Кофеин

Когда Фама смотрит на Виаферона, он видит тень усталости под глазами и шершавую кожу на сгибе фаланг. Он выдыхает немного воздуха через нос и жует нижнюю губу, прежде чем снова одернуть Унфиа и предупредительно сжать пальцы на локте. Виаферон сдержанный и спокойный, иногда даже чересчур, и Фама на его фоне - сгусток эмоциональности и несдержанности. Когда Фама смотрит на Виаферона, он вспоминает их разнузданный секс, ногти, впивающиеся в плечи, свежий запах, тихие стоны на ухо и попытки прикрыться, будто совсем недавно Фама не был языком прямо там. Они пьют кофе, пока ждут интервью о грядущем туре, и Фама слышит, как у Виаферона сел голос и саднит горло, ведь он сам выбивал каждый надрывный стон. И как у него получается теперь так спокойно смотреть в глаза, ни разу не смутившись? – …Ты должен там быть, это в планере висит уже месяц как. – А? – Унфиа глупо улыбается, оторвав взгляд от чужих кистей. Он на практике знает, что может зажать обе эти кисти в одной своей ладони, – Что? – Внимательнее. И снова этот выдох через нос. В такие моменты Фама чувствует себя шкодливым ребенком, который убежал гулять в новенькой белой футболке, а вернулся с огромным пятном травы на груди. Фама смотрит на тонкие губы и вспоминает, как сильно они на вкус напоминали шот виски, выпитый до их умопомешательства. Господи, как славно это было. Может, написать об этом следующий текст? Виаферон убьет его, но этот секс и правда был искусством. Они весь день ходят по делам, разговаривают с людьми (этим в основном занят Унфиа), едут, пьют кофе, пьют кофе пока едут и едут, пока пьют кофе. Под вечер руки Фамы ощутимо потряхивает от количества кофеина, но день выходит достаточно сумасшедшим, чтобы это было последним, что его действительно волнует. Куда интереснее ему буравить взглядом каждый, к сожалению такой немногочисленный, участок открытой кожи его менеджера, сотрудника компании смерти его матери, человека, который скрестил ноги на его пояснице и дернул на себя, когда Фама сжался в оргазме. В конце дня они оказываются в огромном офисном здании его лейбла, куда их занесла необходимость отдать документы и подписать пару контрактов. Виаферон листает что-то в своем телефоне и кому-то отвечает, а Фама занят своим любимым делом на сегодня. – Прекрати. Виаферон чрезвычайно редко начинает разговор с ним первым, так что Унфиа воодушевляется, выпрямляется и наклоняется вперед, из-за чего безразмерная толстовка виснет на нем и открывает вид на твердую грудь. Виаферон лишь слегка хмурит брови. Футболка. Он не надел футболку? – Что прекратить? Если ты о кофе, то только он… – Пялиться. Прекрати на меня пялиться. У меня уже кожа чешется от твоего взгляда. Сначала Фама, что закономерно, расстраивается, думая, что у него забирают игрушку, которая так ему полюбилась, а потом он воодушевляется сильнее. Его взгляды заметили. Виаферону, который так спокойно принимает любую странность Фамы, вдруг не все равно на простое внимание. Длинные ноги выпрямляются и несут Фаму в множество коридоров, и за спиной слышно, как быстро Виаферон поднимается и идет следом. Фама так рад, что чувствует, как бурлит его сердце. – Что ты вообще вытворя… Виаферон не договаривает, Фама разворачивается и хватает его за плечи, затаскивая в какую-то неприметную каморку следом за собой. Виаферон сильный, может, даже сильнее самого Фамы, но на его стороне внезапность и неспособность Виаферона выставить его в плохом свете перед потенциальными коллегами, а такой может скрываться в этом здании за любым углом. В каморке пыльно, тесно и душно, и швабра неприятно упирается в его бок, но Фама притискивает Виаферона к единственной стене без полочек, чуть ли не ногой захлопывая за ними дверь. Блестящие глаза Виаферона смотрят осуждающе и терпеливо, будто подобное баловство ему изрядно надоело, но до криков и злости он опускаться не намерен. – Ну и что ты… Сегодня день, когда Фама не даст Виаферону договорить. Ни единого раза. Он сгибается, занимая собой все пространство каморки, утыкается носом в переход шеи в плечо, где так маняще пахнет чем-то родным, щекочущим нос, чем-то, от чего у Фамы полный рот слюны. Фама прижимается там губами, целует, спускает руки на чужую талию, сладко сжимая, и практически дрожит. Это не кофеин, это ни разу не кофеин. Виаферон шипит и оттягивает его за волосы, но как-то мягко и щадяще, что Унфиа даже не сразу хочет поддаваться. Когда их глаза сталкиваются вновь, Виаферон смотрит с осуждением, но есть там что-то еще. – Ты что, выпил? Фама машет головой и проглатывает слюну, смотрит на губы и обратно в глаза. И снова на губы. – Пожалуйста, ну пожалуйста, я хочу сделать тебе хорошо, – Фама опускается до мольб, опускается на колени, прикладываясь щекой к чужому паху, не давая пальцам в его волосах удержать от этой молитвы, – я хочу сделать тебе очень хорошо. Виаферон практически обомлел от шока, его руки ослабли и спина мягко ударилась о стенку. Мысли о правильном и неправильном явно поглотили его голову, и Фама ждет, трется о ширинку щекой и носом, бесстыдно лапает бедра, обтянутые брючной тканью. Если Виаферон не разрешит, то он отступит, но если разрешит… Фама наглеет и проводит языком по чужому члену прямо через два слоя ткани, и Виаферона шарахает, бедра подаются вперед ровно на сантиметр, чтобы тут же уйти назад. – Ты… Да как ты… Что с тобой вообще не так? Виаферон смотрит вниз блестящими глазами, а Фама гладит его поясницу, морально готовясь остаться здесь и запустить руку уже в свои штаны. Надо было все же брать им сильвестридский кофе, вот же черт. Рука Виаферона опускается и… Расстегивает пуговицу брюк. Живот Фамы сводит так, будто он уже успел кончить. Он перехватывает инициативу, стягивает чужие брюки, и у него не хватает терпения растянуть удовольствие, он захватывает сразу и белье. Виаферон возбужден, и рот Фамы полон слюны, когда он захватывает губами головку. Пальцы возвращаются к его волосам, чужие коленки ощутимо подгибаются и Фама кладет ладони на чужую задницу, чтобы управлять каждым толчком в свой горячий рот. Фама никогда не отличался терпением, но член Виаферона он заглатывает медленно и с явным наслаждением, проходясь языком и щедро го смачивая, пока не утыкается носом в лобок. Где-то наверху Виаферон бьется затылком о стенку и сползает еще немного вниз, и Фама сильнее сжимает пальцы на ягодицах, поддерживая. Он двигает головой в каком-то мучительно выверенном темпе, втягивает щеки и мычит, когда пропускает в горло, а Виаферон пытается заткнуть себя рукой и дышит так тяжело, будто бежал марафон только что. И начинает намокать. Влажность касается его внутренней стороны бедра и пальцев Фамы, Фама практически дрожит, посылая очередную вибрацию, а потом немного смещает руки, пальцами касаясь мокрого кольца мышц. Боже, он узкий настолько, будто у него ничего не было целую вечность, и влажный настолько, словно он очень об этом жалеет. Внутрь проникают сразу два пальца, Виаферон приглушенно стонет и Фама вынужден опустить одну руку вниз, чтобы сжать себя сквозь джинсы. Он начинает сосать быстрее и позволяет Виаферону толкаться в его рот и на его пальцы, мычит, слюна капает с уголков его губ, где-то на полу смешиваясь с естественной смазкой.Время тянется бесконечно, у Фамы испачкан подбородок и мокрые линии спускаются по шее, пропадая под толстовкой, и хлюпанье практически перекрывает тяжелое дыхание Виаферона. Внутри три пальца, все согнуты и каждый раз проходятся по чувствительной точке, Виаферон вспотел и тщетно спускает со своих плеч пиджак, его растрепанные волосы липнут к горячему лбу. Его потряхивает, и язык, прижатый к чувствительному месту под головкой, сгибает его пополам. Виаферон кончает Фаме в рот, с его пальцами внутри, и опирается на его плечи, тяжелым кулем оседая после яркого оргазма. Фама едва ли не урчит, вылизывая член и глотая, а потом аккуратно вытаскивает пальцы и облизывает и их. Виаферон прикрывает глаза. – Ты… – Спасибо, – Фама снова перебивает, целует выпирающую тазобедернную косточку и, господи, натягивает обратно белье и брюки, не спеша подниматься с колен, – повезло, что я в черных джинсах, правда? Фама смеется, а Виаферон стекает окончательно, вляпываясь коленкой в лужу (лужу!) слюней и смазки. Это какое-то сумасшествие, и уже второе подряд.