В плену собственных фантазий

      Том много работал, порой уезжал на несколько дней, часто возвращался домой за полночь, обнимал спящую Эллу, и наконец забывал о том, чем ему приходилось заниматься. Только в ее объятиях он чувствовал себя цельным, живым. Рядом с ней его покалеченная душа переставала метаться. После создания второго крестража он почти перестал спать, снов он не видел вовсе.       Сегодня ночью ему пришлось уходить от погони, треклятые авроры устроили ему засаду, когда он пытался украсть древний артефакт. Хорошо что он был не один, Долохов отличный боец, и друг, готовый прикрыть спину своему товарищу. Если бы не он, то пришлось бы оставить свою «добычу», и придумывать новый план.       Том Реддл устал, чертовски устал бороться с этими новомодными идеями о равенстве чистокровных и маглорожденных. Иногда все это казалось ему бессмысленным, и он готов был пустить все на самотек. Но Темный Лорд не мог так поступить, слишком много людей верят в него, они выбрали своего лидера, а значит он не может их подвести.       Выпив восстанавливающий эликсир, он направился в спальню. Лунный свет струился сквозь щель в шторах, рисуя серебряную нить на спутанных волосах Эллы Гамильтон. Мужчина замер на пороге, сбрасывая с плеч плащ, пропитанный запахом дождя и ветра. Его львица спала, в его рубашке, свернувшись калачиком в центре широкой кровати. Пальцы всё ещё сжимали книгу — сборник стихов, которые она читала ему вслух в школьной библиотеке.       Том прикоснулся губами к её виску, и она вздохнула, нехотя открывая глаза. — Это ты… вернулся… — сонно прошептала Элла, — Ты пахнешь бурей.        Реддл улыбнулся, провел ледяными пальцами по обнаженному бедру, от чего кожа девушки покрылась мурашками. — Ты дрожишь, — он склонился над ней и поцеловал в губы, заставляя пылать каждую клеточку ее тела. И резко отстранился, наслаждаясь ее захмелевшим от желания взглядом.       Рука девушки потянулась к его щеке, проверить — не сон ли это. Том поймал ее ладонь, прижал к груди. — Чувствуешь? — тихо спросил он. — Там, за рёбрами… это твое имя.       Она ощутила, как буквы — «Э-Л-Л-А» — пульсируют в такт её собственному сердцу. — Что это? — с улыбкой спросила она. — Мое сердце…       Его губы нашли то место за ухом, где её пульс бился, как крыло пойманной птицы. — Том… — Полусон, полушепот в полумраке комнаты.       Реддл коснулся сбившейся во сне рубашки, ткань медленно превратилась в дым. Её грудь, бледную в свете камина, он покрыл поцелуями. Элла вцепилась в его волосы — чёрные, пахнущие морским бризом и мятой. Щелчком пальцев девушка избавила возлюбленного от одежды. — Ты делаешь успехи…       Она не дала ему договорить утягивая в долгий поцелуй. Магия окутывала их тела, позволяя душам слиться воедино.       Элла прикусила его плечо, а он ответил глухим рыком, впиваясь губами в ее шею. В эту секунду весь мир перестал существовать, были только они и испепеляющая страсть. Холод и жар, боль и удовольствие, тело будто разрывалось на миллиарды осколков, собираясь во едино с чувством бескрайнего блаженства.

***

      Последние несколько месяцев Том редко бывал дома. Он горел какой-то идеей, но не спешил делиться с Эллой. — Когда я буду уверен в успехе, ты узнаешь все подробности. — говорил он, и прихватив кого-то из своих приближенных, исчезал на несколько дней.       Время без Тома тянулось мучительно долго. Большую часть времени Элла проводила в доме Блэков, наслаждаясь обществом подруги и маленького Сириуса. Девушка увлеклась созданием артефактов, иногда она могла часами сидеть над расчетами, создавая новый амулет.       Совсем недавно ей пришла в голову идея навеянная любимы сериалом из прошлой жизни, — создать свиток пергамента способный отображать информацию, которую видит только тот, кто должен ее увидеть. Он может выглядеть как любой документ, в зависимости от того, кто на него смотрит. Кроме того, свиток может использоваться для отправки сообщений. Нужная вещь, если придется в спешке покидать магическую Британию. У Тома на такой случай собран «тревожный чемоданчик» с полным набором необходимых вещей — запасная волшебная палочка, увесистый кошелек с золотом, комплект одежды и белья. Такой же он приготовил и для Эллы. Она была уверена, Реддлу понравится такое дополнение к набору первой необходимости. Девушка планировала преподнести ему пергамент в качестве рождественского подарка.

***

      Дом Блэков застывший в аристократической строгости, в этот ноябрьский вечер дышал непривычным теплом. Даже портреты предков на стенах, обычно шипящие проклятиями в адрес «недостойных», молчали, будто заворожённые. Воздух звенел от редкого для этих стен звука — мягкого смеха Вальбурги Блэк, чьи пальцы, украшенные кольцами с чёрными опалами, нежно касались кудрявой головы сына. Сириус, сидя в резном кресле из махагона, улыбался своей матери. Сегодня его первый день рождения, и в доме собрались близкие друзья, чтобы поздравить юного Блэка. Первым прибыл Абраксас Малфой, его плащ из ткани лунного света сливался с серебром волос. — Поздравляю, Орион, — мягко сказал он, обнимая друга.       В дар он преподнёс серебряный кубок с гравировкой дракона — из него вечно струился эльфийский нектар, «чтобы мальчик учился отличать благородное от плебейского».       На долго Малфой не задержался, сегодня вечером он должен был сопровождать своего господина. Реддл и Долохов уже ждали его в Лютном.       Альфард, брат Вальбурги, вошёл без церемоний. — Год уже? — он щёлкнул пальцем по носу племянника, вызвав у того восторженный смех. — Берегись, сестра. Этот сорванец однажды снесёт ваши гобелены вместе с фамильными девизами.       Его подарок — старинная карта звёздного неба, где созвездия двигались по воле владельца, — заставил Сириуса тянуться ручонками к мерцающим точкам.       Элла прибыла последней, ее задержал спор с Томом. Она просила его присоединится к празднику, хотя бы на несколько часов, но Темный Лорд не собирался откладывать свои дела, но пообещал вернуться домой до рассвета. — Мой мальчик, — её голос, тёплый и звонкий, заставил Сириуса потянуться к ней, забыв о подарках. — Я принесла тебе кое-что…       Игрушечный грифон из черного бархата, с глазами-сапфирами и шелестящими крыльями, — был встречен одобрительным кивком Ориона.       Вальбурга же, нарушив все правила, обняла подругу, шепнув: — Я уже решила, что ты пропустишь первый праздник крестника. — Извини, я долго выбирала платье. — ответила Элла. — А его мрачное величество почтит нас своим присутствием? — слова Блэк, так и пылили сарказмом. — Нет, неотложные дела. — грусть в ее голосе была едва заметна, но от подруги ничего не скроешь. — Позже, ты мне все расскажешь. Элла кивнула, и взяв Сириуса на руки сказала: — Ты уже совсем большой, моя яркая звезда! — Да! — звонкий голосок мальчика вызвал улыбку умиления у всех собравшихся.       Когда гости разошлись, а Сириус сладко спал в своей комнате, обнимая плюшевого грифона, Элла и Блэки сидели в библиотеке. — Я приготовила для Сириуса подарок на совершеннолетие, — радостно объявила Элла. — Но мне нужна ваша помощь, чтобы он вышел идеальным! — Что прости? — рассмеялся Орион. — Ему ведь только год исполнился! — Что ты еще придумала? — Вальбурга усмехнулась.        Элла достала из своего ридикюля деревянную коробку, на крышке которой было вырезано «С днем рождения, Сириус». — И что там? — в один голос спросили супруги Блэк. — Мои воспоминания, о нашем мальчике, и … — она достала пустой флакон и опустила туда серебренные нити воспоминаний. — О сегодняшнем дне. — новая склянка заняла место в коробке, рядом с другими, такими же. — Что за чушь. — Орион презрительно фыркнул. — Только представьте, Сириус сможет погрузиться в свое детство, увидит себя нашими глазами. — О, это отличная мысль. — Вальбурга в отличие от мужа, была в восторге от этой идеи. — Ори, наш сын наверняка не запомнит свое ранее детство, уверенна ему понравится такой подарок! — Что требуется от нас? — устало спросил мужчина, отказать жене он не мог. — Мне нужны ваши воспоминания о сыне, самые яркие и добрые, чтобы он знал как сильно вы его любите!       Время близилось к полночи, когда Вальбурга добавила последний пузырек к коллекции.        Элла запечатала коробку, и передала ее Ориону на хранение. Мужчина убрал подарок в библиотечный сейф, чтобы Сириус раньше времени не сунул туда свой любопытный нос. — Может останешься у нас? — Спросила миссис Блэк. — Уже поздно. — Спасибо за предложение, но нет. Том обещал вернуться сегодня, он будет волноваться если не найдет меня дома. — Тогда воспользуйся летучим порохом, камин в моем кабинете связан с вашим. — предложил Орион. — Я хочу прогуляться, всего пара кварталов. К тому же погода просто замечательная — первый снег. — ответила Элла, надевая пальто. — Отправь патронуса, когда доберешься до дома. — попросила Бурга, обнимая подругу.       Ночь была теплой и маленькие снежинки, таяли лишь только, касались земли. Элла вдыхала ноябрьский воздух и улыбалась. Поздняя осень, лучшее время года, когда природа преображается, входя в новый виток жизни.       Подходя к парадной двери Элла заметила Оливера, сына пекаря, он частенько стоял за прилавком в маленьком магазинчике, находящемся по соседству. — Добрый вечер, мисс Гамильтон. — Здравствуй, Олли. — Вы сегодня припозднились? — Добродушно улыбка сияла на лице паренька. — Да…       Элла не смогла договорить, услышав громкий звук, она почувствовала жгучую боль в области лопаток. — Что ты наделал? Ты должен был оглушить ее! — закричал Оливер. — Она видела твое лицо, идиот! Завтра ты бы уже сидел в полиции.       Высокий молодой человек встал на колени и сорвал с шеи Эллы кулон в форме крыльев Феникса. — Чего стоишь? Хватай сумку и бежим. — Ты обещал, что она не пострадает! — Приди в себя Олли! — высокий отвесил сыну пекаря пощечину, — Бежим! «Том… Что же будет с Томом?» — это была последняя мысль Эллы Гамильтон, прежде чем тьма заволокло ее сознание.