та, кто формально лидер этого класса, уступит стул мне, тому, кто находиться здесь не имеет никаких оснований. И так будет всегда, это часть моего триумфа».       — Я посоветуюсь.       — Конечно. Но, если что, я ведь не заставляю, ты можешь отказаться. Просто признайся в своей слабости, своём позорном блефе. Твои тайны. Я никому не скажу. Пока. И на всякий случай: не думай, что я не распознаю типичное поведение Stockfishа, — сказала ухмыляющаяся Арису вслед.       «Ну же, скорее возвращайся с «да»! Тебе не убежать, ничто не спасёт от поражения. И хоть ты и показывал свой холод поначалу, в конце он надломился».       Сакаянаги показалось, что она досрочно взяла верх в предстоящем реванше. Она, вцепившись в трость, уже прогоняла про себя, что скажет, когда долгожданная битва «закончится». Но может, сегодня ровно тот день, когда её чуйка впервые подведёт?       «Этот настрой… превосходно» — Аянокоджи не сомневался в своей победе.