Пулю тебе передали

Светает. Ещё нет шести. Хайди сцеживает зевок в ладонь. Ему, на самом деле, не то чтобы хочется спать — просто в дороге укачивает, и он кое-как сдерживает желание облокотиться на Кри. Его ребят двое всего, дело-то почти самое обычное. Было бы прям самое обычное, если бы не тот, кого они вывозят. Кри сидит рядом. Эндж погоняет сонную лошадь. Встаёт солнце. Клеш доёбывает Диамкея, полулежащего на дне повозки. В принципе, обычное его — Клеша, то есть — состояние. Кого-то доёбывает. Хайди бы порадоваться, что Диамкея, а не кого-то из его ребят. Но в груди сердце не на месте. — Он тебя хоть слышит? — Хайди хлопает пацана по плечу. Клеш отмахивается. — Да вон, глазами туда-сюда бегает, а, — и воркует дальше над своим-непонятно-кто-он-там. Лезть в семейную драму Хайди меньше всего хотелось; про это разговаривали-то только шёпотом и у себя дома. Хайди, по правде, считал, что не стоит вообще говорить. Что творится у Клайда дома и как его ручную тварь — жену? любовника? кого, блять? — занесло до предательства — дело Клайда и немного Клеша, и всё. Хайди предпочитал не лезть. И своих парней этому учил… и девок тоже. Сегодня, вон, одни девки с ним поехали — самые стойкие после попойки остались. Хайди, конечно, сам добро дал бухать, перед неделями повышенной готовности-то... но, сука, как все вчера нажрались. Спасибо, работа сегодня хуйня. Ничего страшного, что их мало, что с Хайди девки да бешеный малолетка. У Диамкея наручники зачарованные, крепкие, запястья сцеплены за спиной. Диамкей потасканный, только из подвала выведенный, весь больной и слабый, а ещё от солнца ничем ему лицо не прикрыли. Вряд ли что выкинет. Едва ли сможет. Кри сегодня, как всегда, в своей отвратительной шляпе с перьями, вторая с ними Эндж — новенькая, считай, молодая ещё совсем. Эндел Найтманара, так-то. Какая-то от начала и до конца городская девочка, если бы её не Кри привела, Хайди бы в жизни не поверил, что эта пигалица что-то может. Ну, знаете, ошибся, чуйка иной раз всех подводит. Эндж хороша оказалась, и единственное, что Хайди в ней напрягало — любопытство. Не такая у них работа, чтобы спрашивать, за что с человеком так. Приказ есть приказ. Она, вроде как, плюс-минус ровесница Клеша. Вроде как, уже убила мужа и попала в ссылку, а не в тюрьму, потому что её присяжные оправдали. Хайди не особо вдавался в детали. Убила так убила. Значит, было за что. Эндж правит лошадью довольно умело, поэтому позволяет себе постоянно оглядываться. Смотрит на Кри и Хайди, потом на Клеша и Диамкея. Кривится, отворачивается. Через две минуты — повторить. Хайди хочет пошутить, что по ней часы сверять можно, но ему слишком лениво. Спать хочется. Он всё-таки облокачивается на плечо Кри, та ёрзает, достаёт сигареты. Они уже у самых окраин, почти выехали из города, а там чуть-чуть ещё и всё. До шахт ходить не будут, ясное дело. Клайд, конечно, отдельно сказал, чтобы они с Диамкеем не совались под каменный свод, но Хайди и сам не дурак. Эта тварь в темноте — сущий пиздец, живое оружие. На солнце же… Диамкей опускает голову, пытается спрятать быстро обгорающее лицо за сальными волосами. Клеш почти нежно поправляет ему пряди. Цепко хватает за подбородок и заставляет смотреть на себя — и сел, сука, так, что солнце прямо в глаза Диамкею светит. Хайди думает — у засранца хорошая фантазия. Потом думает — Кри заёбанная какая-то, вон, курит вторую подряд. — До поворота же? — уточняет Эндж. Хайди машет рукой. — Нет, ещё минут пять подальше. Да ты веди главное, я приторможу, — Хайди ближе наклоняется к Кри. — Ты никакая совсем что-то. — Я ещё не протрезвела, — она разводит руками. Хайди вздыхает. Знает — пиздит же. Он сам видел, что Кри не пила почти. — Нормально. Когда ещё посмотришь, м. Она кивает на Клеша. — На пиздюли? Умоляю, когда угодно, — отвечает Хайди тихо и садится чуть ближе. Пацан вешает Диамкею ключ от наручников на шею. Ключик тоже зачарованный и наверняка после того, что Альцест сделал, тоже жжётся. Болтается спереди, как нательный крест, а руки-то сцеплены за спиной. Тяжело выпутываться будет. Впрочем, его проблемы. Если эту тварь развязать, он скорее всего вцепится и покалечит, а Хайди такого вот не надо. Пусть сам. На дороге трясётся повозка. Они едут молча, потом Хайди командует остановку. Кри сходит первая, Эндж, сидевшая на козлах, спрыгивает и идёт лошадь погладить. Клеш хватает Диамкея за шиворот и тянет, протаскивает по дну. Тяжело роняет на землю — Диамкей весь дрожит, шарахается, пытается заползти под повозку, в тень. Молчит, сука. Какого хера он заткнулся? С самой ночи же молчит, ещё как палец ему рубили. — Ну, пусть съёбывает? — уточняет Хайди. Клеш мотает головой, на секунду отпускает Диамкея — только чтобы схватить за волосы. — Разговор у нас есть, — наклоняется к чужому уху, но почти кричит. — Слышал, а, сука? Раз-го-вор. Диамкей молчит. Смотрит с такой ненавистью, что Хайди — просто на всяких случай! — достаёт пушку из кобуры. Он, так-то, пушки не очень любит. Но с Диамкеем лучше шмальнуть с расстояния, чем в рукопашную лезть — сломает и не заметит, даже после того, как ему выжгли ману. Хайди не знает толком, что он мог раньше. Никто не знает, наверное. Кроме Клайда. Клайд всегда обо всём в курсе, всё уже заранее продумал и сделал план. Он умный мужик, у него под крылом хорошо. Клеш достаёт сигарету, просит Кри подкурить, делает первую затяжку. Диамкея держит за волосы, пинает, когда тот пытается дёрнуться. Зло шипит: — Не выёбывайся, сволочь, — у него костяшки белеют, так сильно сжимает кулак. Тащит по земле вдоль дороги, наверное, с метра два, и Диамкей не шибко находит, как и за что цепляться. Сжимает кулаки. Одна рука у него перемотана, на тряпке всё ещё кровь. Палец рубили. Хайди смутно припоминает — это какая-то азиатская традиция, что-то, что Клайд с собой привёз. Делал он так редко… но делал, и однажды Хайди самому довелось палец хреначить какому-то мужику. Отсюда, с поворота, видно город. Совсем недалеко вывезли. Клеш ставит Диамкея на колени, садится на корточки напротив, заглядывает ему в лицо. Цедит: — Вот ты бы знал, как тебе повезло, что отец заступился, а. Иначе я бы очень-очень много что мог сделать. Диамкей улыбается в ответ. Клеш бьёт его по лицу наотмашь. Тянет за воротник перешитой рясы, и нитки просто лопаются нахрен, получается открыть плечо. Оно белое-белое и покрытое шрамами. У Диамкея вообще всё в шрамах, кроме мордахи. К этому белому-белому плечу Клеш прижимает сигарету, не туша — оставляет маленький ожог. Хайди не может отвести от расправы взгляд. Опирается на какое-то дерево плечом. Рядом стоит Кри, устало зевает — она не спала, вроде как, почти сутки, если Хайди правильно посчитал. Ещё, вроде как, была речь о том, что она скоро к сестре поедет. Вроде как на свадьбу, но может и на годовщину какую, может, и на крестины. У Кри большая семья, она сама теряется, если спросить, сколько у неё родни всего. Хайди — конечно же, держа руку на пульсе и на пушке — спрашивает: — Так что с поездкой думаешь? Она затягивается. Отворачивается от происходящего пиздеца, не смотрит, как Клеш едко смеётся, одной рукой держит Диамкея за горло, а во второй у него зажата сигарета. Хайди смотрит. Считает ожоги. Один — за левым ухом, второй — над ключицей, третий тоже, четвёртый опять на белом плече. Клеш давит сигаретой так, что она сгибается, бумага рвётся, сыпется табак. Конечно, огонёк тухнет. Диамкей на последний раз сдавленно хнычет и дёргается, но перестаёт, когда ему снова пощёчину отвешивают. Замирает. Только сжимает кулаки, пытается царапать собственные ладони — не выходит. Ногти ему повыдирали нахрен. Хайди бы не только ногти повыдирал, будь его воля, но Клайд очень скоро сказал, что смысла тратить время на пытки нет. Что Диамкей рождён в боли и из боли, так что похуй ему совсем на все эти потуги. Так вот сказал — а потом приказал запереть в одной из крохотных камер и не проверять его. Не кормить. Не поить даже, и Хайди сначала даже подумал, что это типа казнь вот такая будет, ну вроде как за предательство. Но тварь — даже без маны — осталась тварью. И выжила. Кри револьвер в руке держит, цепко хватается за рукоять, палец на предохранителе. Хайди знает — ей не страшно, а просто скучно. Скучно смотреть, как пацан Клайда сходит с ума. Скучно смотреть, как людей пиздят до кровавого кашля, скучно, когда расчленяют и топят в болоте, пытать ей уже надоело, просто ску-ко-ти-ща. Такой уж Кри человек. Так уж вышло — они оба такие. Они на весь пиздец по молодости уже насмотрелись, ну, чему удивляться-то? Это Эндж смотрит ещё иной раз ошалелыми глазами, но и она скоро привыкнет, ей будет так же обыденно и скучно. Хотя у Клеша хорошая фантазия, так-то. — Ну что ты отворачиваешься, Кеи! Солнышко вон какое ласковое! — Каждый ебучий раз, — шепчет Кри одними губами. — Каждый, сука, ебучий раз. Клеш злится, наверное. На Диамкея он и раньше-то злился постоянно, а сейчас есть за что. Побег «вроде как жены» из дома после исцеления от одержимости, стрельба в суде вместе с проклятыми. Попытка загрызть нахуй. Хайди видел шрамы на чужом плече. Хайди и обрабатывал Клешу плечо после суда — зашивал рваные раны от клыков, разводил ему зелье привычными движениями, слабо-слабо сделал, чтобы кровь унять, но оставить рану зажить до конца самостоятельно. Не дёргать лишний раз организм, дать ему самому исцелиться, коль уж время есть — всё по рекомендациям Виверны о первой помощи. И у Клайда шрамы Хайди тоже видел, конечно. Просто никогда не лез — взрослый мужик, чай, сам разберётся. Жена у него пизданутая, говорите? Да Хайди плевать. — Кри, приём. Живая? — Не поеду, — Кри пожимает плечами, выдыхает дым. — В жопу её свадьбу, честное слово, затрахали они меня уже. — Ну, сестра всё-таки, — неловко мнётся Хайди. — Я бы с Клайдом догово… — Ага, шестая, — Кри морщится. — И выходит замуж второй раз. Не поеду. У меня работы завались. — А, кстати, — немного настороженно говорит Эндж и кивает на Клеша. — Клайд вот этим заниматься сказал? Она тоже не выпускает из рук револьвера. Кри ей улыбается, достаёт новую сигарету, затягивается от окурка. — Клайд сказал вывезти, — объясняет Хайди. — И выкинуть около шахт. День же, куда он ещё попрётся. — А потом будем хуярить, — Кри зевает. Она такая уставшая. Хайди хочется поскорее отвести её домой, но дёргать Клеша он не решается. — Кто-то из них объявится. Или те двое, или Зак. — Зак? — переспрашивает Эндж. — Он же это… с апелляцией дрочится? Хайди фыркает. — Он всем мозги сожрал, мол, мы человека пытаем, да в черте города, как же так, — разводит руками. — Дрочится или нет, но в дело с проклятыми точно влез. — Скорее всего, в апелляции ему отказали, — Кри пожимает плечами. У неё скучающий вид, но под всем этим и под двумя кофтами — мерзлячка — она сплошное напряжение. — Хотя если и нет, с оружием Зак не думаю, что завязал. Хоть ставить готова, что пушки он подогнал сам, а Клайду рассказывает, мол, спиздили. — Этот завяжет, как же, — Хайди передёргивает. От чужого «ну-у допустим» у него, например, мурашки по коже до сих пор. А он не из нервных. Для Эндж, которая его почти не застала, он поясняет: — Мужик дрочит на всё, что может калечить, а если оно ещё и бахает… короче, дело всей жизни у него — пушки клепать. Такие из работы не уходят. — Так у него же сын, не? — Эндж смотрит на Диамкея и Клеша, не отрываясь. Клеш тянет ублюдка за волосы, запрокидывает голову и снова заставляет смотреть на солнце. — Ребята говорили, Клайд поэтому ему уйти дал. Диамкей дёргается, жмурится, урчит стрёмно — но губы поджимает и ничего, совсем ничего не говорит. Странно. Хайди всё более нервно стоять и смотреть. Диамкей молчит. Этот-то. Молчит. — Ой бля, он его не видел ни разу, — Кри машет рукой. Довольно затягивается, прикрывает глаза, затягиваясь. Она сегодня очень много курит, точно случилось что-то. Хайди решает обязательно спросить потом. Вроде не из-за сестры, если бы она правда хотела поехать, то сказала бы. И Хайди, и самому Клайду. Так-то, она одна если уедет, слежка не наебнётся. Ребята им на что, блять. Нажрались вечером как в последний раз — а дальше всё, повышенная готовность. — Его же сослали раньше. Хуй Зак клал на сына, на девку свою, что там ещё он затирал, Хайди? — Ну вот примерно так всё. Апелляция, шанс выехать да семью проведать, — Хайди вздыхает. — Только, ну… ладно, плевать. Если Клайд отпустил, пусть катится куда хочет. Снова глазами возвращается к Клешу и тому, какую хуйню он выкидывает. У пацана зачарованная — вроде на коррозионную стойкость — пуха. Диамкей сильно дёргается, когда ствол касается виска, и чуть ли не заваливается набок — подёргайся, стоя на коленях, тыкаясь ими в гравийную насыпь, ага. Хайди хочется утащить у Кри сигарету, но она будет ворчать. И без этого все тащат. Клеш едко улыбается. Воркует: — Ну что же, не вступай в ближний бой, а? — Диамкей отворачивается. И, сука, молчит. — Пасть открой, блять! Клеш от его игнорирования звереет. Он вообще не особо терпеливый, так-то. Вспышки ярости, ноль сострадания, но комплектом — реально пиздатый навык приспосабливаться да мозги на месте стоят. Если вспомнит, что думать надо, даже умудряется очень умные вещи выдавать, и Клайд к нему иной раз прислушивается. Хайди до сих пор помнит, как пацан в четырнадцать-то им утечку нашёл. Ну, утечку, которую они, дохуя взрослые и опытные, два месяца найти не могли, тьфу. Клешу понадобилось четыре дня. — Что, даже очередной хуйни мне не скажешь? — он дёргает Диамкея за волосы, крепко держит, не даёт отодвинуться от зачарованного ствола. — Вот так теперь, а? Всё заткнуться в подвале, нахуй, — резко пинает, попадает по животу. — Не мог! Сука! Какой же он жадный до крови. Хайди недавно про такое читал — то есть, Кри ему читала — когда в больницу умудрился угодить — ну, было дело, сотряс. У Виверны в травме там всякие брошюрки, ещё книжки есть, но только медицинские. Их Кри и читала, когда пришла проведать. — Эй, Хайди!.. В общем, на голову Клеш ебанутый, видимо. Не то чтобы Хайди был удивлён. — Что? — Кри тыкает его в бок. — Что застыл? — Да смотрю, чтобы не убился. Ему же плечо рвали уже, ну и… — Хайди сжимает пушку крепче. — Не дай Бог, короче. Клеш приставляет Диамкею ко лбу револьвер. Говорит: — Знаешь, что с тобой будет, если в мясе кусочек зачарованного металла застрянет? — Да чё ублюдок сейчас сделает, — Кри пожимает плечами. — Не парься. — Ой, сама схватилась за пуху!.. — Нам, может, вмешаться? — Эндж осторожно трогает Кри за плечо, та лениво отмахивается, но сжимает рукоять револьвера сильнее. В любой момент готова стрелять. Хайди разводит руками. У него на поясе ещё зелья висят, Клайд дал. Уж если что пойдёт не так… но правда же, не после этих двух месяцев Диамкею в драку лезть. Он едва на ногах-то стоит, по правде говоря — Хайди его из подвала наружу вытаскивал за шиворот, едва ли не нёс. Впрочем, это Диамкей. Он мог и из вредности все углы своей тушкой собрать. — Да пока не надо. — А Клайд не сказал его просто в шахту закинуть? — Ну, сказал, — Хайди вздыхает. — А теперь иди и объясни это Клешу. Мы посмотрим. — Это ведь так больно, Кеи, а, — почти заворожённо бормочет пацан, аж жуть берёт. Эндж зябко поводит плечами, хотя вряд ли ей холодно. Скорее неприятно. Хайди хлопает её по плечу, тихо говорит: — Не смотри, если тошнит. — Работа такая, — так же тихо отвечает ему Эндж. Клеш тычет револьвером куда-то под подбородок, запрокинув голову Диамкею. Смотрит сверху вниз, охренеть какой довольный. — Клайд на тебя даже патроны зачарованные не жалеет. Вот ты его довёл, сука. Замахивается. Бьёт, не рукой, нет, и не кулаком даже — этим самым зачарованным револьвером. Рукоятью пиздит. У Диамкея течёт кровь из носа. — Просто представь, — тихо говорит Клеш. — Представь, а. Вот всажу я в тебя парочку, ты от такого не сдохнешь жеж, — Диамкей отворачивается, насколько может, и прикрывает глаза. — Но будет так больно. Мы все и рядом не стояли, Кеи, верно? Без маны-то жжётся, да? — А Клайд ему разрешил зачарованные брать? — Хайди склоняется к уху Кри, тихонько шепчет, чтобы не слышно было. Кри в ответ слабо пожимает плечами, потом качает головой — «не знаю точно, но думаю, что нет». — Вот сучонок!.. Клеш, мать его, с фантазией. С очень-очень хорошей фантазией. — Знаешь, есть мысль, Кеи. Давай-ка сыграем, а? — смеётся. — В догонялки. Сможешь добраться до шахт раньше, чем я тебя подстрелю? Диамкей кривится. Смотрит так, как будто убить хочет, дёргает руками. Зубами, кажется, скрипит — но молчит, ублюдок! На секунду у Хайди замирает сердце, потом он вспоминает — тварь явно не в состоянии драться. Это после суда он себя неплохо чувствовал. Сейчас? — Не переживай, я тебе дам фору. Так, как может себя чувствовать человек, которого пытали и морили голодом два месяца. Не опасен он, короче. Молчит только вот. Какого хуя заткнулся, спрашивается. — Ну так что, а, — почти ласково говорит Клеш, наклоняясь к чужому уху. Диамкей крупно вздрагивает и, как может, отстраняется. Как может — потому что Клеш всё ещё держит его за волосы. — Побежали? И как только его отпускают, Диамкей срывается с места. Шатается, босыми ногами несётся по гравийке, шарахается за первые же кусты. Там дальше склон — с него скатывается едва ли не кувырком, тяжело поднимается и снова бежит. Гремит выстрел. Кри прикрывает ухо рукой, морщится — голова болит у неё, что ли? Пацан не по Диамкею стрелял, а просто в дерево. Явно не пытался даже попасть, так, шума наделал. Хайди чешет в затылке и смотрит в сторону шахт. Уёбка уже не видно. — Почему он молчал? — А? — Клеш на него оборачивается. — Ну, это же Диамкей, — поясняет Хайди. — И никакой хуйни не сказал. За всё… ну, сколько мы его везли-то. — Да палец во рту заныкал, — Клеш смеётся. — Отец сказал забить, пусть тащит, мол. Может, пришить попробовать хочет, может, сожрёт, а. — пожимает плечами и весело пихает Хайди в бок. — Вот и заткнулся. Клеш пинает шишку, проезжается ногой по гравийке и идёт обратно к телеге. На ходу ругается: — Может же, блять, когда хочет. — Ты потом спать, как приедем, — дёргает Хайди Кри. Она ведёт плечом в ответ и снова, сука, затягивается. — Да какая это уже? — Да ты не считай. — Кри, блять, — Хайди вздыхает. Эндж заскакивает на козлы. — Ладно, потом. Кри кивает. Потом тихо говорит: — Дурной у меня денёк, понимаешь? Хайди приобнимает её за плечи. Спрашивает: — Может, съездишь к сестре всё же? От города отдохнёшь. — Ой, да иди ты, — она заскакивает в телегу. — Лезь, быстрее поедем. И Хайди лезет. Когда устраивается — берёт Кри за руку, молча поддерживает, насколько может. Спрашивает у Клеша: — А Клайд что по поводу этого всего сказал? — он, конечно, распоряжение знает. Поэтому ребят вчера и пустил развлекаться — скоро работы дохуя. Просто интересно, что сказали Клешу и что он решит передать. — Тебе конкретно. — Да то же, что и всем, а, — Клеш пожимает плечами. — Следим, остальных ждём, Зака заранее не пиздим, а по факту только. В засаду сел, короче. Клайд… Клайд хитрый мужик, да и суетиться он не любит. Ожидаемо, что Альцест с его идеей носом рыть землю был послан… не то, чтобы нахуй, но очень далеко и очень надолго. У Клайда всегда есть план. Обычно такой, чтобы действовать максимально эффективно и на своей территории. — Пожалел Кеи, а. Трахнуть всё ещё хочет, наверное, — Клеш ржёт. Хайди кривится и машет на него рукой. — Знать ничего не хочу. — Нет, ну ты слышал? — Клеш машет руками, чуть не задевает Кри. Не извиняется — но отсаживается на другую сторону повозки, чтобы жестикулировать свободнее. — Ну вы слышали же, что отец сказал, когда началось только? — Лицо ему не портить, — Кри хмурится. Когда Клеш перебесился, а Клайд покурил и смог рассуждать здраво, работа палача досталась ей. Так что она лучше всех знает, что там Клайд про Диамкея сказал. — Мне тоже странным показалось. — Говорю же, — Хайди вздыхает, уже зная, что услышит. — Ебать собрался, а. Вот наверняка ходил же, пока сука в подвале сидела. Эндж оборачивается от лошади, они с Хайди пересекаются взглядами. Вместе вздыхают, пока Кри ржёт и снова затягивается. Протягивает пачку Клешу — пацан обожает сигареты у всех подряд тащить, даже когда свои есть, а Кри не против. Она сама по молодости такая была, чё уж тут. Таскала чужие сигареты и водку вечно, и ещё всех с ума сводила своими ногами. Это сейчас к женщинам в брюках попривыкли, те, кто при Клайде, по крайней мере. Сейчас никто не лезет. Хорошо это. — Ну мордаха реально красивая у него, — Кри облокачивается на Хайди. Они снова сидят рядом, а Клеш почти в полный рост — мелкий — вытягивается на соседней лавке. Зевает, достаёт записную свою и графитный карандаш, что-то помечает. Даже сейчас считает говно какое-то своё. — Я бы тоже трахнула. — Кри, ёб твою!.. — Хайди разводит руками. — Ну ты хоть на чужую жену не зарься!.. — Уже ничейная, а, — Клеш ржёт в голос. — Что не сказала-то? Устроили бы. Кри тоже смеётся, отмахивается — неудобно, мол, на полянке, это надо было идти, пока он в подвале сидел. Клеш в ответ снова шутит про отца. Хайди смотрит на Эндж. Смиряется с тем фактом, что ближайшие дни люди вокруг него про ёблю только и будут шутить, и руками разводит — извини, мол, Эндж, вот так у нас дела делаются. Эндж вздыхает, поворачивается к Клешу. — А Клайд правда разрешил зачарованные пули брать? — спрашивает с робким интересом. Кри хохочет в ответ, хлопает Хайди по бедру. Клеш спокойно отвечает: — Да как же, разрешил, ага, — губы кривятся в неприятной улыбке. — Подать надо правильно, ну и хоть с пустым барабаном, — зевает. — Прикинь, без маны с зачарованным куском металла в пузе ходить, а? Вот Кеи прикинул. И не надо по факту никаких зачарованных пуль. Хайди видит, как Эндж передёргивает, и вздыхает. Говорит: — Какая же ты сволочь всё-таки. — Какая, а? — ржёт Клеш. — С фантазией, сука. Клеш смеётся, но глаза у него пустые, а уголки губ дёргаются. Ему ужасно, ужасно мало. Хайди знает. Ему всегда мало. — Мне вот интересно, — Кри выдыхает в воздух дым, на её голос все поворачиваются. — А если всем насрать? Ну, не придёт за Диамкеем никто. Хайди пожимает плечами. — Клайд уверен, что придут, он без причин бы так не стал думать, — Клеш кивает, выбрасывает окурок за борт повозки. Кри наблюдает за этим очень-очень внимательно. — А если нет… ну, убьём его, наверное. Как Клайд скажет. — Всяко лучше смотреть за шахтами, чем по лесам тех двоих искать, — говорит Эндж и вдруг тоже просит у Кри сигарету. Пачка кончается.