приливы

* На этот раз все по-другому. Хэ Сюань просыпается — но на этот раз от зудения, застрявшего ему между ребер, такого сильного, что воздух почти звенит. В подземных бассейнах тоже беспокойно — костотелые рыбы словно сошли с ума, и их суета, испуганная и тревожная, возвращается Хэ Сюаню головной болью. Он, очевидно, опять не один в своих владениях — но какому блаженному пришло бы в голову тревожить его сон? Раздраженный, он, однако, шагает медленно, чувствуя, как в глубине, отставая лишь на полплавника, плывут его химеры. Чем ближе он к нарушителю покоя, тем сильнее — и знакомее — становится божественная энергия, так что в главный зал Хэ Сюань заходит все еще раздраженный — но уже без убийственных намерений. — Ваше Величество. Здороваясь, он не склоняет головы, но Се Ляня это, кажется, ничуть не смущает. Бог мягко улыбается и отводит взгляд от бассейнов, которые уже кишмя кишат бледными рыбами. Меньшее, чего сейчас хочется Хэ Сюаню — это рассыпаться в любезностях, поэтому он переходит непосредственно к делу, даже не предложив гостю сесть. — Ваш муж попросил вас что-то передать? Сье Лянь смущенно смеется и взмахивает руками. Рукава его ханьфу, белые настолько, что почти режут глаза, колыхаются в воздухе. — Нет, Хуа Чэн не имеет к моему визиту никакого отношения. Это дело скорее . — он умолкает, словно пытаясь подобрать слова, а потом указывает Хэ Сюаню на разветвления коридоров, ведущих к поверхности. — Может, если господин Черновод будет так любезен, мы могли бы подняться? Вы, я думаю, сами все поймете, если увидите. Еще меньше Хе Сюаню хочется куда-то тащиться, но он коротко кивает и, как хороший хозяин, указывает дорогу. Тем более, что Се Лянь, скорее всего, не плыл сюда в гробу, а воспользовался тем, что Хуа Чэн — единственный — имеет разрешение на перемещение. Хотя — Хэ Сюань бросает на бога, чьи шаги отлунивают от влажных стен, короткий взгляд — с этого случилось бы приплыть вместе с каким-нибудь мертвецом. Первый шаг на поверхность оказывается разочарованием. Ничего особенного — привычная пустота острова, обильно присыпанная белым песком — Хэ Сюань оглядывается вокруг, раздраженный еще больше, чем раньше, но ничего не бросается в глаза. Ему хочется накричать на Се Ляня, замершего на шаг позади, но он сдерживается и сосредотачивается. Должно быть что-то. Остров затхло дышит ему в шею — костной пылью и влажностью. Хэ Сюань прикрывает веки и слушает, как гигантские рыбы рассекают воду где-то глубоко внизу, как крабы строят новые узоры на песке, как волны накатывают и откатывают, выравнивая песок. Волны прикатывают. И откатывают. Он дергает пальцами — а потом открывает глаза, силясь совладать с хриплым голосом. — Кто это? Кто новый Повелитель ветра? На мгновение западает тишина — Се Лянь, похоже, пытается подобрать правильные слова. — Как я уже говорил, это деликатное дело. В настоящее время у Небес нет бога, управляющего ветрами. Ши Цинсюань был последним. — он делает паузу, выжидающе глядя на Хэ Сюаня. Очень вежливо с его стороны, думает Хэ Сюань, проверить, не развалится ли один из четырех (теперь трех, исправляет он себя мысленно) Непревзойденных демонов от одного лишь упоминания этого имени. Это чушь. Кто должен быть — какой-то новый, молодой божок. В конце концов стихии редко надолго остаются без божественных властителей — но Хэ Сюань шевелит пальцем, и порыв ветра создает для него крошечную песчаную дюну. Итак, часть ветра все еще с ним. Раздраженный, с мыслями, отяжелевшими от сна, он смотрит на Се Ляня. — Господин Черновод, позвольте, я буду говорить откровенно? Он скованно кивает. — Мой муж поделился со мной тем, что после того, как Ши Цинсюань… Стал неспособен исполнять свои божественные обязанности, часть его силы перешла к вам. Небесная Канцелярия не знает об этом, поскольку я был убежден, что со временем новый бог ветров вознесется на небеса, и сила сама по себе перейдет к нему. Но вознесений не было тревожно долго, и последние события показали, что ветры до сих пор подчиняются — но на этот раз не одному, а двум властителям. Несмотря на то, что все это пахнет заботами, Хэ Сюань не может удержаться от улыбки. Конечно Небесная Канцелярия не знает — если бы только эти оболтусы узнали, что одно из четырех Бедствий прибрало к рукам частичку божественной силы, им бы, наверное, сорвало крышу. Даже несмотря на то, что вся эта сила изначально должна принадлежать ему. — Эти волны. Ши Цинсюань поднял их? Се Лянь кивает, но уже через мгновение энергично взмахивает руками: — Он не контролирует этого. Он… После долгого безветренного периода, когда верующие начали жаловаться, я навестил его, чтобы посмотреть, что могу сделать. — его лицом на мгновение темнеет. — Что-то случилось с его памятью. Он не помнит ни меня, ни своего прошлого, и когда я смог объяснить ему хоть что-то, он только ужасно расстроился и признал, что не контролирует свои силы. — Но тогда почему — — Затем он начал кричать, чтобы ветер убирался прочь. Я предполагаю, именно это привело — вот это все. Я ни к чему вас не заставляю, господин Черновод. — Се Лянь растерянно крутит между пальцев обручальное кольцо из сверкающего серебра. — На самом деле большинство Небесных Чиновников настаивали на том, чтобы просто подождать. Он затыкается на последнем слове и неуклюже то ли кашляет, то ли смеется — коротко и резко. Этот звук ему не подходит — настолько, что Хэ Сюань на мгновение чувствует, как лицо искажается удивлением. Се Лянь, кажется, замечает это тоже, потому что дергает плечами. — Возможно, вы не отличаете меня от всех других богов, но я веками жил среди смертных. Мне сложно привыкнуть к мысли, что жизнь, как только она становится человеческой, начинает весить не более чем палочка благовония. Он благодарит за аудиенцию и гостеприимство (Хэ Сюань мрачно хмыкает), а затем шепчет имя и растворяется в серебряной вспышке. Несколько бабочек остаются, лениво трепеща в воздухе прозрачными крыльями, но Хэ Сюань знает, что скоро исчезнут и они. Ничто живое не остается в Черноводье надолго. *