Танец Дракона

На том лугу было много цветов… Незабудки, ромашки, одуванчики и фиалки, походили на огромный разноцветный ковер, устилающий землю. Дилюк хотел было сделать шаг, но остановился на месте, боясь растоптать столь прекрасные и нежные цветы. Где он сейчас? Что происходит? Ответ никак не приходил на ум. Дилюк растерянно оглядывается. Не смотря на чудесную спокойную картину, открывшуюся перед ним, природа излучала скрытую опасность, а чувство, что за ним кто-то наблюдает преследовало его с момента как он открыл глаза. Рука сама легла на эфес меча. «Огненное жало» было с ним, а значит он сможет себя защитить. Глубокий вдох, шумный выдох. — Здравствуй, Дилюк, — услышал… нет не услышал… голос звучал прямо в его голове. Кому он принадлежит? Кто говорит с ним? — Как я рад тебя видеть. Небо над ним поменяло цвет с голубого на глубокий пурпурный оттенок, потом сделалось темно-синим, и в конце совсем почернело. Начали выступать звезды, взошла луна. Внезапно лес за его спиной сменился скалами, высокими горами и Дилюк с ужасом понимает, что это за место. — Настоящий красавец, твой нареченный не устоит, он любит красивые вещи. Наконец он находит хозяина голоса. Юноша со светлыми волосами, собранными в низкий хвост, сидел в самом центре поляны, собирая цветы. Дилюк замечает его спокойный, полусонный вид, затуманенный взор голубых глаз и мертвецки бледную кожу. Замечает и чувствует, как леденеют его ладони от страха. — Ты же… ты… Юноша усмехнулся, срывая стебель одуванчика и вплетая его в красивый венок. — Ты нравишься мне, Дилюк, поэтому с той самой ночи я всегда следую за тобой, находясь в тени. Один из его венков был готов, осталось доделать второй. — Обычно мне достаточно только наблюдений, но узнав о предстоящей помолвке я решил поздравить тебя лично. Это ведь так замечательно, верно? Его кожа приобрела голубоватый оттенок, губы стали синими. Дилюк мог поклясться всеми богами, что перед ним сейчас находился мертвец. Как это возможно? — Помню свои приготовления к помолвке, — его окровавленные цепкие пальцы, вплетают в венок цветок за цветком. — Помню волнение, нетерпение и такое сладкое предвкушение… Обрывки слов тонут в шуме поднявшегося ветра, но Дилюк все равно слышит горечь, которой пронизаны все его слова. Он видит, как в тусклых, потерявших свой блеск глазах, появляются капельки слез. Юноша поднимается с места и надевает один из венков на голову, а затем медленным шагом идет в его сторону, оставляя за собой кроваво-красные следы. Запах крови и гнили бьет по его обонянию. Дилюк хочет сделать шаг назад, хочет покинуть это место, но понимает, что не может пошевелиться. Ноги словно увязли в песках. Рагнвиндр вынимает меч и обращает острие к мертвецу. — Я так мечтал выйти замуж, стать примерным мужем, выносить детей, — он остановился перед ним и уголки его губ приподнялись в улыбке. — Но ты и твой дракон решили иначе, и я не дожил до собственной помолвки. — Я… я не хотел твоей смерти… — шепчет Дилюк, не узнав собственный голос, так глухо и тихо он звучал. Легким движением руки, он отодвигает острие и надевает второй венок на голову принца. Вдруг глаза Дилюка мокнут, по щекам стекает что-то вязкое и горячее. Дрожащей рукой Рагнвиндр касается собственной щеки и видит на пальцах кровь. — Желаю тебе удачи, Алый Ужас, — он берет его лицо в свои холодные руки. — Смерть ходит за тобой по пятам, помни об этом и будь осторожен, хотя знаешь, я бы очень хотел, чтобы ты остался со мной. Просыпается он от собственного крика. В гостевых покоях, которые ему лично выделил лорд Барбатос, прохладно и влажно. Дилюк, привыкший к сухому климату Южного края не может согреться, даже укрывшись двумя одеялами. «Если мне так холодно в Свободных землях, какого же будет в Северном море?» Вздрогнул, сильнее кутаясь в пуховом одеяле. Ветер шумел ставнями, играл с тонким дорогим тюлем, раскачивал висящие на люстре стекляшки. Дилюк повернулся на спину и уставился в потолок, понимая, что сегодня он больше не уснет. А ведь они проделали такой долгий путь практически без остановок, ему нужен сон, просто необходим… Рагнвиндр делает глубокий вдох, выдох, надеясь привести дыхание в норму, надеясь выкинуть из головы полуночные кошмары, но ничего не помогает… «Кем же ты был? — Белый потолок, разрисованный золотой росписью привлек его внимание. Принц разглядел: павлинов с пышными хвостами, розы и лилии, а также многочисленные замысловатые узоры. А ведь золотом был расписан весь дворец. Сколько же денег вбухал лорд Барбатос на все это? В прочем, на их земле войны не было несколько веков, он мог позволить себе, тратить золото на бесполезные украшения. — Кто ты?» Снова повторил Рагнвиндр у себя в голове и повернулся на бок, прикусив ноготь на большом пальце. «Омега, в первую очередь ты был омегой. — начал он свои рассуждения. — И у тебя определенно точно был альфа, от которого ты ждал ребенка. Жив ли он? Захочет ли отомстить за тебя? Да, я бы отомстил. Вот только прошло четырнадцать лет, а так никто и не пришел за мной… Наверное мстить уже некому, и ты лично решил извести меня кошмарами?». За окном послышались шаги. Дилюк вздрогнул. Стражники на ночном обходе, тут нечего боятся. «Четырнадцать лет… твоему ребенку было бы четырнадцать, если бы Эрион… если бы я…». Чувство вины, страха и боли, снова охватили его, сковали, прямо как тогда. Дилюк прикусил губы до крови, пытаясь отвлечься, но тело задрожало, в новом приступе паники. О… снова это состояние всепоглощающего кошмара. «Четырнадцать! Было бы четырнадцать, и он бы уже оседлал дракона! А потом послали бы его в наши земли убивать наших детей. — Дилюк сжал пальцы в кулак и ударил по перине, выбивая легкие перышки. — Растрогался! Чувствуешь вину за то что убил врага? Хватит, Дилюк! Что-то я не заметил грусти по другим убитым северянам! Лицемер, да и только! Хватит цепляться за прошлые ошибки!». Слышится скрип открывающейся двери. Кто-то проникнул в его покои без приглашения. Дилюк замирает, прислушивается, а затем незаметно, совсем тихо тянет руку к спрятанному под подушкой кинжалу. Ночной гость приближается к кровати. Матрас прогибается под чужим весом, и Рагнвиндр готовится нанести удар, как вдруг чувствует приятное тепло чужого тела. Кто-то залез к нему под одеяла и прижался к спине, уткнувшись в плечо. Кожей принц, чувствует шёлковую ткань ночкой сорочки. Дилюк вдыхает мягкий аромат лилий и узнает ночного гостя: — Сестра? — Мне холодно, — говорит принцесса. Ее ледяные ступни касаются мужских ног, вызывая мурашки по всему телу. — Согрей меня. Маленькие ладошки лезут под рубашку, гладят кожу. Холодно… жутко холодно. — Почему не пошла к матери? — Ее постель уже греет Часка, — обиженно говорит Нилу, прижимаясь ближе. — А оставаться одной в чужом дворце тревожно. Она замолчала, ее лоб прижался к его спине. В детстве Нилу часто приходила в их с Кавехом покои. Втроем они не вмещались на кровати, и братья стаскивали на пол матрасы, подушки, одеяла. Сестрица устраивалась между ними, и они всю ночь рассказывали друг другу о всех своих переживаниях, жаловались на учителей, обсуждали драконов и, разумеется, строили планы на жизнь, которым не суждено было исполниться. — Я слышала, как ты кричал, — сказала Нилу прямо ему на ухо. — Что же подумают люди о знаменитом Алом Ужасе? Дилюк накрывает ее ладони своими. — Что он кричит, как напуганная девчонка. — усмехается он. — Ну Дилюк! — она пихнула его в бок, а принц снова усмехнулся, но уже громче. — Опять кошмар? — Так, волнения перед предстоящей помолвкой. Она не приняла его оправдание. Он знал это. Нилу всегда притворялась дурочкой, скрывая за маской умную и начитанную девушку. Принцесса почувствовала его вспотевшие холодные ладони, уловила частое сердцебиение, услышала сбившиеся дыхание, но сделала вид, что все это прошло мимо ее. — Я тоже, я боюсь, что твой жених будет груб с тобой. — Не бойся, я могу за себя постоять. — Я знаю, — поясняет с усмешкой. — Я боюсь за принца Кейу. Слышала сегодня от служанок, что он любит распускать руки, а ты у нас та еще недотрога. Ох, помолвка будет веселой. — Не надейся, — говорит Дилюк язвительно. — Я обещал Кавеху быть паинькой. — Ты уж постарайся, я ведь… я ведь уже платье для свадьбы выбрала. Говорит она с такой беспечностью, словно это была самая обычная свадьба, у самых обычных людей, словно… словно за этим не стояла судьба двух королевств. Хотя, она ведь заслужила немного спокойствия и счастья? Нилу прекрасно понимает все ужасы и тяготы войны. Видела какими возвращаются солдаты и очень часто посещала осиротевших детей, устраивая благотворительные обеды. Пусть наконец порадуется таким глупостям, как выбор платья. — Ну и какое оно? Твое платье. — поддержал ее Дилюк. Разговоры с сестрой и ее объятия успокаивали. Дыхание наконец выровнялось, дрожь медленно стихала. — О-о-о, — протянула она радостно. — Синее с тугим корсетом. Я велела нашим портным вышить на нем Шамширу бисером, и они справились! Красота неимоверная! А еще у него пышная юбка, и спущенные рукава, а туфли! Туфли! Дилюк, они серебряные с резной застежкой, такая красота. — И не стыдно тебе? — Что? — она непонимающе хлопнула глазами, и вдруг покраснела. Наверное, уже напридумывала себе причин для беспокойства, но Дилюк улыбаясь сказал: — Ты же затмишь жениха! — Дурак! — она рассмеялась и снова пихнула его. Дилюк повернулся на спину, а она легла к нему на грудь. — Не верится, что эта война наконец закончится. — Не думаю, что такой долгий и кровопролитный конфликт уладится одной лишь женитьбой. — возможно ему не стоило делиться этими мыслями с сестрой, но поделиться с кем-то нужно было. — Пятнадцать лет…я тогда была совсем малышкой. — она царапает ноготками тыльную сторону его ладони. Успокаивает. — А ты знаешь… Прервалась. Заговорила тихо, словно их кто-то мог подслушать. — Знаешь из-за чего началась война? — Официальная причина – дележка островов Лаара. Один народ считал себя урожденными южанами, второй подчинялся северянам. — четко сказал Дилюк заученную фразу. — Но между нашими королевствами Свободные земли, как это возможно? — Ты бы хоть карты открывала, принцесса, — съехидничал он, щелкнув кончик острого носа. — География не входит в ваш перечень занятий? — А зачем? Путешествовать мне все равно никто не даст, выдадут замуж за какого-нибудь лорда, и буду сидеть в золотой клетке, рожая наследников во имя династии или чего-то там важного. — Для неучей поясняю: Свободные земли между нами, но не делят королевства пополам, на западе есть территории, где мы граничим, так же не стоит забывать и про морские границы. Когда-то эти границы принадлежали королевству, что было еще при последних королях Свободных земель, но когда вспыхнула революция, южане и северяне не могли не вмешаться и отхватили себе парочку колоний. Тогда, возможно, и зародился древний конфликт между народами. И только на нашем веку, он наконец накалился до крайней точки и начались сражения. — А я слышала другую историю. — Неужели? — Древнюю легенду, нянечка рассказывала нам с Кли в детстве. — А-а-а, — протянул Дилюк. — Старуха Лима, много болтает и не стоит принимать ее слова за истину. — Да, понимаю, но история ведь и вправду красивая. Рагнвиндр поджал губы. Ясно, от детского рассказа ему не отвертеться. — Ну? — Попроси вежливо, по этикету. — Спокойной ночи… — Ну Дилюк! — она приподнялась на локтях и посмотрела ему в глаза. Ее волосы упали ему на лицо, плечи и грудь. — Ладно, — зная, что сестра не отстанет сказал он. — О, ваше высочество, принцесса Нилу, прошу вас, поведайте мне, не знающему о древней легенде, как там она называется? — «Танец дракона». Танец дракона… символичное название. Драконы в отличии от людей, в сражении против друг друга были изящны и благородны. Барды, видевшие схватки драконов, сравнивали это с танцами. Так и прижилось. — Эта история началась с Амарил – принцессы южного края, что обладала красотой, сравнимой с божественными ликами. Волосы ее были цвета утренней зари, а глаза напоминали расплавленное золото. Амарил славилась не только красотой. В семь лет принцесса оседлала дракона «Стальное пламя», чешуя которого была черной, как глубокая ночь. Но это были не все ее таланты. Вышивка, танцы, игра на трех музыкальных инструментах. А как она пела! Надевая на себя наряд простолюдинки она пела на площади, влюбляя в себя всех прохожих. Не удивительно, что слава о ней распространилась далеко за пределы Южного края. Слухи дошли и до короля Северного моря… — Дай угадаю? Он похитил ее из отчего дома, взял силой и это послужило началом войны? — перебил ее он, желая побыстрее закончить рассказ. — Ну нет же, брат! Не перебивай. Король севера завоевал ее распоряжение долгими испытаниями и благородными поступками, и спустя время Амарил все же согласилась стать его королевой. Но король отец, вопреки всем законам морали возжелал собственное дитя и отказал в помолвке, решив сделать Амарил своей наложницей. Не желая подчиняться воли отца, принцесса решила сбежать. Заручившись поддержкой слуг, темной ночью, переодевшись в мужскую одежду, она выпорхнула из дворца на своем драконе к островам Лаара, где ее уже ждал любимый. Они скрепили себя брачными клятвами в ту же ночь, надеясь, что больше никто не сможет разлучить их. Но счастье возлюбленных не продлилось долго. Король Южного края, разгневанный поступком дочери, объявил всему королевству, что принцессу Амарил выкрали северяне и держат в плену, пытая. В короткие сроки, он собрал армию, и, оседлав дракона, вышел на северную столицу, надеясь вернуть беглянку. Король севера ответил тем же. Две армии встретились в горах Ай. Два дракона впервые за историю встретились в битве. И начался танец… Два дня драконы плясали в небе. Два долгих, ужасающих дня, рвали друг друга на куски, пока оба не рухнули замертво. Король Севера скончался под весом своего зверя, а вот король юга выжил, а его армия разгромила войско противника. Не желая продолжать войну, северные генералы, выдали принцессу, надеясь, что это успокоит разгневанного короля. Они же зарубили ее дракона, чтобы она не смогла сбежать вновь. И тогда принцесса Амарил вернулась домой. Отец наказал дочь, пытал ее долгими днями, упиваясь в собственной похоти и власти. Амарил долго не выдержала. Истощенная, раздавленная горем, принцесса взобралась на самую высокую башню во дворце, решив закончить свои страдания, но перед этим она прокляла оба народа, закричав: «Война между севером и югом не закончится, пока обе королевские династии не вымрут до последнего наследника!» Нилу замолчала, и он услышал, как где-то вдали кричат ледяные драконы. Рев их был тоньше и напоминал крик чаек. Вздрогнул. Где-то совсем близко находится его жених, и только боги знают, чего на самом деле он хочет от этого брака. — Нужно сделать выговор старухе. — сказал холодно. — Жестокая сказочка для вас. — Какой мир, такие и сказки. — она устроилась на нем удобнее и прикрыла глаза, зевая. — Красиво, даже если и жестоко. — Если следовать этой легенде, брак не спасет нас от войны. — Брак, может быть, нет, а вот настоящая любовь… — Сладко так, аж зубы заломило. Она тихо рассмеялась. — Я не говорю о любви между вами с принцем, я говорю о любви к семье, к собственным детям, разве ради них ты не сделаешь все, чтобы сохранить мир? — Дети… мне с головой хватает хлопот о вас. Он обнял ее, и они замолчали, каждый думая о своем. Дилюк снова прислушался к крикам драконов, и в голове опять всплыла страшная картина той ночи. Сглотнув, он обнимает сестру крепче и говорит: — Нилу… — М-м-м? — протянула она сладко. — Спасибо, что пришла, с тобой мне стало легче. — Хочешь спою тебе колыбельную? — произнесла она шутя. — Хочу, — вдруг сказал он, закрыв глаза. — Спой мне, принцесса. Они поменялись местами. Теперь Дилюк положил голову ей на грудь, а Нилу запустив пальцы в его длинные волосы, принялась медленно перебирать их и запела, нежно, тихо, так, как когда-то пела мама: Спи, мой милый, ночь пришла, Драконица в небе звёзды зажгла. Сквозь облака они летят, Сказки волшебные нам шепчут во снах. Сквозь леса и горы мчат, Светом луны их крылья блестят. Сон их нежный, как ветерок, Унесут тебя в далёкий мирок. Спи, мой милый, не бойся их, Драконы добрые, как светлый миг. Сны о приключениях ждут тебя, В объятиях ночи, спи, моя звезда. *** Ранним утром дверь в его покои распахнулась с громким стуком. Нилу, спящая в его объятьях вздрогнула, и резко открыв глаза, встретилась со строгим взглядом матери. Дилюк не сразу понял, что происходит , лениво потянувшись, он приподнялся на локтях, желая выгнать из комнаты незваных гостей. — Доброе утро, матушка, — протянул он, бросая взгляд на стоящих за спиной матери служанок. Они внезапно покраснели и отвели глаза. — Не рановато ли? «Что же они подумали, видя нас в одной постели?» — пронеслось в голове Дилюка. — В самый раз, — процедила женщина, скрестив руки на груди. — Начинаем готовиться к церемонии. — Помолвка вечером, к чему такой ранний подъем? — Мы выдаем не просто омегу, а наследника королевства. Все в тебе должно быть идеально, от укладки, формы ногтей, одежды и даже чистоты пяток. Так что выползай из кровати и бегом в ванную, не будем терять время. Нилу, это и тебя касается. И если я снова увижу тебя в постели брата, буду запирать покои на ключ. Поняла? — Да, матушка, — сдавленно промычала девушка. — Мы в чужом дворце, представьте какие грязные сплетни могут появиться, увидев вас в одной кровати в таком виде! Она ругалась заслуженно. Дилюк, сев на край кровати, кивнул. Больше такой оплошности он не допустит. — Итак, несмотря на мелкие неприятности, у меня сегодня хорошее настроение, — наконец ее нахмуренные брови расслабились и Мавуика выдала что-то похожее на улыбку. — Не будем его портить, Нилу ступай к себе, переоденься, сделай прическу и спустись в сады. Поприветствуй лорда Барбатоса, он приглашал тебя на чай, помнишь? — Помню. — Поговаривают, он хочет взять к себе Кли на воспитание. Нам был бы выгоден этот союз. Барбатос хороший учитель, Кли многого сможет добиться под его покровительством. Затронь эту тему невзначай, хорошо? — Да, матушка. — Не опасно вверять жизнь принцессы чужому для двора человеку? — спрашивает Дилюк, показывая всем видом, что ему совершенно не нравится эта идея. — Практика отдавать младших наследников под крыло к лордам или королям других королевств была весьма популярна до войны. — голос королевы звучит угрожающе ровно. — Я как правнучка старого короля какое-то время обучалась при дворе Нууры, королевы островов Навадеви. — Как правнучка, но официально принцессой ты не являлась, верно? Вы с отцом дальние родственники и держать тебя в заложниках не имело никакого смысла. Кли же младшая принцесса и моя родная сестра. Если кто-то захочет манипулировать мной у него это получится. — Лорд Барбатос всегда выступал против войны, — сказала она, положив руку на его плечо. — Я понимаю твои опасения, после смерти матери ты поклялся оберегать сестру, но поверь, здесь ей ничего не угрожает. Да и до вашей свадьбы, разумеется, ничего совершено не будет. Дилюк кивнул, соглашаясь с ее словами. — Ну все, пора собираться. Иди, Нилу. Когда сестра, накинув на себя бархатный плащ, вышла за дверь, служанки начали готовить для него ванну. Подали Дилюку отвар из рисовых зерен вместо чая и… и это была вся еда на сегодняшний день. — Я бы не отказался от омлета и сыра. — произнес он, с отвращением глотая горячую жидкость. Помимо риса, там явно были травы для раскрытия запаха омеги. — Мы не знаем, чем закончится помолвка и какие у северян ритуалы, — деловито ответила Мавуика. — Дабы не ударить в грязь лицом, подготовимся ко всем возможным исходам. — Я не лягу к нему в постель, до свадьбы точно. — Я ненавижу, когда ты споришь со мной, Дилюк, — мачеха зыркнула на него критическим взглядом. — Если он захочет возлечь с тобой сегодня, значит, сегодня. Главное, чтобы помолвка состоялась. — Я не лягу… — Тш-ш. — жестом руки она остановила его. — Знаешь, что мне пообещал отец, если все пройдет удачно? Свободу выбора для Нилу и Кли. Принцессы сами решат за кого они выйдут замуж и выйдут ли вообще. Так что если ради них мне нужно будет подложить тебя под принца, хорошо, я это сделаю. — Веришь ему? — Хочу верить, так что постарайся пересилить себя. Пей отвар и отключи мозг. Что ж, если на кону стоит судьба девочек, то Дилюк сможет попытаться сегодня вести себя как благородная омега. Такая… такая как Кавех. Кроткий, молчаливый, идеальный. Если брат может надеть на себя маску безупречности, то, наверное, и Дилюк сможет… В это хотелось верить… Пока вода набиралась, Дилюк вышел на балкон, надеясь побыть немного в одиночестве и собраться с мыслями. И тут же его взору предстало море. Солнечные лучи, отражаясь от бирюзовых волн, создавали сверкающий ковер из золотых бликов, простирающийся до самого горизонта. Мягкий ветер приносил с собой запах моря, шум волн нежно касающихся берега. На горизонте виднелись парусники, скользящие по воде. Вдали, на фоне голубого неба, поднимались силуэты островов, покрытых зелеными лесами. Дилюку очень хотелось сейчас, сесть в седло и взмыть в небо над столицей, и скрыться за высокими горами, там где ему будет спокойнее. Внезапно до его слуха снова донеслись крики драконов. Рагнвиндр подошел к перилам, рассматривая небо и наконец увидел. — Это же… Белоснежная драконица с длинной шеей и золотыми перепонками на лапах летела совсем низко над городом, так, что ему удалось даже разглядеть ярко-синий цвет ее глаз. Красавица. Дилюк, встречавшийся с драконами северян лишь на поле боя, никогда не приглядывался к ним, атаковал сразу же, как представится возможность, да и они отвечали тем же. И вот сейчас, видя ее так близко, не верил, что воевал с такими дивными существами. — Какая же она красивая. — Что ты сказал? — спросила Мавуика, выйдя на балкон. — А-а-а, Белокрылая, давно не видела ее. — Дракон тебе знаком? —Ага. Это - Белокрылая, — снова повторила она, улыбнувшись. — На редкость красивый окрас у этой твари. На черном рынке одна ее чешуйка стоит дороже целого корабля. И было ясно почему. В лучах солнце белоснежная чешуя отливала голубоватым перламутром. — Понравилась? — Необычная. — сдержанно ответил Дилюк. — Надеюсь и Эриону она понравится, будет неловко если драконы супругов будут пытаться разорвать друг друга в полете. — Это драконица принца Кейи? Дилюк не показал этого, но все внутри вздрогнуло. Теперь Белокрылая совершенно не интересовала его. Он пытался разглядеть всадника, но единственное, что удалось увидеть это темно-синий плащ и очертания меча за спиной. — Ой, смотрю глазки то забегали? — Позволишь вылететь? Эрион, должно быть, устал сидеть в тесных стойлах. Так гляди и взбесится, а нам же не нужны проблемы на помолвке? Мавуика повернулась к нему и хитро улыбнулась. — Не-а, лезь в ванну и живо, пока мое настроение окончательно не испортилось. Стоило ему вернуться в покои, как служанки Мавуики стянули с него одежду и помогли забраться в ванну с неестественно высокими бортиками, отделанную золотом, с ножками из слоновьей кости. «Бесполезная трата золота» — брюзжал Дилюк в своей голове. Вода обожгла. Служанки специально нагрели ее так, чтобы принц южан, наконец смог согреться после холодной ночи. Дилюк погрузился в воду по шею, вдохнул аромат масел и прикрыл глаза, позволяя девушкам мыть его волосы. — Такие густые и блестящие, — шептала девушка с темной кожей. Рагнвиндр никак не мог вспомнить ее имя. Муали? Лани? — Как же жалко будет проститься с ними. — Что? — фраза, брошенная девушкой, не понравилась ему. — Ну ведь вам придется обстричь их, — ответила девушка, пряча глаза. — Муалани! — нахмурилась вторая девушка, размазывая по коже принца розовое масло для блеска. — Тихо. — О чем это вы? — Простите ваше высочество, Муалани не выспалась, говорит глупости. И они обе замолкли. Разговорить их не получилось, да и не старался, Мавуика была рядом, и тревожить ее не стоило. Когда с мытьем было законченно, его насухо вытерли. Волосы расчесали, заплели длинную косу, вплетая между прядей золотые кольца с инкрустированными гранатами. Закончив с прической, принялись за одежду. Облачили в черную, атласную рубашку, которая совершенно не понравилась ему из-за глубоко выреза на груди, слишком вульгарным он был, но по взгляду королевы было видно – так все и задумано. Узкие брюки, обтянули подтянутые ноги. Та, что назвали Муалани, надела на его запястья широкие золотые браслеты, а вторая, имени которой он так и не услышал, нанесла на лицо макияж. Красные стрелки подчеркнули цвет его глаз, пудра стерла усталость его кожи, два нарисованных ромба под глазами закончили образ. — Без этого никак не обойтись? — сказал он, самостоятельно надевая высокие сапоги из телячьей кожи. — Нельзя, терпи, в макияже нет ничего страшного. Она подошла к пасынку и взяла его правую руку. Надела на указательный палец кольцо из белого золота. Дилюк с удивлением посмотрел на него. Работа была сложной, ювелир постарался, вырезая из металла дракона, кусающего себя за хвост. — Сначала я хотела, чтобы твоя мантия была фиолетового цвета, — сказала она, сжав ладонь. — Нилу хотела красную. После долгих споров мы единогласно решили, что тебе подойдет изумрудный. — Мама? — Она любила этот цвет, — двух королев Южного края нельзя было назвать подругами, уж слишком разные у них были характеры и взгляды на жизнь, но Мавуика уважала Элеонор, ценила как лидера и наставника. А после ее смерти приняла чужих детей, как своих собственных, на своем примере зная, что такое потерять мать в раннем возрасте. — Это ее кольцо. Крепус подарил его, когда родился ты. Я хотела вручить подарок после свадьбы, но подумала, что ее поддержка нужнее всего сейчас. Он заметил в уголках желтых глаз слезы. Поддался вперед и обнял мачеху. — Спасибо. Пару секунд, они стояли в объятьях друг друга, а потом смутившись, женщина отстранилась. — Ну все, трагическая нотка выдержана, — она тут же взяла себя в руки. — Не будем портить макияж. Кая, неси мантию. О, это была не мантия… это было произведение искусства. Изумрудная ткань, с расшитыми бисером драконами вызывала восторг даже у Дилюка, который, никогда не интересовался красивой одеждой. Сколько же людей трудилось над этой вышивкой? А сколько часов и бисера было потрачено? Неважно. Корона точно покрыла все расходы. Дилюк взглянул на себя в зеркале. Выглядел он величественно и важно… прямо как его мать… — Да уберегут тебя предки, Дилюк, — произнесла Мавуика. — Всех нас матушка, — ответил он, чувствуя легкое головокружение, то ли от волнения, то ли от трав. — Всех нас… *** К вечеру они встретились с Нилу. Принцесса, готовясь в помолвке брата, превзошла саму себя в выборе одежды. На этот раз она красовалась не в платье, а тугом синем корсете обшитым вышивками звезд и луны. Длинные полупрозрачные рукава скрывали тонкие руки. Брюки на девушке были широкими, укороченными так, чтобы ее туфельки было хорошо видно. Ибо это были не туфли, а что-то фантастическое. Изготовленные из тонкой, но прочной кожи, глубоко синего цвета, идеально сочетающиеся со всем нарядом. Дилюк сразу же бросил взгляд на ее невысокий каблук и довольно кивнул девушке. В случае экстренной ситуации, она сможет быстро передвигаться на них и даже уверенно держаться в седле. — Ну как у тебя дела? — Скверно, лицо чешется от макияжа. Она засмеялась и взяла его под руку. — Кто бы мог подумать, знаменитый Алый ужас, переживший столько сражений, будет ныть из-за какого-то там макияжа. Дилюк не ответил на колкость. Огляделся. Ждали северян они в летнем павильоне замка, прямо под открытым небом. Рагнвиндр поднял голову вверх, прищурившись. — Ну, что? — Мы как на ладони, драконы… — Не начинай! — зашипела она, перебив — Не хочу даже слышать! Дилюк прикусил губу. Что ж война и опыт боевых сражений не отпускали его не на миг. В надежде отвлечься, он стал рассматривать прибывших гостей. Увидел лорда Барбатоса в зеленом костюме, державшим на руках своего трехлетнего сына. Мальчишка тянулся к кусту дикой розы, пытаясь сорвать бутон, а его родитель смеялся. Звонко, словно колокольчик. Рядом с ними стоял и лорд Моракс, и Рагнвиндр без труда догадался, кто являлся отцом мальчика. Желтые глаза, форма носа и бровей. Слишком очевидные сходства. Впрочем, Дилюку было все равно. Следующим на ком остановился его взгляд был высокий светловатый мужчина в синем плаще и женщина в фиолетовом хаори. Лорд Дайнслейф и леди Баал бурно беседовали о чем-то, но их голоса заглушал шум фонтана. Недалеко от них, за небольшим столиком сидела леди Фокалорс. В полном одиночестве она пила вино, грустила и изредка бросала гневные взгляды на окружающих. А дальше Дилюк не стал останавливаться на ком-то конкретном, приглашенные гости слились в одну пеструю и безликую массу. Незнакомые альфы в дорогих костюмах, омеги в нелепых одеяниях, девушки в платьях, ничего интересного… кроме… Дилюк резко вскидывает взгляд и видит среди толпы, знакомые светлые волосы. «Ди-и-л-ю-к» — беззвучно шевелит губами омега. Рагнвиндр видит, как из его глаз вытекает кровь. Принц делает шаг вперед, но рука сестры останавливает его. — Ты куда? — Мне…а…на… — Все в порядке? Ты побледнел, и руки такие холодные? Дилюк смотрит на то место, где только, что видел омегу и с ужасом понимает, что его ночной кошмар теперь преследует и наяву. — Недосып, все хорошо. — Точно? Может присядешь, пока есть время? Он согласился. Они готовы были скрыться от шумной толпы, как вдруг лорд Барбатос привлек к себе внимание. — Прошу всех собравшихся поприветствовать ее величество Царицу Северного моря! И его высочество принца Кейу! Да начнется церемония! Дилюк почувствовал легкое покалывание в руках. — Ну вот и все, Нилу,— нервно улыбнулся он. — Сбежать уже не получится…