Два генерала

Вояки не считали парализатор за серьезное оружие и называли дамской игрушкой: мол, он хорош разве что когда заложника непременно нужно взять живым — и все же за годы войны эта простая в обращении вещица наводнила Барраяр. Запрещать владение парализаторами на фоне того, какой арсенал тяжелого вооружения скопился на руках у мирных граждан, никто и не думал. То, что он оказался у Ника — в общем, ничего удивительного. Удивлял лишь сам выстрел. Эзар упал сразу и мгновенно откатился в сторону, и это решило дело. Пусть голова кружилась, а перед глазами плыли пятна — ореолом луча его зацепило — но действовать ему это не мешало. Следующий разряд высек безвредный сноп зеленых искр по стенам, когда Эзар со всей силы дернул с кровати простыню, сбивая Эбернетти прицел, а потом потащил его на пол, намереваясь перевести бой в рукопашный. Там единственная, хоть и вооруженная, рука не справилась бы с двумя здоровыми, а драться одетому всегда сподручнее, чем голому. — Ты что, сдурел? — с хрипом выдохнул Эзар: локоть искалеченной, но, как выяснилось, боеспособной руки успел грамотно въехать ему под дых, прежде чем он окончательно скрутил нападавшего и уложил лицом в пол, завернув за спину здоровую конечность. В портупее, повешенной на спинку стула, оставался пистолет самого Эзара, но за ним он даже не потянулся: в его планы совершенно не входило пристрелить Ника. И отнюдь не в благодарность за хороший секс: как иначе выяснить, какая муха того укусила, что он рискнул напасть на монаршую особу? И выяснить желательно с глазу на глаз. Удачно, что часовому он приказал оставаться на улице: еще не хватало делать достоянием СБ тот факт, что императорский любовник открыл по нему пальбу. Он даже скривился при мысли об эдакой неловкости. Нильс Эбернетти молчал, рвано дыша. Эзар надавил ему на спину коленом: — Ну? Ник повернул голову. Лицо у него было красное, перекошенное злостью или какой-то другой очень схожей с нею эмоцией, и он щурился и смаргивал так, словно на Эзара ему было больно смотреть. Он со всхлипом втянул воздух, стиснул зубы и наконец выговорил, четко и разборчиво — первые слова, которые Эзар услышал от него с самого начала драки: — Ты поднял бунт, полковник. Тебя нужно судить. Я должен был тебя арестовать. А теперь стреляй. Император то ли застонал, то ли выругался сквозь зубы. Романтическая ситуация "обиженный любовник" стремительно перерастала в нечто похуже. И даже самоубийственной бравадой это быть не могло — для такого у Ника было слишком много мозгов. — А и выстрелю! — рыкнул он, дотянулся до отлетевшего в сторону парализатора и слабым выстрелом в затылок послал Нильса Эбернетти в беспамятство. Будь благословенна галактическая техника — удар рукояткой пистолета по черепу не дал бы такого верного а, главное, обратимого результата. Как там: пульс ровный, зрачки на свет не реагируют? Все в порядке, можно встать. Было тошно понимать, что он не только повелся на секс, как последний дурак, но еще и вытянул худший расклад из возможных. И разыгрывать его придется по всем правилам. — Негри? — Эзар отцепил с ремня рацию и перешел на зашифрованный канал. — Ты мне нужен. В комнате Эбернетти, через… через десять минут. Нет, не раньше. Все, что нужно для задержания и допроса, захвати, весь набор. И синергин. Да, я в порядке. Нет, никакой охраны, один ты! Все, отбой. Потирая бедро, рассаженное о какой-то мебельный угол, он прохромал по комнате, собрал одежду Ника и принялся собственноручно приводить в пристойный вид, мать его так, гнездышко любви и самого любовника. Смешно сказать, больше всего он сейчас опасался, что сюда опять заявится Амалия. Впрочем, когда раздался короткий условный стук в дверь, одетый Ник уже лежал на аккуратно застланной постели, а император, утирая трудовой пот со лба, застегивал верхний крючок на своем воротнике. Оценив диспозицию одним взглядом: выложенный на стол неуставной парализатор, Эбернетти без сознания, плотно закрытое окно и императора, раздосадованного, но не настороженного — Негри поинтересовался: — Что натворил наш лейтенант? — Стрелял в своего государя и назвал его бунтовщиком. — Такой прогресс всего с одной бутылки? — Негри покачал головой, тем временем проверяя, на какой отметке стоит мощность луча. — Я заметил, вчера вы довольно мирно побеседовали. Эзар понимал, что скрыть подробности не получится; от кого угодно, но не от Негри. — Нет, сценарий пьяной ссоры можешь отбросить. Дело хуже. Ник не заговаривал про политику вообще, мы с ним, казалось, нашли общий язык и даже больше — и не хмыкай! — и вдруг он достает из-под подушки — не смей хмыкать, я сказал! — заблаговременно припрятанный парализатор и пытается меня пристрелить, чтобы, по его же словам, "арестовать и предать суду". Заяви он мне сгоряча, что я узурпатор, я бы как-нибудь перенес. Схватись за оружие в пылу ссоры — нашел бы оправдание, да хоть в том, что он калека. Но арестовать?.. — Именно. Это значит, что лейтенант Эбернетти грамотно устроил на вас засаду. И, предположительно, действовал не в одиночку, раз заговорил про арест. — Шеф СБ помрачнел, точно туча, демонстративно повернулся к императору спиной и занялся лежащим. Обыскал, прощупал пульс под челюстью, закатал рукав и деловито рассмотрел, как крепится протез. Инъектор с синергином он в результате приложил к шее. — Через пять минут ваш террорист придет в себя, вот и поговорим… Тут Негри обернулся, показательно выдержал паузу, понизил голос и почти прошипел: — Общий язык, да, сэр? Вот прямо здесь и искали? — он кивнул на постель. — Поэтому и охрану отослали, теперь понятно… Да, конечно, Эзар обещал Негри ограничить свое личное общение из соображений безопасности. Но ведь и Ник, говоря точно, к непроверенным персонам не относился: уж если Эзар мог кого-то назвать "своим человеком", Нильс Эбернетти был из их числа. А вот, поди ж ты… Ник застонал и пошевелился. Негри, который уже явно подготовил оборот покрепче, однако субординация требовала от него сдерживаться в присутствии постороннего, только покосился на Эзара и пояснил: — Допрос вести буду я, сэр. Несомненно, это был самый вежливый способ сказать императору "заткнись и молчи". Эзар сел, положив руки на колени, чтобы не было искушения вцепиться одному хитромудрому отставному пилоту в воротник и встряхнуть его как следует. Он молча наблюдал, как Негри защелкивает на допрашиваемом наручники — удержат ли они искусственную руку, мелькнула дурная мысль; нет, СБшник в этом сам разберется — вздергивает его, заставляя сесть ровно, и вводит фаст-пенту. Ник стискивал зубы от отчаяния, но сопротивляться не рискнул. Да и какой у него выход — в окно головой? Не дадут. — Ваше имя и возраст? — начал Негри стандартно, когда отчаяние стерлось с лица допрашиваемого, сменившись наркотической радостью. — Нильс Эбернетти, и мне тридцать один год, два месяца и три... нет, пять дней. — Вы знаете, кто сидит перед вами? — Конечно, — Ник обрадованно закивал. — Вы — Негри, мы с вами давно знакомы, только раньше вы были лейтенантом, а теперь уже капитан, вот я до капитана не дослужился, не успел. А это принц Эзар Форбарра, он был моим командиром полка, а потом меня укоротили на руку и отправили в отставку, а он стал мятежником и воюет за трон. А еще он — мой любовник, но только об этом никому нельзя говорить, — доверительно поделился Ник, и Негри с Эзаром вздохнули в унисон. В глазах шефа СБ читалось отчетливое обещание распечь своего монарха потом как следует, и фраза "ах ты, кобель венценосный, совсем чувство самосохранения потерял!" явно должна была стать самым мягким из его выражений. Но все же Негри не позволил себе отвлекаться от дела. — Вы узнаете предмет у меня в руках? — Конечно, узнаю, — Эбернетти пожал плечом. — Это мой парализатор. Военному человеку без оружия нельзя. Я теперь на гражданке, но все равно. Леди Амалия сказала, что я не должен давать мальчикам в руки боевое оружие, но это же не боевое… — Вы стреляли сегодня из него в… Эзара? — заминка была крошечной, но император ее уловил. Что же, не время убеждать одурманенного фаст-пентой парня, как бывшего полковника правильно титуловать. — Стрелял. Целых два раза. Но не попал, смешно, правда? Идиот безрукий. — Ник шмыгнул носом. — Я думал, из парализатора и мальчишка не промахнулся бы. Но Эзар, он верткий. Куда мне против него. — Зачем вы это сделали? — вопрос мог показаться глупым, однако Негри свое дело знал. — Иначе он не дал бы себя арестовать, — удивленно пояснил допрашиваемый. — Вы намеревались арестовать Эзара Форбарру? — терпеливо переспросил шеф СБ. Эбернетти замотал головой. — Вы что, я не имею права никого арестовывать, я же штатский теперь. Я бы его только парализовал, а арестовывать пришел бы уже Аудитор. Император с Негри быстро переглянулись. Глаза у обоих были… мягко говоря, ошеломленные. — Аудитор? В этом замке сейчас находится или сюда должен приехать лорд-Аудитор, вы это хотите сказать? — Он уже приехал. — Ник широко улыбнулся. — Вчера, вместе с Доно. Такой плотный, узкоглазый, постарше меня, голова бритая. Имени я не запомнил, он велел обращаться к нему по титулу. Но вы его точно узнаете. Негри сделал заметную паузу, прочистил горло. Казалось, он никак не может решить, что ему нужно дальше сделать или сказать. — Почему вы решили, что он Аудитор? У него была с собой Аудиторская цепь? Беспокойство Негри было Эзару более чем понятно. Тот же утверждал, что просканировал и обыскал парочку телохранителей Доно с ног до головы, не пропустив ни одного металлического предмета крупнее вишневой косточки. Аудиторская цепь была явно тяжелей и массивнее. Если она все же здесь, то одно из трех, и все три варианта нехороши: либо люди Негри не обнаружили в вещах приехавших тайник, возможно, с оружием, либо граф Форратьер все это время был верен Юрию, либо в замке у приехавших найдется иной доверенный сообщник. — Не было, — ответил Ник, и Негри облегченно вздохнул. — Только приказ с императорской печатью. О возведении в ранг Аудитора, как-то так. Он сказал, мол, это потому, что дворец захватили повстанцы, и император не успел забрать цепи из хранилища. Но печать была настоящая. И там говорилось: всем подданным оказать ему полное содействие. Он сказал, что император рассчитывает на мою преданность и на то, что я исполню приказ, произнесенный его Голосом. — Что именно приказал вам человек, назвавшийся Аудитором, и когда это произошло? — Задержать мятежника Эзара Форбарру для суда. Сегодня утром. То есть приказал сегодня утром, а задержать можно было, когда получится. Я уже думал, вовсе не получится, но тут он сам пришел… — А этот человек не приказывал вам убить Эзара? — как можно мягче переспросил Негри. — Приказывал. Но я, — гордо прибавил Ник, — объяснил ему, что я не убийца, а лояльный подданный, и что убивать своего командира не стану, и вообще это незаконно. Тогда мы решили, что я полковника только задержу. А остальное дело Аудитора. Когда я вызову его сюда, ну или где тогда буду. Через Доно его отыскать можно. — И что он должен был делать, когда придет? — Судить. За государственную измену. Как положено по закону, — в голосе Эбернетти звучало удовлетворение прилежного ученика, хорошо выучившего роль и ждущего похвалы. Негри обернулся. Глаза его пылали, и впору было решить, что телепатия существует, настолько ясно было не произнесенное им вслух: "Ну что, доигрался, Твое Величество? Отрубили бы тебе прямо тут голову "за измену", как пить дать, и бумажкой с печатью Юрия над обезглавленным телом помахали. И, заметь, все сам. Сам позвал в гости Доно с сообщничками, сам попался в простейшую "медовую ловушку", сам из-под моего надзора сбежал…" — Продолжай допрос, — распорядился император. Быстрей, еще быстрей, как мяч в игре: короткие вопросы, лаконичные ответы. — Знаете ли вы в стенах этого замка еще кого-либо, наделенного полномочиями от Юрия? — Нет. — Вы обсуждали нападение на Эзара с кем-либо другим? — Нет. — Вы планировали какие-нибудь иные враждебные действия по отношению к Эзару или его людям? — Нет. — Вы признаете Эзара Форбарру императором Барраяра?.. Ник посмотрел почти виновато, насколько это возможно в розовом фаст-пентальном дурмане. — Нет. Эзар — мой командир, но короновали-то Юрия. — Юрий был низложен за свои преступления. Вы слышали про Ночь Резни? Про то, что по приказу бывшего императора вырезали целые семьи? — Слышал, ну и что? Я же знаю, что это неправда. Пропаганда. Был заговор, императора Юрия хотели свергнуть, а когда он отдал приказ всех арестовать, заговорщики подняли вооруженный мятеж. Ну, это еще мягкая версия. Эзару как-то пересказывали вариант, в котором они с Форкосиганом самолично гонялись за Юрием по дворцу, устилая свой путь трупами безвинной дворцовой челяди и фрейлин. Но все же… — Кто вам такое сказал? — Все говорят. Лорд Доно тоже, а он-то должен знать. Так. Вот уже второй раз в деле о покушении на Эзара всплывает этот улыбчивый безобидный человек искусства, по совместительству — любимец Юрия и несостоявшийся жених. — Вы знакомы с Доно Форратьером? В каких отношениях вы состоите? Ник неожиданно хихикнул. — Не-а, сейчас ни в каких. Отношения у нас были недолго, и те кончились. Но он милый и все равно помог мне. Эзар стиснул зубы. Желание придушить Доно собственными руками крепло, несмотря на обещание. — Это он устроил вас на службу в дом Форратьеров? — Конечно. Иначе бы меня сюда и на порог не пустили, не то что преподавать естественные науки молодым лордам. Амалия, курица чванливая, вечно фыркает, что я простолюдин, да еще из провинции. Хотя лучше благодарила бы, что я сумел впихнуть математику в ее оболтуса Генри… — Вернемся к Доно, — твердо перебил его Негри. — Это он представил вас Аудитору? — Доно меня не представлял, — педантично поправил допрашиваемый. — Просто тот стоял поблизости, когда мы с Доно разговаривали, Доно еще тогда спросил, почему это я не служу у Эзара, а я ответил, что я инвалид, а он сказал, что штабная служба любому по силам, а я ответил, что это же мятеж, и Доно рассмеялся, а Аудитор — только я не знал, что он Аудитор, думал, простой телохранитель — наверняка все слышал… Ник все больше уснащал свой рассказ длинными оборотами и не имеющими отношения к делу подробностями, пик эффективности фаст-пенты он явно миновал. Вот и на этот раз Негри пришлось его оборвать вопросом: — Вы сообщали графу Форратьеру или кому-то из его людей, что намерены воевать на стороне Юрия? — Нет. Потому что я не воюю. Куда мне, я калека. А это… просто это был императорский приказ. Я не мог ослушаться. Пусть рука у меня теперь одна, я же прежде был офицером, я присягал императору на верность. Сэр, — неожиданно обратился он к прямо Эзару, — вы должны меня понять. Вы — должны! Эзар поднялся со стула, выставленной ладонью остановил встрепенувшегося было Негри и подошел к кровати вплотную. Так, словно пришел проведать безнадежно больного. Впрочем, Эбернетти тоже не на что дальше надеяться. — Ты ведь стрелял в меня по доброй воле и собственному желанию, лейтенант? Ник замотал головой, но глаз с лица Эзара не сводил. Хотя он расплывался в улыбке, зубы у него едва заметно стучали. "Это его дерут на части фаст-пентальная беспечность и осознание того, что он на самом деле натворил", — догадался Эзар. — По доброй. И без желания. — Эбернетти с видимым усилием ограничился двумя этими короткими фразами и сглотнул. — То есть? Объяснись. — Я надеялся, что вы сюда не придете, — ответил тот просто. — Тогда бы ни мне не пришлось отдавать вас на суд, ни Негри потом — охотиться за моей головой. Но я же присягал! Присягал императору, — повторил он полушепотом. — Это я — император! — рявкнул Эзар. — Ты понимаешь, что натворил, Нильс? Нападение. Даже неудавшееся. Даже с несмертельным оружием. Подсудно и квалифицируется как измена. Понимаешь? — Я все понимаю, сэр! Императоров не может быть двое, значит, вы — мятежник? Узурпатор? Даже если короновались. — Он вжал голову в плечи, и тут его как прорвало: — Ну почему, почему?! Кто угодно другой, ладно, но вы! Мой идеал офицера, командир, друг, любовник… и вы же сами всегда говорили, что по горло сыты любой политикой. Солгали, получается? — Я отвечу тебе. Но сначала введи ему антидот, Негри. Ты ведь все выяснил, что хотел? Сам Эзар не успел выяснить еще очень многое, и в первую очередь — не разрешил своих сомнений: "Если ты, паршивец, считал меня преступником и бунтовщиком, мог бы сказать это мне в лицо, а не вилять и не прятать парализатор в кармане; все честнее было бы. Почему ты этого не сделал, Ник?!" Однако это был бы уже не вопрос, а упрек. И вообще, сейчас была его очередь говорить. Звякнул инъектор. Нильс выдохнул и ссутулился; явно хотел бы спрятать лицо в ладонях, но наручники мешали. — Я не жду от тебя ответа. Но требую, — Эзар сделал ударение на это слово, — чтобы ты меня выслушал. Я не хотел лезть в политику, она сама пришла ко мне на дом. Мне предложили взять власть как одному из немногих выживших Форбарр после той самой резни, в которую ты не веришь. Юрий доказал на деле, что он — безумец, клятвопреступник и убийца. Поэтому он не заслуживает ничьей верности и больше не правит этой страной. А не потому, что бежал из дворца, бросив все регалии… и Аудиторские цепи, кстати, тоже. Ты прав, двоих императоров быть не может. Император — я. — Я ждал, что вы скажете что-нибудь в этом роде… — Значит, ты проницательней меня. Я не знал, что ты так поступишь. — Что со мной теперь будет? — Нильс Эбернетти поднял голову, посмотрел тоскливо. — Как и когда?.. — Я приехал сюда, не имея в виду перспективу публичных казней. Негри? Что скажешь? — Задержать до полного выяснения обстоятельств, по возможности использовать, — незамедлительно ответил шеф СБ. — Вы ведь не требуете от меня незамедлительного решения, сэр? Тогда… нет, арест не подойдет, даже домашний. "Поводок", пожалуй. Негри раскрыл принесенный с собой чемоданчик и, подумав, извлек оттуда массивный металлический браслет с кодовым замком. Несколько минут он колдовал над этим образчиком технической мысли, добившись от него нескольких миганий и попискиваний, а потом защелкнул его на левой руке арестованного, под рубашкой, чуть пониже локтя. — Принцип действия знаешь, Эбернетти? Напоминаю: здесь маячок, контур самоликвидации и контроль расстояния до приемника, приемник будет у твоей охраны. Не глупи, не пытайся бежать или тем более копаться в нем — второй руки лишишься. Ясно? Никаких несанкционированных передвижений, никаких лишних разговоров. Пока побудь в комнате, жди моих дальнейших распоряжений. Негри — прагматик. Посчитает ли он, что четвертование бывшего собрата-офицера наиболее прочего отвечает интересам имперской безопасности или что, наоборот, полезней нападавшего простить и забыть, в любом случае он спокойно принесет Эзару свое решение и будет отстаивать. С фактами и выкладками. Переубеждать его обычно бывает дьявольски сложно. Всегда, конечно, остается возможность приказать, но ее Эзар приберегал на крайний случай. А вот лейтенант Эбернетти, увы, не прагматик. Скорее идеалист с преувеличенным почтением к закону и порядку и совершенно дремучими провинциальными представлениями о том, что нынче творится в стране. И обращаться с законником надо соответственно, немного пафоса здесь лишним не будет. — Ты хотел получить императорский приказ, Нильс? Вот он: ни шагу в сторону без разрешения, даже если на замок бомбы начнут падать, и исполнение в точности любого приказа шефа моей СБ. Я, Эзар Форбарра, желаю и требую от тебя полного и добровольного содействия следствию по делу о государственной измене. — Он сделал паузу. — Ну? — Есть, сэр, — тихо проговорил Эбернетти. Лицо у него было ошеломленным, а зрачки — расширенными, как при шоке. Император развернулся и вышел, Негри за ним. Навстречу им уже спешил с виноватым видом тот самый охранник, которого Эзар отослал караулить на улице. Ослушаться императорского приказа тот не смог, но толку? Негри, все время допроса сохранявший бесстрастную, почти вежливую физиономию, теперь наорал на своего СБшника от души, пока объяснял ему простую задачу — караулить дверь арестованного, так, чтобы самого караула видно не было. — Эта твоя следилка действительно не позволит ему отойти от охранника ни на шаг? — усомнился Эзар, когда они подходили к флигелю. — А, маячок… И вас впечатлило? А если бы я ему под кожу жидкий маркер загнал, вы бы тоже поверили? Нет у нас таких технологий, эх, и денег на них пока тоже нет. Но прибор хотя бы даст мне знать, где сейчас наш шустрый лейтенант. А разобраться, какая именно половина мною сказанного — блеф, Эбернетти не успеет. Я начинаю разрабатывать самозваного Аудитора сейчас же. — Ты не опасаешься, что лейтенант предпочтет выход в окно? — Его показания я уже получил. А на тот свет есть пути куда вернее, чем переломать себе ноги, спрыгнув с третьего этажа. — Негри выдержал паузу. — И вы, кстати, только что попробовали прогуляться прямо по одному из них. Упрек был справедлив. Другое дело, что предвидеть случившееся было невозможно. Эбернетти всегда казался Эзару откровенным для прямоты, и как раз засады с последующим соблазнением он ждал бы от лейтенанта в последнюю очередь. — Кто же мог знать… Я полагал, что Ник — мой человек. В свое время мне случалось доверять ему и свою жизнь, и доброе имя. Негри неожиданно разъярился: — Сколько можно вам всем повторять, что такого понятия, как "свой человек", больше не существует! Сейчас "ваши люди" благополучно воюют по обе стороны, стреляя друг в друга. Фронтовая дружба — это прекрасно, но пока я не убедился, что старый друг для вас безопасен, держитесь от него подальше. — Он понизил голос. — А если вам так неймется отгулять остаток свободы, дождитесь возвращения в столицу — я вам во дворец толпу проверенных девочек и мальчиков пригоню, на выбор. — Зарываешься, капитан! — гневно процедил Эзар. Шеф СБ, который и так переминался с ноги на ногу так, словно земля под его сапогами раскалилась, в ответ на императорский гнев только буркнул непочтительно: — Вы тоже не изволите сегодня держаться в рамках, сэр. Вот ваша охрана, разрешите идти?