closer to you

      Нет, Ханыль не могла представить, что в какой-то из обычных дней её обычной жизни снова увидит его перед собой. Она заметила, что он совсем не изменился внешне, разве что стал выше на пол головы, черты лица стали острее, а от пухлых щёк не осталось и следа. Девушка ловила себя на мысли, что часто возвращала свой взгляд к лицу молодого человека, с интересом рассматривая его, будучи вовлеченной в разговор с присутствующими людьми. Она с легкостью поддерживала тему разговора, но не могла похвастаться тем, что в голове так же легко могла усмирить разыгравшиеся мысли.       В очередной раз рассматривая молодого человека, её взгляд зацепился за руку, которая была забита полностью, она могла догадываться об этом, замечая, что рисунки не исчезали и под рукавом белой футболки. Соль немного наклоняет голову к низу, совсем немного улыбаясь, вспоминает, как будучи шестнадцатилетним мальчишкой отговаривал её от затеи набить первую татуировку, ведь "во взрослом возрасте об этом можешь пожалеть", а потом еще приговаривал, что никогда не сделает что-то подобное со своим телом, но что-то очевидно изменилось.       Девушка продолжает рассматривать его. Казалось, что Чонгук не обращает внимание на нее, несмотря на то, что она сидела буквально перед его носом. Нет, один раз он все-таки обратил свое внимание на девушку. Когда переступил порог дома её родителей. Сказал сухое и безразличное "привет". И все. В ту же секунду девушка ощутила легкую обиду, которая появилась еще в детстве и, казалось, просилась наружу сейчас. Несмотря на всю неприятность встречи с бывшим другом, она все равно пыталась узнать какую-либо информацию о жизни парня из разговора их родителей, понимая, что от него самого и слова не услышит. Он сидел спокойно, скучающим взглядом изучая гостиную, в которой они находились и пил виски, которым учтиво поделился отец девушки. Иногда татуированными пальцами правой руки отбивал о стол какую-то мелодию, из-за чего Ханыль обращала внимание на то, как под кожей двигались жилки. Молодой человек без особого энтузиазма отвечал на вопросы, которые задавали ее родители, моментами демонстрируя свое нежелание отвечать. Не хотел, но отвечал.       Девушка не специально зацикливалась на голосе молодого человека, отмечая, что пусанский акцент исчез, но и без этого его голос был грубее, чем раньше. Да, десять лет назад всё было по-другому.               Он постоянно облизывал свои губы, в перерывах от разговоров и игрался с дурацким пирсингом на губе. Может быть, он и не был дурацким, но было проще переживать эту встречу, называя какую-то мелочь в парне дурацкой. Ханыль отметила, что в ушах было довольно много проколов. Особенно она удивлялась тому, как в мочке правого уха расположились серьги-кольца от самого большого к маленькому. Еще Ханыль взглядом цеплялась за проколотую бровь, когда парень зачесывал мешающую челку. Возможно, где-то в глубине души, девушке симпатизировал такой образ парня, но признаваться в этом она не была готова.       Всё внимание взрослых людей было приковано к нему. Его родители хвалились, делая акценты на том, что их сын известный архитектор в Сеуле и как много зданий он успел спроектировать. Он еще и краснеет. Она вообще-то тоже за эти 10 лет добилась многого и хотя бы то, что она окончила университет с отличием в сфере дизайна достойно похвалы за этим столом.       Шумно выдыхая, девушка вспоминает, как они в детстве могли в любой мелочи пытались одержать первенство, мечтая добиться от взрослых похвалы, но первым всегда был именно он. Первым начал ходить. Первым получил пятерку. Первым поцеловался. Первым стал старостой. Первым потерял девственность. Первым попробовал алкоголь. Везде и всегда. Черт, опять этот говнюк забирает все лавры себе.       Фыркает, откидывается на стул, скрещивая руки на груди, хмуро осматривает парня, пока тот в свою очередь нагло пялится в глаза, ухмыляясь. Будто он знает, о чем девушка думает прямо сейчас. Вот же козлина.       Ему всегда льстило, что взрослые обсуждали зачастую его успехи, когда они собирались все вместе и он всегда так же смотрел на нее. Даже когда он не присутствовал на застольях, речь всегда была о нем. Нет, конечно, ее родители хвалили девушку, и делились успехами, но в кругу других людей главной персоной для обсуждения был именно он. Ей казалось, что будучи взрослой, таких вещей с ней будет происходить меньше. Думала до тех пор, пока вновь не оказалась в одной компании с ним. - Ваш новый дом уже достроен? Недавно проезжал мимо и заметил, что отделку закончили. - спросил отец девушки, задавая новую тему для разговора.       Семья Чонов 10 лет назад переехала в Сеул, чтобы раскрутить ресторанный бизнес где-то еще кроме Пусана. На данный момент у них имеются рестораны в крупных городах. Они усердно трудились, обеспечивая своему сыну хорошее будущее, а себе беззаботную старость. Год назад они вернулись в Пусан с концами, поселились в арендованном доме и купили землю для строительства собственного дома. Но даже с их переездом, семьи продолжали поддерживать связь друг с другом, приезжая в Пусан несколько раз в год. Он тоже приезжал, первые пару лет, а потом исчез из ее жизни. Не перезванивал, когда она просила, говоря с автоответчиком, затем и вовсе заблокировал ее номер телефона. Девушка быстро осознала, что у него новая жизнь, в которой ей нет места, и пресекла попытки поговорить с Чонгуком. - Да, осталось разобраться с дизайном комнат и можно заезжать, - мужчина хлопнул в ладоши, широко улыбаясь. – мы, правда, хотели попросить у Ханыль помощи в этом. - Что? – девушка вдруг опешила, в удивлении поднимая брови, когда услышала свое имя. Казалось, что она срослась со стулом, пока выслушивала доблестные комментарии в сторону парня. Она подается вперед, кладя руки на стол, забивая на парня, который продолжил смотреть на нее. - Мы хотели пригласить тебя в качестве дизайнера. Твои родители говорили, что ты отлично знаешь свою работу, - уточнила госпожа Чон, кратко улыбаясь.       Теперь пришел ее черед краснеть, и прикусывать губу, чтобы щеки не треснули от улыбки. - Да-да, я смогу вам помочь, - она кивнула, рассматривая мужчину и женщину.       Под вечер взрослые переместились на удобный диван, обсуждая разные вещи, при этом громко смеясь. Ханыль была рада наблюдать за этой картиной, мельком осматривая лица своих родителей, и улыбалась. Они были несомненно рады, что друзья возвращаются в Пусан и ждали этого с нетерпением. - Чонгук, помоги Ханыль убрать со стола, - госпожа Чон привлекла внимание парня, который расслабленно сидел на диване, поглядывая телефон. - Не стоит. Вы все-таки у нас в гостях, - Ханыль вертеть головой, показывая, что помощь ей не нужна. Даже если бы и нужна была, то не от него. - Чонгук.       Голос госпожи Чон стал на полтона грубее, заметив, что Чонгук все еще сидит на диване, явно показывая свое нежелание помогать, но как примерный сын встает и подхватывает тарелки со стола, направляясь в сторону кухни. - Спасибо, дальше я сама.       Ханыль складывает все тарелки в раковину, чтобы позже их помыть. Старается даже добродушно улыбнуться Чонгуку, надеясь, что парень действительно свалит из кухни. Но он остается на месте, задом опирается на край стола и складывает руки на груди. Она замечает, как Чонгук с интересом осматривает помещение, как будто оценивает что-то.       - Ты проектировала дизайн вашей кухни? – он перестает осматриваться, обращая свое внимание на девушку, которая успела развернуться и отзеркалить позу Чонгука. - Да, - она все еще пытается быть милой, немного улыбаясь, отвечает на вопрос. Чонгук смотрит прямо в глаза, немного наклоняет голову в бок.       В следующую секунду Чонгук усмехается, направляется к выходу из кухни и добавляет: - Надеюсь, над дизайном дома моих родителей ты постараешься лучше. Козел.