осенний вечер

За окном дождь льет уже третий день, не давая солнцу и шанса пробиться сквозь серые тучи. Это нормальная погода для осени, она даже навевает некую атмосферу: хочется запастись кофе и взахлеб пересматривать поттера и сумерки, укутавшись в самый мягкий плед. И все эти цели Юра запланировал выполнить за те скромные свободные дни, пока Отабек гостил у него в России. В комнате царил уютный полумрак, на украденной с кухни табуретке стояла тарелка с остатками печенья и две кружки с еще горячим кофе - один с молочной пенкой и корицей, второй обычный черный фильтр. Ковер на полу был закидан самыми разными вещами, от носков и до журналов. Под тумбочкой лежал открытый тюбик коричневой хны, чудом не вытекшей из него полностью. За ним и потянулась смуглая рука, цепко ухватила и шлепнула холодную упаковку на спину Юры. — Бека! Такой момент сейчас будет, не мешай смотреть. На замечание Алтын лишь хмыкает и спихивает тюбик хны на плед, устраивается поудобнее и поднимает голову на небольшой экран телевизора. Сумерки Плисецкий выключил уже через десять минут, не вынеся драмы, и с гордым видом переключил их на Пиратов Карибского моря. — Юр, серьёзно? В какой раз ты уже пересматриваешь, не надоело? На экране на всю громкость орет битва, там и сям кто то стонет и плачет, но самое главное в самом центре экрана - свадьба Элизабет и Уилла. Сколько бы раз Юрий не видел этот момент, сколько бы раз показушно его не критиковал, все равно при просмотре каждый раз зависает с стеклянным взглядом. При Отабеке нет смысла стесняться. Только не после того, как пару месяцев назад они оба в обнимку навзрыд ревели с Титаника. Ногой Плисецкий пихает товарища в бок, чтобы тот не отвлекался, и вновь уютно устраивается на животе. Любимая футболка с леопардовой вставкой валяется на полу, вместе с остальным хламом, зато на юношеской спине расцветает "тату" — Отабек был припахан рисовать для него хной. Поверх ровного наброска паста ложится на удивление поддатливо, и, будь Юра немного усидчивее, рисунок вышел бы просто загляденье. Но приходится довольствоваться тем, что есть, а именно петляющей цитатой из паблика в ВКонтакте и знаком бесконечности на пояснице. Казаха такой выбор рисунка заставлял непроизвольно улыбаться, но вот Юрий казался максимально серьезным, считая себя верховным умом и гением. Хне требовалось какое то время, чтобы высохнуть, после чего ее нужно будет промакнуть влажной салфеткой и убрать излишки. Отабек лишь лыбу давит да ложится рядом, поддаваясь русской звезде и вглядываясь в телевизор. Юрин дедушка уехал на дачу еще пару дней назад, поэтому казаху остается дивиться, как под рукой подростка квартира еще стоит в целости и относительной чистоте: и соврет ведь, что не рад возможности остаться наедине с другом. Чаще всего их ночевки начинаются с громких фраз, по типу "го по пиву и девчонок позовем?" или "пойдем ночью на заброшку, искать слендермэна!", но неизменно заканчиваются на ночной кухне за душевными разговорами. Что уж говорить о том, что ничего из изначальных предложений выполнено так и не было: этим двоим хватит пачки сухариков и общества друг друга, чтобы хорошо провести ночь. после ежедневных тренировок хочется лишь отдохнуть в спокойной атмосфере. Убаюканный "нежной" музыкой титров, Юрий тянется, словно сонный кот, и переключает на следующую часть. Как внезапно по спине мажет что то влажное и очень холодное: Алтын все же выждал момент и вытер корочку хны с голой спины. Лицо его спокойно, но в глазах горят озорны огоньки, что заставляет Плисецкого сразу же растерять всю сонливость и броситься к другу, нависая над ним и гневно причитая. — совсем уже?! У меня чуть сердце не остановилось, Бека! Ну ты совесть то имей! В словах нет злобы или желания задеть, и весь концерт скорее для вида, чем ради скандала. И даже так фигурист не может удержаться от того, чтобы не обернуться и не посмотреть в настенном зеркале, как выглядит новое тату: ровные буквы зеркалят, но все равно видно, что получилось все просто идеально, как и было задумано изначально. — еще раз выкинешь что нибудь подобное и я тебя придушу во сне. А может, сна ждать и не буду. В синем свете светодиодной ленты зубы и глаза Юры светятся, что придает его словам зловещей атмосферы. Это никак не вяжется с тем, что укладываясь обратно, он ложится ближе к теплому телу Отабека, который в свою очередь накрывает его плечи рукой. Нежным прикосновением его ладонь очерчивает плечо и натягивает на него плед, чтобы Плисецкий вновь не завизжал от какого нибудь холодного предмета на коже. Алтын уже не обращает внимания на пиратов в телевизоре, сейчас его внимание сосредоточено на блондинистом злющем комке в его объятиях. Не спрашивая разрешения, он тянется и ловит губами теплый лоб, с характерным чмоком оставляя на нем поцелуй. Еще один на щеке, ниже, подбородок.. еще ниже спуститься целовать уже неудобно, поэтому лицо Отабек от гладкой кожи отрывает и с нескрываемой нежностью глядит в все еще слегка обиженное выражение Юры. Они оба знают, чего хотят. Оба знают, что хотят сейчас. Следующее прикосновение ловит уже тонкая юношеская талия, теплые пальцы казаха ничуть ее не раздражают, наоборот, посылают волны приятной дрожи. Юру всегда заводили эти руки, такие горячие и мягкие, они никогда не причинят ему боли. То, с какой трепетностью к нему относится Алтын каждый раз заставляет русского фигуриста внутри возноситься от удовольствия и грезить о следующей встрече. Мозг без труда прорисовывает в голове картины обнаженной сильной спины, точеный торс и смуглую кожу, покрытую лёгкими капельками пота. После многолетних тренировок это тело явно составило бы конкуренцию античным богам, и все оно было во власти Юриных рук, губ и желаний. — можно? — нужно. Голос Отабека срывается, становится глубоким и хриплым. Его терпение в таких вопросах кажется бесконечным, и это часто выводит Плисецкого из равновесия. Светлая копна волос свешивается с кровати, а ее обладатель роется в сумке казаха, выуживая из нее тюбик лубриканта и презерватив. Через плечо кидает тюбик в уже успевшего стянуть кофту Алтына, а дальше возится с упаковкой, открывая презерватив непослушными от волнения пальцами. Его протягивает уже аккуратно, придерживая двумя пальцами и отворачивая лицо. Как бы Юра себя не убеждал, но его до дрожи заводит, каким сдержанным и спокойным Отабек выглядит во время предварительных ласк: юноша может лежать бревном и просто наслаждаться тем же фильмом, пока его без вопросов растянут и подготовят, всего покроют влажными поцелуями. А главное, все это без единого писка или жеста нетерпения с чужой стороны. Иногда голодной, еще не привыкшей к таким ночевым душе хочется встряхнуть друга и закричать ему, чтобы он действовал более страстно и развязано, не обращался с Плисецким, как с хрупкой куклой, но все возмущение тает так же стремительно, как Алтын приступает к самому главному. Так же стремительно, как Юра сейчас остается без белья. Все еще лежащий на животе лицом к горящему экрану, он лишь и может, что что-то буркнуть и уткнуть нос в сложенные перед ним руки. Пригретая кожа покрывается мурашками, стоит смуглым рукам ее обнажить и огладить. Бледные ягодицы сначала разводят в стороны и, словно дразнят, щекотят самым кончиками пальцев, едва касаясь. "Пытка" прекращается, стоит Юре сдавленно промычать "хватит!". В одном лишь слове собралось все возбуждение и нетерпение русского фигуриста, так что Отабеку понятно сразу: если он прямо сейчас не перестанет, то его просто возьмут самого. В возможностях Юрия никогда не стоит сомневаться: не зря он чемпион. И медаль выиграет, и друга нагнет. Смазанные вязкой жидкостью с цветочным ароматом пальцы оглаживают складку меж ягодиц, давят на чувствительный вход и медленно толкаются внутрь. Двух пальцев достаточно, чтобы худое тело под Алтыном вздрогнуло и прогнулось навстречу, рвано вздохнув. Отабек растягивает его бережно и аккуратно, двигаясь хоть и настойчиво, но не быстро. Он успел хорошо изучить каждую точку на Юрином теле, поэтому чтобы отвлечь его от по началу болезненных ощущений, достаточно лишь свободной рукой огладить горошины груди, пока другая вводит третий палец. Комната заполняется характерным чавканьем и хлюпаньем, тихими, старательно сдерживаемыми стонами. В голове Юры все смешалось, а фильм заглушился на фоне ощущения нежных пальцев в себе. Расфокусированный взгляд быстро прикрыли веки, пока со стороны юноши послышалось новое указание: для него даже не требовались слова. Плисецкий двинул бедра на встречу растягивающему его фигуристу, показывая этим все свое нетерпение. Дважды повторять не было нужды, и уже через мгновение Юра почувствовал, как пальцы покинули его тело. Растянутое отверстие ноюще сокращалось, а сам Плисецкий вздохнул удовлетворенно - если тело покинули пальцы, значит скоро их заменят чем нибудь другим. От стен отразился удивленный вздох, когда Отабек одним легким движением перевернул Юру на спину и заглянул в его лицо, ища в нем хоть намек на недоверие или нежелание. Но обычно раздраженный и злой, сейчас блондин был больше похож на котенка, которого дразнят сметаной, но попробовать не дают. Через пару секунд он оценил их позу и с тихим фырканьем обвил бедра мужчины тонкими ногами, а руками дотянулся до плеч и, зацепившись, рванул их на себя. Без слов Алтын навис над ним и лишь одарил теплой улыбкой, приспуская со своих бедер брюки вместе с бельем. Возбужденный орган мазнул по все еще влажной от смазки ложбинке, добавляя ко всему еще и естественный предэякулят. — Бека, если ты прямо сейчас не.. Блондинистых волос коснулось горячее дыхание, когда казах наклонился и накрыл губы Юрия своими. С первого взгляда невинный поцелуй быстро углубился, позволяя двум голодным языкам наконец исследовать рты друг друга после долгой разлуки. Не желая и дальше мучить тело под собой, Алтын начал медленно входить, одной рукой придерживая тонкую талию. Поцелуй проглотил протяжный стон, сорвавшийся с губ обоих молодых людей. Почти не чувствуя боли, Плисецкий остраняется от поцелуя и молча кивает, мол, можно двигаться. Голубые глаза влажные, губы припухли и раскраснелись, но этого всего все равно мало, чтобы почувствовать себя довольным. Изящные руки нагло гуляют по телу Отабека, щипают и пробуют, гладят соски и сжимают твердые ягодицы. Особенно Юре нравиться дергать за темные пряди волос, такие мягкие и поддатливые. Не сказать, что Алтын особо против этого: ластится к любимым рукам, словно кот, да только вздыхает на ухо Плисецкому, медленно толкаясь бедрами. Переполненный эмоциями Юрий не привык сдерживаться что в повседневной жизни, что в сексе. Комната наполняется его жадными вздохами и протяжными стонами: иногда Отабеку кажется, что он может спустить лишь от этих прелестных звуков. Для двух фигуристов, слипшихся телами и переплетающихся языками не существует ничего, кроме друг друга. От света ленты уже рябит в глазах, но руки заняты куда более приятными и важными делами, чтобы переключить ее. Бедра Отабека все быстрее шлепаются о мягкое тело, ритм уже давно сбился, а толчки стали резкими и хаотичными. Накрывая подрагивающего от приближающегося оргазма Юру собой, казах придавливает его к безнадёжно смятой постели и сжимает в объятиях. а тот и рад только: из последних сил тянется к его плечу и вцепляется в него зубами, сквозь них мычит что то непонятное и жмурит глаза. Хватает пары толчков, чтобы с низким стоном Алтын кончил. Замирая глубоко между раздвинутых ног на пару мгновений, он помогает закончить и русскому: в руке зажимает его член и широко гладит, уже через пару движений чувствуя, как в ладонь изливается горячее семя. Заласканный, Юра даже не находит в себе сил что нибудь ответить, лишь громко хватает ртом воздух и смаргивает с ресниц крупинки слёз. В его голове почти не откладывается то, что происходит дальше. Только и чувствует, как Отабек покидает его тело и накрывает его пледом, оставляя на влажном от пота виске поцелуй. — у тебя цитата на спине стёрлась, Юр.