Два генерала

Когда Негри сам подошел к нему и сказал, что хочет извиниться, Форкосиган почувствовал неладное. Случилось что-то действительно из ряда вон выходящее, чтобы железный капитан, никогда не страдавший избыточной вежливостью и вообще не любивший тратить время на экивоки, начал разговор с извинений. Кроткий и уступчивый шеф СБ казался вдвое опаснее себя обычного. — Вы были правы, генерал, когда обратили мое внимание на опасного субъекта, скрывающегося под чужим именем. Мы имеем дело не просто со шпионом, а с заговором, направленным на убийство императора. — Негри без приглашения придвинул себе стул и сел. Время церемоний миновало. — И мне пригодится ваше содействие, чтобы его обезвредить. Форкосиган тоже привык рубить сплеча, но проглотил первое пришедшее на язык «а я что говорил!» и ответил преувеличенно вежливо: — Вы признали мою правоту — это приятно слышать. Но чем я могу помочь имперской безопасности? — Для начала — просто выслушать, генерал. Резюме. Мнимый охранник имеет с собой личное распоряжение от Юрия, представляется имперским Аудитором и тайно вербует сообщников для исполнения своей задачи: убийства императора Эзара или, как это формулирует он сам, казни мятежника. Это подтверждено свидетельскими показаниями. Императорская милость не простирается настолько широко, чтобы распространять данную им по другому поводу гарантию безопасности на киллеров. Петр оскалился в улыбке: — Сердце поет, когда я слышу такие здравые речи, капитан! Хотя вам, несомненно, присутствие убийцы вблизи императора не доставляет никакой радости, а забот прибавляет. Однако, надеюсь, они скоро закончатся. Вместе с этим самым субъектом. Вы хотите порадовать меня его головой? — Сдалась вам его голова! Дело посложнее. Вы должны понимать, что сам по себе киллер уже списан нами в расход, и дальше мы будем работать с его спутниками. Однако для должного воздействия на них необходимо взять нападающего с поличным. Против фаст-пенты, которая так помогла нам при допросе, хм, свидетеля, этот человек, скорее всего, окажется привит. — Свидетель? Что за свидетель и откуда он взялся? — Негри в ответ выдержал многозначительную паузу, и Форкосиган потребовал уже нетерпеливо: — Ну же, капитан, не мнитесь! Чем больше я буду знать, тем сильнее смогу вам помочь. Кто вам заложил эту сволочь? Негри придвинул стул поближе. — Сообщник, — неохотно признался он, — который из самых благих намерений хотел посодействовать преступнику в задержании Эзара, но, к счастью, не преуспел. Вот вам пример, как у славных людей и бывших фронтовых друзей в головах образуется каша с понятиями верности, закона и субординации. Вы еще не передумали насчет своего Форинниса, кстати? — Да оставьте вы моего штабиста в покое, Негри, у него голова в порядке… — Петр даже подивился цепкому упрямству шефа СБ, граничащему с паранойей. К разговору о Фориннисе то возвращался регулярно, словно пробуя Форкосигана на прочность. — Значит, говорите, взять с поличным? Это как — с оружием в руках? — В идеале — с оружием, над телом жертвы и с признанием, произнесенным вслух и при свидетелях. Кстати, при въезде оружие мы у них конфисковали, и было бы любопытно знать, кто именно в замке сейчас готов снабдить им убийцу. Увы, выяснять это поздно. В общем, видите, сколько сложностей. — Да уж. Надо понимать, у императора не найдется для ваших целей запасного тела, а рисковать самолично вы ему не дадите. Хотя… я Эзара знаю, он будет настаивать. Интересно, что вы тогда сделаете, Негри: свяжете, запрете в сундук и сядете сверху? — Очень смешно, граф, — без улыбки согласился Негри. — Именно об этом я и хотел с вами поговорить. — О моем чувстве юмора? — О теле. Точнее, о подмене, дублере, называйте, как вам нравится. Разумеется, найти настоящего двойника из имеющихся в нашем распоряжении людей нереально, да императору это и не понравилось бы. Но кто-то, хотя бы схожий телосложением, ростом, цветом волос, манерой двигаться… Такой человек нас бы выручил. Что вы скажете насчет вашего оруженосца? Эстергази, кажется? — Эстергази? Одноглазый снайпер ночью в грозу может и перепутать. Но убийца, нацеленный специально на Эзара — вряд ли. Я бы оценил такое дело как заведомо безнадежное. — Я специально занимался этим вопросом и оцениваю шансы по-другому. Сумерки, грим, якобы разбитое при падении лицо, невнятная после парализатора речь — мало ли есть способов маскировки. Никто не ждет от вашего оруженосца, в конце концов, чтобы тот имитировал выступление его величества на парадном приеме. Ну же! Напрягите воображение. Петр напряг. С художественными талантами у него всегда было негусто, зато, командуя в войну разведчиками, он не раз сталкивался с подобными задачами. — Минут пять, — неохотно согласился он. — Мне бы не хотелось рисковать своим человеком в заведомо безнадежном деле, но реально минут пять-семь он продержится, если вы хорошо все обустроите, а ему не придется много шевелиться. Когда и где вы планируете устроить этот цирк? Негри пожал плечами. — Завтра, скорее всего, насчет места мы еще решаем. Пусть ваш оруженосец подойдет ко мне немедля, с ним еще надо будет поработать. А я пойду инструктировать группу захвата, составлять план и, разумеется, защищать этот план перед императором. Как вы там сказали, в сундук и сесть сверху? * * * К счастью, сумасшедшая неразбериха, образованная помолвкой сына, наличием приглашенного киллера, обществом любвеобильной леди и неистощимой императорской изобретательностью, не вытеснила из головы генерала Форкосигана самого главного — стратегического военного планирования. Того, в чем он был действительно хорош и чем реально должен был заниматься — а вовсе не имитацией светских интриг и политических многоходовок, с этим прошу покорно к Эзару, вот уж кто мастер и любитель… нет, пожалуй, профессионал. На плечах Петра сейчас лежала даркойская операция со всеми ее прямыми и непрямыми следствиями, и то, что ходом дел приходилось управлять издалека, не делало задачу проще. Стало уже ясно, что Юрий купился на приманку. Две его мобильные мотострелковые бригады предсказуемо перенесли вектор удара со столицы Округа Форлакиала на шоссе, уводящее к его южным границам. Вчерашнее сражение под Лессингом — небольшим городишком, до того известным только как надпись на карте — хотя и не грозило войти в пятерку самых крупных битв современности, однако позволило заранее и скрытно передислоцированным туда императорским войскам вместе с частями егерей, замаскированными под колонну эвакуации, взять противника в "клещи". Потрепанные вражеские подразделения выползали из окружения, эффективно огрызаясь. Форкосиган не сомневался в тактических способностях своих командующих, вопрос был лишь в том, что тактической эффективностью порой следовало жертвовать ради более крупномасштабных целей. И обеспечить это было его задачей. — …Да. Выход из "котла" вы им оставляете. Пригодный для быстроходной техники классом выше третьего. Не учите ученого, полковник. Не хуже вас знаю, что ковровая бомбардировка проще и эффективнее, но мы не с размалеванными воюем. Поставьте там егерей, снайперов. Нет, командирские машины пропускать, бейте по тяжелым. Командиры разгромленной армии должны уйти к своему господину и доложить о поражении. Гражданская война идет в первую очередь за умы живых, и лишь потом в ней считают по головам уничтоженных, не забывая, что после победы эти потери тоже станут твоими собственными. Форкосиган сделал паузу, отхлебнул глоток горячего чаю, прочистил горло и снова продолжил втолковывать в микрофон следующему штабисту: — Майор? Задача армейской безопасности — внешнее кольцо оцепления: чтобы ни одного из дезертиров не пропустить. Банды мародеров в Округе нам не нужны. Рядовой состав пленных — разоружить, поместить во временный лагерь до проверки особого отдела. Да, по нормам содержания наших собственных солдат, обращаться так же, переписку разрешить. А потом в строительные части… Петр чувствовал себя более чем непривычно, до таких мелочей разъясняя задачу по рации. Личное присутствие позволило бы обойтись парой коротких фраз нужным людям, а эти указания потом разошлись бы шире и детальнее, как круги по воде. Но им с императором необходимо было пробыть у Форратьеров еще как минимум сутки, довершая эзаровский план, а разбивать колонну на два последовательных транспорта и тем самым вдвое уменьшать охранение Негри отказался наотрез. Хотя, что греха таить, обратно в полевую ставку генерала Форкосигана сейчас тянуло не просто из рациональных соображений. Над ней витал дух победы, который несколько суток подряд выплавлялся из треволнений и напряженных общих усилий. Петр Форкосиган, несмотря на свои годы опыта и килотонны военного гения, вдалеке от театра военных действий втайне испытывал попеременно азарт и сомнение, как бывало в первые годы его командования. Заставить генералов Юрия поверить во вброшенную дезу было операций рискованной, но потенциально плодотворной — и вот она блестяще удалась. — Да. Разведке: радиоперехват — приоритет ноль. Отслеживать движение отступающих частей противника с точностью до каждой машины. Когда они достигнут линии А, запрашиваете тройное подтверждение. И только потом передаете сообщение в Ставку и переходите к Синему плану. Что за идиот предлагает рапортовать о победе? Ваш адъютант, генерал Джордан? Отдайте его в отдел пропаганды, листовки рисовать, на большее он не годен… Вот это он любил и умел. Жонглирование человеческими ресурсами, фактами и силами, которые на лету складывались в постоянно меняющийся правильный узор. Эту правильность Петр видел не глазами и не мог бы передать это ощущение вслух, как ни старайся, но любой дефект, грозящий разрушить общую картину, он печенкой чуял в самую секунду его возникновения, как, наверное, слышит фальшивую ноту хороший дирижер. И, как тот самый дирижер, мог в сердцах и заехать палочкой по уху болвану, который прервет концерт на середине. А так, в паузе между переговорами, Форкосиган только недовольно зыркнул поверх кружки с чаем на возникшего в дверях оруженосца: — Ну, Берт? В чем дело? — Вы срочно нужны, м'лорд. СБ собирается допрашивать Эйре… лорда Форкорсигана. Форкосиган поднялся с глухим ворчанием, словно потревоженный медведь. Допрашивать его сына? Хотя… — Что он натворил? — Несанкционированное проникновение на охраняемую территорию, м'лорд, — отбарабанил Берт, поспешая за размашисто шагающим графом. — А по-человечески? — А по-человечески, — пояснил показавшийся из-за поворота Негри, — это означает, что ваш неугомонный сынок, граф Форкосиган, пробрался в обход караульного поста в комнату Эбернетти. Да-да, того самого свидетеля и соучастника по делу о покушении на императора. И нет, я не знаю, на кой черт им с форратьерским племянником это понадобилось. Допрос, между прочим, для того и предназначен, чтобы это выяснить. Кстати, с вашей стороны будет любезно не вмешиваться, пока я стану его расспрашивать. Соучастник убийцы находился один на один с его сыном? Мальчишка Форратьеров не в счет… Петр подумал и решил, что задавать вопрос "Эйрел не пострадал?" — ниже его достоинства, к тому же он вскоре сам парня увидит, да и случись с ним что-то серьезное, им бы занимались медики, а не СБ. И точно, тот ждал их спокойно. Волосы встрепаны не больше обычного, мундир в порядке, ссадин нет. А что физиономия виноватая, так это не удивительно. Петр кивком отослал оруженосца, подвинул себе стул. Негри щелкнул кнопкой диктофона, привычной скороговоркой назвал время и обстоятельства. — Эйрел Форкосиган, — начал он официально, — расскажи, при каких обстоятельствах ты оказался задержан СБ. — А я задержан? Ух. — Эйрел пожал плечами, посмотрел на отца. — Извините, сэр. А мне сказали, что это вы меня ищете. — Я бы хотел в первую очередь услышать, за что именно задержан лорд Форкосиган, — произнес граф с нажимом. Негри поморщился, но все же не напомнил графу вслух о своей настоятельной просьбе помолчать, пока он будет допрашивать его сына. — Не за что, а по какой причине. Задержан как свидетель в деле о государственной измене. Надеюсь, этого объяснения достаточно, чтобы в дальнейшем отвечать на мои вопросы, а не задавать свои, — с намеком добавил он для обоих Форкосиганов сразу. — Конечно, сэр, — смешался Эйрел. Словосочетание "государственная измена" кого угодно заставит отнестись к делу со всем вниманием. — А что я такого сделал? — Как вы с Генри Форратьером проникли в комнату Эбернетти? — Так… через шкаф же! — В ответ на недоуменный взгляд Негри мальчик пояснил: — Там все просто, сэр. В гардеробной стоит такой здоровенный шкаф, а у него с соседней комнатой общая, как ее там, антресоль. Если убрать коробки, то можно пролезть. А это разве запрещено? — Запрещено или нет, об этом мы потом поговорим. Сейчас объясни, почему вы открыто не вошли в дверь. Вы видели, что комната охраняется? — Нет, сэр. Я об этом даже не знал. — Тогда зачем вам понадобилось тайно забираться через антресоль? — в голосе шефа СБ звучало неприкрытое подозрение. Эйрел пожал плечами. — Да мы не то чтобы тайно. Просто мистер Эбернетти нам не открывал. Ребята подумали, его дома нет. А Арман разозлился и сказал, что уже обещал отцу отправить проверенную работу в Академию сегодня и сделает это во что бы то ни стало, и его форратьерское слово никто не нарушит. А раз учитель где-то гуляет, то сам виноват, тогда Арман просто возьмет свою вещь со стола, и ничего такого. Пролезть туда несложно, ребята говорят, они так раньше делали, когда играли, пока приезжего учителя в эту комнату не поселили… Петр только покачал головой. Конечно, замок принадлежит Форратьерам, а их молодежь чванлива и слишком много о себе воображает. Но все равно, дело ли, чтобы мальчишки относились к учителю, отставному офицеру, как к прислуге и не стеснялись залезть в его комнату? Он еще поговорит с Эйрелом на тему надлежащего уважения к старшим, в каком бы звании те ни были. Впрочем, парень, вовремя прошедший суровую науку у армейских сержантов, подобной ошибки не совершит. Тем временем Эйрел договорил на едином духу: — …Но только Арман не поместился, он уже взрослый, на голову меня выше, а вот Генри смог. Только он сразу сказал, что один туда не пойдет, ну, ребята тогда решили, что мне тоже надо попробовать, я мелкий, и у меня получилось… Это ведь их замок, правда же? И ничего плохого мы не делали. Он на нас, в конце концов, даже не рассердился, сэр. Негри тоже казался слегка ошарашенным таким оборотом дел, но перебил его твердым: — И об этом тоже потом. Эбернетти ожидал вас? — Нет. А с чего ему было? Арман не стал же рассказывать заранее, что подошлет к нему кого-то из братцев. — Чем именно он был занят и как он отреагировал на ваше появление? — Ну… Удивился. А еще ему было неудобно, потому что перчатку свою он не пристегнул. Он из ванной вышел, голова мокрая, полотенце на плечах и рука, ну… без протеза. Если бы мы знали, что он в ванной, мы бы точно отговорили Армана. Но так уж вышло. Мы извинились. — Надо понимать, после извинения он вас не выставил сразу. Сколько вы пробыли в его комнате? — Не знаю, минут десять. — Удивительное долготерпение, — прокомментировал Негри желчно. — Он просил вас о чем-то? Передать какую-то вещь или сообщение, сделать что-нибудь, принести? — Да, сразу попросил. Только не "нас", а Генри. Чтобы тот сказал Арману, что контрольная еще не проверена, и он ее не отдаст, но с графом поговорит об этом сам. — Ты подходил к Эбернетти близко? Он видел, что ты вооружен? — Негри кивнул на кобуру с парализатором, висящую у мальчика на ремне. Петр вспомнил, что его сын теперь не расстается с оружием круглые сутки, хотя настоящего, боевого, до принесения присяги ему было пока не положено. — Он интересовался твоим оружием, касался его, расспрашивал у тебя о нем? — Нет. — Эйрел помотал головой. — То есть да, заметил, и нет, не интересовался. Он вообще больше с Генри разговаривал, ну, пока я сам не вмешался. — Вмешался? — Мистер Эбернетти сказал одну неправильную вещь, сэр, — ответил Эйрел твердо. — Я его поправил. Мы немного поговорили… а так мы с Генри хотели сразу уйти. — О чем именно вы разговаривали? Парень вдруг точно на полном ходу остановился. — О всяком… А это так важно? — Да как тебе сказать… — Негри нехорошо усмехнулся, поймал взгляд мальчика и припечатал: — Караульный сержант, который пришел за тобой, говорил, что услышал за дверью ссору. Так что я хочу узнать от тебя про этот разговор в деталях. Петр знал, что, когда шеф СБ глядит в упор, от его взгляда порой теряют присутствие духа и закаленные вояки. Эйрел только чуть подался назад, упрямо сжал губы. — Я не очень помню, сэр. Но мы не ссорились, просто спорили. — А ты постарайся и вспомни, — добродушно посоветовал ему Негри. — Ты ведь не предпочитаешь фаст-пенту, лорд Форкосиган? Граф Петр, до этой минуты терпеливо сносивший допрос своего сына и наследника, глухо зарычал. Негри слишком много себе позволяет, даже в шутку. Хотя Эйрел как раз никакой шутки не уловил, сдался и нервно пообещал постараться. И, судя по его стараниям, дело обстояло так. …Появление молодых лордов в комнате Эбернетти того явно ошеломило. Однако, уяснив, что мальчики не затеяли никакой злой шалости, он выслушал их вполне здраво. Точнее, выслушивать ему пришлось Генри, своего собственного ученика. который, конфузясь, но вполне разумно объяснил, что им здесь понадобилось. В Эйреле учитель, разумеется, узнал героя вчерашнего празднества, но удовлетворился коротким объяснением, что тот здесь "за компанию" и, можно сказать, "как вооруженный эскорт". Особого любопытства к нему Эбернетти не проявил. Эйрел сам встрял в разговор Генри и его учителя. Хотя говорили они в тот момент о вещах, напрямую его не касавшихся: обсуждали перспективы поступления в Имперскую Академию лорда Форратьера, того самого нетерпеливого молодого человека, который подсылает к учителю в комнату своих младших братьев. Генри в его тринадцать досконально разбираться в таких материях было рановато, но, впрочем, для фора, даже юного, такое знание никогда не помещает. — …кандидатов отбирать станут строже, и даже знатное имя не будет больше пропуском в Академию, после того, как ее бывший ректор, принц Георг, оказался казнен за участие в заговоре против императора, — разъяснял преподаватель. — И вовсе не казнен, — непрошено буркнул Эйрел. — Его убили в Ночь Резни. — Как ни называй, — неприятно усмехнулся Эбернетти, — суть от этого не меняется. Измена, наказание за которую всегда одно — смерть. Возможно, он в этот момент имел в виду что-то свое, но Эйрел ни на шутку разозлился. У каждого человека есть свое уязвимое место, и его сейчас ткнули его в больное: чуть ли не попытались приравнять его праведную месть к преступлению. И он взвился: — Вы еще скажите, что маму и моего брата Зелига тоже казнили за измену! — Сочувствую твоему горю, — мягко начал Эбернетти, — но если бы твой отец не взбунтовался против императора, никто из твоих родных не пострадал бы… Пропаганда Юрия именно так и объявляла. "Бунтовщики возмущают спокойствие в стране, подвергая опасности мирных жителей, вовлекая в свои преступные деяния членов собственных семей, женщин и детей…" Отец показывал ему эти листовки, после которых Эйрелу всегда хотелось стереть с пальцев даже самые малые следы типографской краски. Но одно дело — листовка, пустая бумажка, а другое — настоящий солдат, фронтовик, ветеран… — Да что вы вообще понимаете! — накинулся он на Эбернетти. — Я? — опешил тот. — Да, вы! — Кое-что понимаю, — отрезал отставной лейтенант, справившись с изумлением. — Я ведь воевал, мальчик. — И что с того? Сейчас-то у вас в Округе никто сейчас не воюет, воюем мы! А вы просто отсиживаетесь тут в… в тылу, вот! И повторяете глупые слухи, и ничего не знаете. А я там был! Был, когда маму, у меня на глазах… — он тяжело задышал, сглатывая подступающие слезы. Солдату не пристало плакать. — Эйрел, пойдем, — потянул его за рукав встревоженный Генри. Эбернетти тоже разозлился. Эйрел запоздало сообразил, что, наверное, тоже ткнул того в самое больное, когда упрекнул, что он отсиживается в тылу, он же инвалид, безрукий. И все равно, это не причина говорить, что… — Это твой отец и его друзья подняли мятеж, лорд Форкосиган. Не случись этого, многих жертв удалось бы избежать. Ты это поймешь, когда станешь старше. И когда сможешь мыслить здраво. Эйрел набычился, уперся и сжал кулаки. Перед ним стоял взрослый, настоящий офицер, и при этом говорил вещи, которые он бы не спустил и глупому мальчишке. — Многому вы научите молодого лорда, если только и умеете, что повторять сплетни! — презрительно заявил он. — Мой отец-граф, он всегда был верен присяге, а Безумный Юрий отправил за его семьей убийц. Отца тогда даже дома не было… Рассказать вам, как это было, да? — Эйрел постепенно распалялся. — Как вынесли двери у тети Сони и вломились в столовую, и про акустическую гранату… Юрий разослал своих гвардейцев по городу убивать. Один из них, между прочим, сейчас прямо здесь, в этом замке! Они пришли и за нами, и за тетей Соней, и к дяде Дагу тоже пришли, и к принцу Георгу, и к деду Ксаву — только дедушкины оруженосцы их не пропустили. Вам всей вашей математики, сколько вы ее знаете, не хватит посчитать, сколько он за эту ночь уничтожил. Почти всю свою родню. Так что ни для отца, ни для меня самого никакой он больше не император, и я убью его своими руками, когда встречу. Слово Форкосигана!.. — …Наверное, я тогда на него и накричал, — признался Эйрел неохотно. Он сглатывал, когда во время рассказа у него перехватывало горло, но его глаза оставались сухими и злыми. "Парень изо всех сил старался удержать лицо перед своим отцом и шефом СБ", — понял Петр и мысленно одобрил стойкость своего маленького солдатика. — Я, конечно, виноват, на взрослых нельзя повышать голос, но он не имел права так говорить. — А что потом? — бесстрастно уточнил Негри. — Он крикнул на тебя в ответ? Угрожал? Эйрел быстро покосился на графа, не увидел на его лице неодобрения и облегченно вздохнул. — Нет, сэр, что вы. Он со мной больше не спорил и вообще весь был какой-то задумчивый. Переспросил, что, мол, неужели слово Форкосигана? А тут пришел сержант и сказал, что меня ищет отец. И мы с Генри ушли. Мы разве что-то плохое сделали? Конечно, пролезать в чужую комнату и спорить с взрослыми не здорово, но это уж точно не государственное преступление. Петр едва сдержал улыбку: в логике его мальчишке не откажешь, и страх перед имперской безопасностью не затуманивает ему соображение. Физиономия Негри осталась каменной. — Ты прав, лорд Форкосиган, — спокойно ответил шеф СБ. — Не преступление. Я предпочел бы, чтобы на чужой территории ты вел себя осмотрительнее, но об этом с тобой поговорит отец. А вот мистер Эбернетти вовлечен в расследование дела о государственной измене, и я прошу тебя в дальнейшем к нему не приближаться, чтобы не создавать мне дополнительной работы. Конечно, и этот факт, и содержание нашего с тобой разговора разглашению не подлежат. Ты все понял? Иди. — Так точно, сэр! — Эйрел вскочил, поймал разрешающий кивок отца и пулей вылетел в дверь. Может, он и не боялся грозной Службы Безопасности до потери рассудка, но благоразумно предпочитал держаться от нее подальше. — Запер бы этого Эбернетти под три замка за железную дверь, но пока нельзя, — задумчиво произнес Негри, глядя ему вслед. — Чудом обошлось. Ловля на живца нам предстоит сегодня вечером, и мне нужно будет сейчас посвятить вас в детали. Пойдемте, Эзар уже ждет нас.