Танец Дракона

Кажется, он видел сон…

И в этом глубоком, ясном сне, он убил человека…

Тьма поглотила его, принося собой запах крови и опаленной плоти. Мальчишка зажмурился, что есть силы и вцепился в поводья, глупо надеясь, что огромный дракон под ним остановиться, послушавшись своего, только что обретённого, хозяина. Эрион, величайший из драконов южных владык, выдохнул огненное пламя, и в его свете маленький принц смог увидеть небольшое синее пятно, летевшее вдоль острых скал. Северный дракон был в трое меньше и явно не собирался атаковать, Но Эриона покорило безумие, противостоять которому маленький всадник был не в силах. Преследование окончилось успешно. Загнанный в угол дракон широко раскрыл пасть, заревел, и мальчишка почувствовал, как его шею и плечо разрезали ледяные иглы, созданные магией испуганного зверя. Мальчик с ужасом касается собственной кожи и замечает на пальцах кровь, а за ней пришла и боль. — Эрион, нет! — его тело изогнулось в воздухе, одолевая ледяной поток. Несмотря на свои размеры, дракон был гибок и быстр. Если бы не страховка, маленький принц уже бы выпал из седла, разбившись о скалы. Мгновение и острые зубы вцепились в полупрозрачное крыло противника, повалив несчастного на землю. — Я приказываю тебе! Только сейчас он заметил хрупкую фигурку, чудом оставшуюся в седле раненого зверя. Красивое лицо юноши исказилось гримасой боли и ужаса. Мальчишка видел, как неестественно была выгнута его нога, и понял, что если этот человек выживет, то уже вряд ли сможет передвигаться без трости. Тогда еще глупый ребенок думал, что всаднику Ледяного моря удаться выжить… — Я не воин! Я не хочу сражения! — отчаянно закричал юноша, пытаясь заставить своего дракона подняться с земли. Звереныш хотел распахнуть крылья, но не смог - слишком обширное было повреждение. — Тогда что ты делаешь на нашей земле? — закричал он, изо всех сил противясь своему дракону. — Свободные земли! — ответил юноша и слезы выступили на его глазах. — Клянусь, я не воин! Мы просто сбились с маршрута! Эрион навис над своей жертвой, его огромная пасть раскрылась и если бы он захотел, то проглотил миниатюрного юношу целиком. — Прошу, ваше высочество, пощадите, — взмолился он. Дракон под ним закричал, пытаясь прикрыть своего всадника крыльями. — У меня ребенок! Никакого ребенка мальчишка не видел, но уже позже, будучи взрослым, принц осознал страшную правду и это оставило травму, на все дальнейшую жизнь. Практически каждую ночь, ему снился младенец сгоревший в драконьем пламени. — Я взываю к милосердию, — кричал он, срывая голос. — Эрион! Брось! Возвращаемся! Молю! — И тогда, увидев горящий взгляд желтых глаз дракона, он понял, что ничего не сможет сделать. Ужас пришел не сразу. Сначала была лишь тупая, животная паника, заставившая сердце колотиться где-то в горле, бешено, как птицу в стеклянной клетке. Он попытался натянуть поводья, но тело не слушалось, парализованное грубым захватом и собственным предательским послушанием. Мускулы, напряженные в секундном порыве к бегству, тут же предательски обмякли, признав силу, подавившую их. — Я прошу Эрион… нет… Дракон издал короткий грудной рык и, широко раскрыв пасть, выдохнул уничтожающее все на своем пути пламя. Обреченный всадник не успел даже вскрикнуть, огонь поглотил его вместе с драконом, оставляя после себя лишь смерть. Отряд королевских солдат нашел своего принца только к утру. Один из капитанов увидел алые крылья Эриона и громко закричал, надеясь привлечь внимание всадника. Но мальчишка, склонившийся над черными костями, не пошевелился. Его взглядом, его мыслями овладело бессилие. Бессилие… Он, принц, чья воля должна была быть законом для самого могучего дракона, оказался никем. Жалким мальцом, которого великая тварь проигнорировала. Его приказы были пустым звуком, его крики - лишь писком, потерявшимся в реве зверя. Чувство собственной ничтожности жгло сильнее, чем дыхание Эриона. — Эй! Вы только посмотрите! — завопил кто-то из стражников. — Его высочество убил дракона северян! — Ему еще только десять, а он уже убил дракона! — подхватил кто-то. Победно заревели трубы. Поднялся шум. — Так восхвалим нашего принца! Слава Дилюку! Слава роду Рагнвиндр! — Слава Алому ужасу! Королевский отряд тут же взревел криками радости, но почему-то сам принц Дилюк, не чувствовал ничего кроме пожирающей душу скорби…   *** Ветер качнул висящие на скалах цепи, они, звякнули, разъехались в стороны. Дилюк, словно очнувшийся от дурного ведения, вздрогнул и отогнал от себя жуткие мысли. И почему он вспомнил об этом ужасном случае именно сейчас, когда вокруг собрался весь королевский двор Южного края? — Что с тобой? — спросила младшая сестрица, незаметно касаясь его ладони. — Волнуешься, за любимую сестричку? Дилюк натянул на себя рабочую для таких моментов улыбку и, сдерживая дрожь в теле, сказал: — Кли от крови дракона, она справится.— Верил он сам в свои слова? Пытался. Из всех детей короля, они с Кли происходили от одной матери, и, конечно, он переживал за нее чуть больше чем за остальных. Подняв взгляд, принц сталкивается с испуганными глазами девочки и теперь уже тепло улыбается, надеясь придать ей хоть немного храбрости. — Справится, как и мы когда-то, — соглашается Нилу гордо подняв голову. — Как думаешь, какой из драконов признает ее?   Дилюк задумался. Из всех драконов королевской семьи, свободных осталось лишь двое: старая Мара — большая зеленая драконица, родившаяся еще при ее прадеде, и совсем еще молодой Тайрэ, дракончик, вылупившейся из яйца каких-то десять лет назад. Принц хотел было озвучить свои предположение, но его перебила воцарившаяся в зале тишина, он поднял голову и увидел вышедшую к народу мачеху. Сегодня ее образ был продуман до мелочей: огненно-рыжие волосы заплетены в сложную прическу из множества кос с увешенными на них золотыми колокольчиками, звенящими в такт ее тяжелого шага, лиф декольтированного платья переливался оранжевым бисером на черной ткани, подол был кожаным, с высоким разрезом до бедра, открывающим вид на искусственную ногу, которую она любила выставлять на показ. Шею обвивало искусным завитком колье из мелких рубинов, спускающихся прямо в ложбинку полного бюста. Дилюк не мог не заметить с каким вожделением на нее смотрели «благородные» лорды и постарался не скривиться от отвращения. — Сегодня… — ее голос звучал громко и уверенно. — Сегодня младшей принцессе Южного Края исполняется десять лет, возраст, когда наследник может оседлать дракона и по-настоящему стать членом королевской семьи, так засвидетельствуем же первый полет ее высочества принцессы Кли! Зал взревел аплодисментами, и Дилюк увидел страх и смущение в глазах маленькой девочки. Кли, побледнев, бросила на мачеху жалобный взгляд и потупилась, не в силах сделав шаг. — Матушка, — прошептала она еле слышно. — Я… — Давай милая, — спокойно, но с явным давлением сказала мачеха, подталкивая ее вперед к пропасти. — На тебя все смотрят. Кли сделала шаг. Ветер теребил красные шелка, ее пусть детской, но настоящей брони: свет играл бликами на железных, тяжелых латах, переливался в драгоценных камнях, застывал в соломенных волосах. Кли взглянула под ноги и отступила, оценив высоту. Зал для обряда представлял себе выдолбленную в скале пещеру, подготовленной специально для удобного содержания драконов, что гнездились в этих местах. — Начинай, — Мавуика отошла от падчерицы, позволяя ей сделать все самой. На несколько минут в зале воцарилась тишина, прерываемая лишь завыванием ветра. Дилюк почувствовал, как вспотела ладонь Нилу в его руке, глянул на нее боковым зрением. Несмотря на внешнее спокойствие, принцесса так же, как и он волновалась за сестру. — Медлит… — сказала тихо. — Мама нервничает. Кли, ощущая на себе всю тяжесть взгляда Мавуики, сжала кулачки и, собравшись с мыслями, запела. Детский неуверенный голос с каждым словом начал обретать силу, и, даже несмотря на неправильное произношение древних слов, она не сбилась, продолжила, подняв руки к небу, восхваляя предков. Лорды незнающие древнего языка драконьих владык с интересом наблюдали за девочкой, пение из ее уст слышалось чарующим, волшебным, чем-то недоступным для обычных людей, но Дилюк знал перевод и в нем не было ничего пугающего: «Пусть прах вековой зашевелится в жилах, Взметнется от зова струны!  Пусть угли былые в зрачках разгорится Безумною жаждой с Луны!  Твой гнев - ураган, твой голод - бездонный, И правда твоя - лишь разлад!  Я кровью своей исписал эти руны, Чтоб ты меня слышал, брат!» Она закончила и наступила томительная тишина, и каждый миг ожидания растянулся в вечность. Кли комкала край шелковой ленты, всматриваясь вниз темной бездны. Мавуика положила руку на ее плечо и кивнула. Ожидая. И тогда они услышали рев и свит рассекающих воздух крыльев. Из пропасти выпорхнул дракон. Дилюк не признал в этом драконе не старую Мару, не маленького Тайрэ. Зверь, что вылетел из пропасти, имел ярко-оранжевый окрас и лишь немного уступал в размерах Эриону. Сделав круг под каменным потолком, он приземлился перед девочкой, склонив голову. — Это же Пламенный восторг, — с удивлением, произнесла Нилу поднося ладони ко рту в легком испуге. — Дракон старой королевы. «Бабушка Алис… — Дилюк с теплотой вспомнил ее. — Даже после смерти оберегает Кли. Неудивительно, Кли всегда была ее фавориткой среди внуков».  — Пламенный восторг, второй по могуществу дракон на континенте, склонился перед принцессой! — голос королевы, наполненный самодовольством, растекся по залу под громкие аплодисменты. Кли взглянула в темные драконьи глаза и, сглотнув, протянула ладонь. Драконья кожа под ее крошечными пальцами была холодной и гладкой. Погладив его, она улыбнулась немного нервно, но искренне, все еще не веря, что справилась. — Теперь тебе нужно оседлать его, — шепнула Мавуика, находясь по близости. Своего дракона Лайлу, она потеряла пять лет назад в бою, и теперь все, что связывало ее с полетами - это наставничество новым всадникам. — Давай, я помогу тебе закрепить седло. Подумать только. После смерти хозяйки Пламенный восторг покинул гнезда южных драконов скрывшись за скалами, Дилюк был уверен, что он давно одичал и больше никогда не склонит голову перед человеком. — Должно быть, нашей малышке суждено стать великим воином, — словно прочитав его мысли, произнесла Нилу. — Надеюсь отец будет доволен. Да уж, в этом Дилюк не сомневался. Пламенный восторг будет устрашающем орудием в грядущих боях, а вместе с Эрионом - Южный край станет непобедимым. — Будешь её сопровождать? — спросила сестра, наблюдая за подготовкой дракона. Конечно будет. Дилюк был старшим из детей Крепуса, и его долг как старшего брата всегда приглядывать за младшими. Таким уж его растила мать. Когда с приготовлениями было законченно, Кли, наконец, села в седло и закрепила кожаные ремни на поясе. Взяла в руки поводья и повернула голову, надеясь разглядеть в толпе любимого брата. Найдя его глаза, она заглянула в них, ища поддержку и одобрение. Дилюк незаметно кивает ей, и тогда принцесса произносит: — Пламенный восторг! Лети! Дракон вел себя намного покорнее Эриона. Аккуратно, словно понимая, какой ценный груз несет на своей спине, он раскрывает крылья и, под возглас раззадоренного зрелищем народа, ныряет в пропасть. — Здесь мы закончили, — произнесла Мавуика. — Теперь, дорогие лорды и леди, мы можем переместиться в зал для приемов и выпить за здоровье моей падчерицы! Нилу, как и было положенной старшей принцессе, присоединилась к матери, сопровождая благородных господ на светском ужине. Шурша голубыми шелками, она покинула зал первой, за ней потянулись и остальные. Дилюк дождался, пока зал опустеет, и, подойдя к обрыву, скомандовал: — Эрион! Явись мне! Прошло двенадцать лет с того самого момента, как он впервые оседлал Алого ужаса. С тех пор, Дилюк научился управлять им, научился подавлять его силу и агрессию. Но крепкой связи между драконом и всадником так и не возникло. Эрион вылетел перед ним из темноты, рыча. Дилюк тронул его морду в знак приветствия и, услышав за спиной стук металлической ноги, обернулся. — Ты не ушла с лордами? — спросил он, взбираясь в седло. Дракон мотнул головой готовясь к полету. — В свободных землях были замечены драконы северных уродов, — бросила Мавуика, скрестив руки на груди. После того, как Изморось - дракон северного короля, лишил ее ноги, мачеха называла этот народ не иначе как «уроды» или «выродки». От столицы до свободных земель было не менее трех лиг, дракон преодолеет это расстояние за час. Кли нельзя оставлять одну, когда рядом враги. Нужно поторопиться. — Мы вернемся до заката, — пообещал он, натягивая поводья. — Дилюк, — она сделала глубокий вдох и продолжила. — Не задерживайся, сегодня твой отец желает тебя видеть. Принц помрачнел. За последние два года отец, скованный тоской по любимой супруге, редко появлялся на людях, еще реже - желал видеть своих многочисленных детей, предпочитая отдавать указания через Мавуику или советников. Если он хочет видеть его, значит, дело действительно важное, и лучше не испытывать судьбу. Кивнув Дилюк, наконец командует Эриону, и они вылетают в след за младшей принцессой.   *** Сначала Пламенный восторг понес её вдоль алого озера. Кли в испуге закрыла глаза и вцепилась в поводья с такой силой, что костяшки её пальцев побелели. Дракон летел так высоко, что гигантские деревья под ними казались крошечными точками. Принцесса попыталась вспомнить хоть одну молитву, но страх выпасть из седла сковал все её мысли. В отличии от её братьев и сестры, которых с собой брали в полет матери с самого младенчества, Кли ни разу не была в небе. И этот «первый» полет был для неё и вправду первым. — Кли! — громкий крик старшего брата она услышала не сразу. В шуме ветра голос терялся, становился неразборчивым. — Кли! Вместе с криком послышался рев Эриона, и она, наконец, осознала, что Дилюк летел где-то поблизости. — Мне страшно! Я хочу спуститься! — Ты должна долететь до Песочных ворот, там тебя ждут солдаты, — Дилюк вспомнил с свой первый полет. Вспомнил полный ужаса взгляд его первой жертвы и махнул головой, прогоняя настойчивый образ. «Это война, а на войне умирают люди. Это нормально». - Сказала ему Мавуика, окропившая свои руки, кровью тысячи воинов. Мучают ли ее кошмары точно так же, как и его? Скорее всего да, но в отличии от него, Мавуика умела справляться с голосами в голове. Дилюк вздохнул, сегодня праздник, а он забивает голову не нужной философией. — Ты теперь драконья всадница, — прокричал он, что есть силы, в полете голос слышался плохо. — Небо не должно страшить тебя. Кли почувствовала, как ее ресницы, пухлые щеки и губы тронул свежий ветер. Она неуверенно разжала руки и, досчитав до трех, попыталась открыть глаза. — Не могу, я боюсь! Дилюк скомандовал Эриону подлететь ближе, так, чтобы не задеть крылья Восторга. — А если я выпаду из седла? — Я рядом, Кли, я поймаю тебя.  Принцесса, снова собравшись с мыслями, попыталась расслабиться, и, на этот раз, у неё получилось приоткрыть один глаз. Увидев вблизи старшего брата, девочка открывает и второй глаз, осматриваясь. Высота вскружила голову, ей показалось, что она потеряет равновесие и вот-вот свалиться, но ее ноги крепко сидели в седле. Кли посмотрела на своего дракона. Пламенный восторг выглядел спокойно, уверенно и величественно. — Ты как? Она снова посмотрела вниз и увидела бескрайний Багровый хребет, долгие зеленые леса и несколько озер, связанных между собой мелкими речушками. Зрелище завораживало. — Взгляни, там впереди уже виднеется замок. Песочные ворота - замок, принадлежащий древнему роду Реймсов, служивших семье Рагнвиндр испокон веков. Огромный замок, выстроенный из черного камня, был крайней точкой Южного края, а также самым безопасным местом в королевстве. Десять лет назад, в самый разгар сражений, именно в Песочных воротах скрывалась его беременная мать, когда столица почти пала под натиском северян. Дилюк присмотрелся: на небольшой площадке перед замком собрались стражники, но внимание принца привлек желтый дракон с длинным змеевидным телом, явно отличающейся от остальных драконов королевской семьи. — Пайридаэза, — вскрикнула Кли, осмелев и немного привстав в седле. — Там Кавех! Когда они приземлились, Дилюк увидел младшего брата. На нем было свободное одеяние из тонкого шелка, зеленое, как глаза его дракона. Длинные рукава с прорезями показывали золотую, атласную подкладку. Пшеничного цвета волосы ниспадали локонами на худые острые плечи, длинную шею украшало ожерелье из рубинов, точно такое же, как и носила его мать. Рагнвиндр аккуратно посмотрел на его немного округлившийся живот и признал, что беременность заставила брата расцвести.   — Надо же! — ахнул Кавех, не веря в увиденное. — Наша малышка оседлала Пламенный восторг! Дилюк помог сестре вылезти из седла, и они вместе направились в сторону младшего принца. — Как она справилась? — спросил Кавех, обнимая сестру как можно крепче. — Пару раз перепутала слова в священной песне, — Дилюк хмыкнул и тоже обнял брата. — Но все же держалась молодцом. — Что и ожидалось от дочери Крепуса, — послышался грозный мужской голос. Дилюк повернул голову и встретился с холодным взглядом голубых глаз. — Герцог, — Дилюк пожал протянутую шершавую ладонь. — Рад вас видеть. Герцог Иштар - бастард лорда Рэймса. Он был отважным воином, верным королю человеком и безупречным стратегом, заслуживший свой пост делом. Поэтому, когда встал вопрос о женитьбе младшего из принцев Южного края, король без сомнений предложил Мавуике кандидатуру герцога. Мачеха сначала вскипела. Кавех был её первенцем и любимцем, отдавать его как красивую награду было для нее оскорблением. Но предложение быстро сменилось приказом, и даже Мавуика,  не смогла противостоять мужу. — Ваше Высочество, позвольте быть первым, кто принесёт вам поздравления. Сегодня вы не просто оседлали дракона — вы оседлали саму судьбу. Этот полёт навсегда сделал вас частью не только королевской крови, но и королевской воли. В честь этого мой супруг и я приготовили для вас дар, не просто украшение, а ключ. Ключ к тому, чтобы ваша сила никогда не оставалась незамеченной. Кавех махнул рукой своему личному охраннику, высокому мужчине с пепельными волосами. В его руках был меч с серебреным эфесом. — Меч… — с восторгом произнесла девочка. Кавех взял из рук охранника ножны, и пальцы их соприкоснулись. Дилюк не мог не заметить во взгляде брата смущение и же… он оборвал себя на этой мысли, не важно, что он там увидел.  — Меч, — подтвердил Кавех. Он медленно извлек клинок, чтобы показать сестре все изящество стали. Меч был тонким, но крепким. Эфес украшала голова дракона, а на лезвие читались древние руны. — Осторожнее, это не украшение, это настоящее оружие, способное убивать, — сказал Дилюк. — И тебе еще нужно научиться использовать его. — И ты научишь меня? Дилюк кивнул. — Может теперь мы пройдем в зал и выпьем чего-нибудь крепкого, а, Дилюк? — Иштар по-хозяйски обнял супруга. По лицу Кавеху было видно, что прикосновение мужа ему неприятны. — Нам есть, что обсудить. — Прошу меня извинить, но я вынужден отказаться, — как бы Дилюку не хотелось остаться, он обещал Мавуике вернуться до заката. — Сегодня во дворце праздник, матушка хотела, чтобы мы присутствовали на нем.   Бровь Кавеха выгнулась, он прекрасно понял, что дело здесь не в этом. — Вот как, — Иштар улыбнулся. — Ну, что же, тогда закончим ритуал испитием пряного вина и я не смею вас задерживать. — Я полечу с вами, — сказал Кавех выбравшись из объятий мужа. — Давно не виделся с матушкой и сестрой. Да и раз уж сегодня праздник, думаю, будет уместным, если вся семья будет в сборе. Иштар, кажется, не противился желанию супруга, а вот его охранник явно выразил беспокойство. — Ваше высочество, разве в вашем положении можно садиться в седло? Кавех коснулся живота и, улыбнувшись ему намного теплее, чем собственному мужу, сказал: — Срок еще мал, Аль-Хайтам. Тебе не стоит переживать. Кажется, слова принца не убедили мужчину, но кто он такой, чтобы спорить? Единственное, что он мог сделать - это помочь своему господину забраться в седло. Наблюдая за всем этим, Дилюк сделал вывод, что этих двоих связывает нечто иное, чем просто долг. Спрашивать брата напрямую он не стал, Кавех врет безупречно, и никогда не признается в своих секретах. — Чего хочет отец? — спросил Кавех, когда они поднялись в небо, оставляя Песчаные врата. — Не знаю, — сказал он, позволяя Кли лететь впереди, так, чтобы она не слышала этого разговора. — Иштар что-то скрывает, — Кавех фыркнул. — Я видел письма от отца, но не позволял мне даже прикоснуться к ним. Что-то происходит и это что-то мне совершенно не нравится. — Думаешь перемирию конец? Кавех замолчал, глядя вперед. Ветер трепал его светлые волосы, прикрыв глаза, он делает вдох и произносит: — Думаю, что скоро нам снова придётся надеть броню, а наши драконы ринутся в бой. — Не будем об этом, — Дилюк улыбнулся. — Сегодня у нас праздник. Может, пока есть время, слетать к Бирюзовому заливу? Кли еще не была там. — А как же праздник и матушка? — Думаю, ради такого случая, мы можем выделить немного времени. Кавех игриво усмехнулся, резко пуская свою драконицу вперед. — Тогда на перегонки как в детстве? — Разве тебе не опасно? Кавех нетерпеливо мотнул головой. — Ну, только ты мне нотаций не читай. Давай, ваше высочество, покажи мне на что способен Алый ужас. И Дилюк сдался, сегодня они могут позволить себе немного глупостей, это сможет отвлечь его от тяжелых мыслей… С решимостью выиграть, Дилюк разворачивает Эриона, направляя его вслед за отдаляющимся братом. Ветер свистел в ушах, заставляя глаза слезиться. Дилюк пригнулся к шее дракона, чувствуя, как напрягаются под ним могущественные мускулы. Пламенный восторг Кли, ведомый более осторожной рукой, немного отставал, а вот драконица Кавеха, оказалась на удивление быстрой и маневренной. Она не уступала в скорости Эриону, прорезая воздух подобно изумрудной стреле. — Не плохо, брат! — прокричал Дилюк, оглядываясь на Кавеха, чьи светлые волосы развевались на ветру подобно знамени. — Я тоже был воином! — счастливо смеясь, ответил тот, и Пайридаэза сделала неожиданный вираж, почти касаясь крылом водной глади Бирюзового залива. — Забыл имя «Золотого змея»? Никто его так не называл, но Кавеху очень уж хотелось обрести прозвище.  Они носились меж скал, то взмывая вверх, к облакам, то почти касаясь воды. На мгновение Дилюк забыл о войне, о долге, об отце. Были только ветер, скорость и радостные крики брата и сестры, эхом разносившиеся среди утёсов. В эти минуты он снова чувствовал себя тем мальчишкой, для которого полёт был не обязанностью, а величайшей свободой… *** Во дворец они вернулись, когда веселье в главном зале уже стихло. Дилюк, оставив Кли на Кавеха, незаметно пробрался мимо пирующих лордов прямо в свои покои. Скинул с себя грязную одежду, облачился в шелковую тунику и кожаные брюки. Изумрудная ткань подчеркивала цвет его алых волос. Надел на руки золотые браслеты, закрепил на груди брошь, подаренную отцом на шестнадцатилетние. — Кажется, вы должны были вернуться до заката? — он вздрогнул и обернулся. Взгляд Мавуики не сулил ничего хорошего. — Еще и Кавеха с собой приволок! Ему нельзя садиться в седло! — Помнится, ты, дорогая матушка, летала на Лайле до самых схваток, — юноша умаслил кожу виноградным эфиром. — Как Иштар? — вздохнув смягчилась она.  — Подарил Кли меч, — Дилюк мельком глянул на себя в отражении. Выглядел достаточно прилично, чтобы предстать перед королем. — Завтра мы начнем учиться фехтованию. Мавуика обычно всегда смотрела ему в глаза не отрываясь, теперь внезапно отвела взгляд куда-то в сторону, поджала губы. — Ты против? — спросил он осторожно. — Боюсь, у тебя с завтрашнего дня будет много других забот, — сказала она неуверенно. Поведение мачехи не могло не настораживать. Обычно прямолинейная Мавуика ничего не утаивала от него. Странно, неужели отец все-таки хочет отречься от трона в пользу старшего сына? Эта мысль вызвала на его губах неконтролируемую улыбку. Отцу давно пора на покой, он слаб и уже не сможет служить своей стране так, как от него ждут. Только бы его предположения оказалось верным. — Ты готов? Я провожу тебя. На самом деле, он был благодарен Мавуике за компанию. Мысли о предстоящем разговоре съедали разум, а её непринужденная беседа отвлекала. Когда они оказались перед высокими каменными воротами в летний сад, она внезапно повернулась к нему и, положив руку на плечо, сказала: — Хочу, чтобы ты знал, — она вздохнула. — Я была против этого решения, но твой отец… он… он как обычно никого не слушает. — Может, наконец, приоткроешь тайну? — попытался сбавить напряжение улыбкой. Но судя по ее напряженному лицу, было ясно, что дело по-настоящему серьёзное. — Иди, обсудим все завтра. Сад был погружён в ночную прохладу и аромат гортензий. Туман стелился по мраморным дорожкам, а ленты на каменной изгороди поблёскивали в лунном свете. Отец стоял на коленях у склепа, но не молился. Он просто сидел у надгробия матери, положив ладонь на холодный камень, и его плечи, обычно такие прямые, сейчас казались согнутыми под невыносимой тяжестью. — Отец, — тихо произнёс Дилюк. Крепус медленно поднялся, и при свете факела Дилюк увидел его лицо. Не лицо короля-воина, а лицо усталого, измождённого годами скорби мужчины. Глубокие морщины у глаз, потухший взгляд. — Дилюк, — его голос был тихим и хриплым. — Ты помнишь, каким был этот сад при ней? Он обвёл рукой пространство, наполненное тенями. — Полным жизни. Смеха. Она сажала эти розы… Говорила, что красота должна быть не только в замке, но и за его стенами. Для всех. Дилюк прикусил губу. Скорбь о матери – была для него роскошью. Он не мог позволить себе оплакивать ее. На его плечах лежала забота о Кли. Поэтому сейчас слова отца не вызывали в нем ничего, кроме усталости.  — Слышал, Кли оседлала дракона старой королевы? Я горд, — сказал он, потушив лучину. — Как её первый полет? «Издалека начал», — подумал Рагнвиндр, чувствуя, как от волнения закипает кровь в жилах. — Намного лучше, чем у меня, — сказал он. — Придет время и Пламенный восторг ринется в бой со своей отважной всадницей. Глаза отца задержались на лице мамы, словно его пристальный взгляд способен вернуть её к жизни. Крепус Рагнвиндр, женатый сразу на двух женщинах, всегда говорил, что не отдает никому предпочтения, но все прекрасно знали, что к госпоже Элеонор король относится с особым трепетом. — В последнее время мне часто снятся сны, — сказал король, дотронувшись до шрама на лице. — Мне сняться мертвецы. Старики, женщины, дети. Они тянут ко мне свои ледяные руки, они кричат, они хотят, чтобы я пополнил их ряды, хотят, чтобы я наконец поплатился за свои грехи.   — Грехи? Это война, а на войне… — Давай, давай, говори свои заученные фразы, Мавуика хорошо вбила тебе в голову эти поганые речи. Между нами и Северным морем война идет пятнадцать лет, и за эти чертовы пятнадцать лет, мы запятнали себя кровью так, что даже мои правнуки не смогут отмыться. Дилюк снова вспомнил убитого Эрионом юношу. — К чему ты клонишь, отец? — Неделю назад, мои советники встретились с представителями северян. Новость застала Дилюка врасплох. Он удивился. После временного перемирия, два враждующих друг с другом королевства ни разу не садились за стол переговоров. — Лорд Барбатос, из Свободных Земель позаботился. Находясь между двух огней, он сделал все для этой встречи, и мы смогли договориться. Неужели война, длившаяся пятнадцать лет, может быть законченна? — Между Южным краем и Северным морем может быть заключен мир, — отец говорил спокойно и удивительно тихо. — Царица, видя, какие тяжбы несёт её народ, наконец, готова принять мои условия и признать Южный край победителем, если наши королевства заключат союз. Брачный союз, Дилюк. На миг принца охватило жуткое предчувствие. У Царицы, властительницы Северного моря, было двое детей. Дочь и приемный сын. — Хочешь отдать за него Нилу? — негромко проговорил Дилюк. — Почему ты решил, что это будет Нилу? — У Кавеха уже есть супруг, а Кли еще мала, — Рагнвиндр нервно усмехнулся и вспомнил слова, сказанные сегодня Мавуикой. — Постой, отец, ты же не хочешь отдать меня? — Царица хочет видеть в супругах для своего наследника - всадника Эриона. И я не смог ей отказать. — Ты не можешь отдать меня! — выкрикнул он. — Я твой наследник… — И ты омега, — подчеркнул отец. — Пусть ты и стыдишься своей сущности, но это так. Как бы мне не нравилось это предложение, я согласился на него. — Есть и другой выход, мы драконьи владыки, мы ещё можем дать бой! — У нас четыре дракона. Кавех ждет ребенка, он не сможет участвовать в сражениях, а Кли еще совсем мала. Нилу тоже не боец, ее декоративный дракончик боится даже своих собратьев, и, что нам остается? Я не сомневаюсь в Эрионе, силы в нем много, как и дури. Но выстоит ли он против десяти драконов ледяных? Нет, мы не можем так рисковать. В голосе отца слышались сомнения. Может быть, есть еще шанс все изменить? — Ты помнишь свою первую жертву? — Помню. — В десять ты уже убил человека. Если продолжится война, нам придётся отправлять в бой твоих сестер. Возложишь ли ты на них такое бремя? Отец знал на что давить. Дилюк поджал губы. — Дилюк, — его голос был тихим и хриплым. — Пятнадцать лет, сын. Пятнадцать лет я вёл эту войну. Я получаю донесения не только о наших победах. Я читаю отчёты о выжженных землях, о деревнях, где не осталось ни одного мужчины, способного держать плуг. Наш народ истощён. А я устал посылать людей на смерть. Он сделал шаг к Дилюку.    — Я заключаю этот мир не потому, что мы слабы. Я заключаю его, потому что продолжать войну - значит хоронить своё королевство заживо. Этот брак… это цена, которую я плачу за шанс нашего народа на жизнь. Дилюк молчал несколько секунд, сжимая кулаки. Гнев и горечь подступали к горлу. — Цена, которую ты платишь, отец? — его голос прозвучал резко, нарушая тишину сада. Дилюк усмехнулся, — Или цена, которую плачу я? Ты продаешь меня, как скот на рынке, и называешь это спасением королевства? Крепус взглянул на него с удивлением, будто впервые видя не послушного солдата, а взрослого мужчину с собственной волей.    — Ты принц крови. Твой долг… — Мой долг? — Дилюк засмеялся, находясь на грани истерики. — Мой долг был вести в бой твоих воинов. Мой долг был сражаться и умирать за наши земли. И я делал это! Я стал «Алым Ужасом» для тебя! А теперь мой долг – раздвинуть ноги перед врагом, что убивал моих солдат? Этим ты отнимаешь у меня все, что я заработал в битвах!Достоинство! Да как на меня посмотрят мои люди?  — Ты думаешь, у меня был выбор? — голос Крепуса зазвенел сталью. — Ты думаешь, я не вижу унижения в этом? — Быть может, правитель должен искать другие пути! — парировал Дилюк, не отступая. — Не сдаваться, а искать союзников! Не продавать собственного сына, а укреплять армию! Мы драконьи владыки! Мы можем диктовать условия, а не ползать на коленях с мирными предложениями, как побежденные! — Ты наивен, как дитя, — с горькой усмешкой покачал головой Крепус. — Союзники предают. Армия голодает. Драконы гибнут. Я предлагаю тебе не поражение, Дилюк. Я предлагаю тебе другую битву. Более сложную, чем любое сражение. Битву при дворе врага. Битву за умы и сердца. Ты будешь их принцем. Ты сможешь изменить их изнутри. Сохранить наши традиции. Возможно, однажды твой сын будет править на Севере. Разве это не победа? — Победа? — Дилюк с ненавистью посмотрел на кольцо с драконом на своей руке - символ его рода. — Это поражение, прикрытое красивыми словами. Ты предлагаешь мне стать орудием в чужих руках. Игрушкой для альфа-принца, который будет видеть во мне лишь трофей и заводного жеребца. — Он отвернулся, глядя в ночь. — Я предпочёл бы умереть в честном бою, чем жить в такой позорной клетке. В саду повисло тяжёлое молчание. Казалось, сам воздух застыл, прислушиваясь к их спору. — Твоя смерть в бою ничего не изменит, — наконец тихо сказал Крепус. В его голосе не осталось гнева, лишь бесконечная усталость. — Она лишь добавит ещё одно имя к скорбному списку. Если твоя гордость стоит смерти нашего народа пусть так.    Дилюк не плакал. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он ненавидел отца за эту жестокую мудрость. Ненавидел северян за их давление. Ненавидел себя за то, что в глубине души понимал: отец прав. Умирать было бы проще. Жить было гораздо страшнее.   — Дилюк?    Дилюк вспомнил слезы матери, когда пришли вести о том, что бабушка Алис погибла в бою за замок Лиэ. Вспомнил отчаянный рев Мавуики, оплакивающей свою дорогую Лайлу. Вспомнил потухший взгляд Кавеха, когда вчерашний ребенок, оседлал дракона и расправился с армией Северян. Вспомнил… вспомнил голубоглазого омегу с ребенком в животе, которого расплавило пламя Эриона.    — Что ты решил?   — Что мне остается? — прошептал сдавленно. — Хорошо, я согласен.  — Завтра вы с Мавуикой и Нилу, летите в столицу Свободных земель. На помолвку.  Крепус поднялся с места, в последний раз посмотрел на каменное лицо Элеонор и сказал: — Это твой последний бой, ваше высочество, справишься, и я передам тебе корону. Когда отец вышел из сада, Дилюк позволил себе разрыдаться. Тихо, так, чтобы ни одна душа в этом чертовом дворце не услышала его. Выплеснув эмоции, он бросается к драконьим гнездам, призывая Эриона. Нужно было подумать и собраться с мыслями. А в небе… в небе ему дышалось легче…