В плену собственных фантазий

      Холодный ветер выл, как загнанный в ловушку зверь, разрывая снежную пелену над Хогсмидом. Рождество не за горами. Джинни очень хотелось вернуться в особняк Блэк, она скучала по Сириусу и Бурге. Да, портрет — не то же самое, что живой человек, но это лучше, чем ничего. Элла и Вальбурга были подругами, и сейчас девушке как никогда была нужна поддержка близкого человека.       Джинни прижалась к стене «Трех метел» на заднем дворе, дрожа от волнения. Она знала тут всегда безлюдно. Кулон, висевший на шее, пульсировал. Осколок его души с каждым днём становился сильнее. Тепло, исходившее от золотого украшения, дарило надежду и ощущение свободы. «Не бойся… Я всё сделаю сам, просто позволь моей магии вести тебя. Ты мне доверяешь?» — в голосе Реддла слышалась лёгкая насмешка. «Я верю тебе, Том».       Джинни сжала кулон в правой ладони и закрыла глаза, чувствуя, как её утягивает в пустоту, и тьма поглотила её. Оглянувшись по сторонам, она натянула капюшон, скрыв длинные волосы и половину лица. Рука сжала палочку, произнося беззвучное «Дисиллюдио». Теперь её силуэт сливался с тенями, и она медленно пошла по мрачной улочке, где собирались темнейшие из всех волшебников.       Всё здесь пропахло сыростью и кровью, внушая девушке страх. Медальон раскачивался на шее, и Джинни вдруг увидела призрачный силуэт Тома Реддла — юного и прекрасного. «Я рядом, Элла, — прошептал он в её сознании. — Тебе ничего не угрожает, я никому не позволю навредить тебе». «Я знаю!» — сказала Джинни и продолжила свой путь.       Витрины магазинов подсвечивали склянки с глазами, заспиртованными пальцами, книги, чьи переплёты стонали. Над дверью неприметного магазинчика висела табличка: «Повелительница жизни — смерть». Колокольчик звякнул, словно предсмертный хрип, когда Джинни переступила порог. — О, — прошипел старик за прилавком, его пальцы, похожие на корни, сжали край стола. — Чем могу помочь юной леди? — Кровь, — выдавила Джинни, чувствуя, как взгляд водянисто-синих глаз прожигает её насквозь. — Феникса.       Старик достал флакон. Жидкость внутри переливалась алым и золотым, словно в ней танцевали искры. — Цена — тысяча галионов. — Сколько? — В голосе Уизли сквозило удивление вперемешку с недоверием. — Редкий товар, цена соответствует качеству! Будете брать? — старик скривил рот, обнажая кривые, почерневшие зубы.       Джинни кивнула и бросила на стол бархатный мешочек. — Если это окажется подделкой — я вернусь, и ты пожалеешь! — голос девушки словно лезвие бритвы — острый и холодный.       Рука Тома легко проникла в грудную клетку старика и коснулась сердца, отчего продавец вскрикнул от боли. Теперь он смотрел на Джинни со смесью страха и уважения. — Не волнуйтесь, леди, в моём магазине вас не посмеют обмануть, — прохрипел он, когда приступ закончился. — И не вздумай об этом болтать! Никто не должен знать, что ты продал и кому! — Я буду нем, как гиппокамп.       Высоко подняв голову, она направилась к выходу. Время поджимало — в Хогсмиде её ждали Рон, Гарри и Гермиона. «Ты прекрасна, моя маленькая львица…»       Джинни довольно хмыкнула и растворилась в воздухе.       Ритуал требовал крови феникса: только она, чистая и бессмертная, могла «сшить» разорванные части души в единое целое. Иронично — птица света для тьмы. «Главное, чтобы всё получилось! И не важно, к какой магии мне придётся прибегнуть. Однажды я уже потеряла всё… Я верну своего Тома Реддла, пусть даже ценой предательства семьи…» — решила Джинни и уверенно пошла по заснеженным улочкам магической деревни, ощущая, как её совесть свернулась клубочком в подсознании.

***

      Профессор Макгонагалл ввела Фреда, Джорджа и Джинни, встрепанных и ошарашенных, в ночной одежде, в кабинет директора. — Гарри, что происходит? — спросила Джинни уверенным голосом. — Профессор Макгонагалл говорит, ты видел, как ранили папу… — Ваш отец был ранен при выполнении задания для Ордена Феникса, — опередил его Дамблдор. — Его доставили в клинику магических недугов и травм — в больницу Святого Мунго. Я отправляю вас в дом Сириуса, это ближе к больнице, чем «Нора». Там вы встретитесь с матерью. — Как мы доберёмся туда? — спросил Фред. Сейчас он был не похож на себя. — Летучим порохом? — Нет, — сказал Дамблдор. — Сейчас это небезопасно, за Сетью ведётся слежка. Вы отправитесь через портал. — Он показал на невыразительный старый чайник, стоявший на столе. — Мы ждём сообщения от Финеаса Найджелуса… Прежде чем отправить вас, я хочу убедиться, что путь свободен.       Посреди кабинета на миг вспыхнуло пламя, от него осталось золотое перо, медленно опускавшееся на пол. — Это предупреждение Фоукса, — сказал Дамблдор, поймав его на лету. — Профессор Амбридж узнаёт, что вас нет в спальнях… Минерва, идите и отвлеките её — придумайте что угодно.       В развевающемся халате Макгонагалл устремилась к двери. — Он сказал, что будет рад, — раздался скучающий голос за спиной Дамблдора: Финеас снова появился у себя на фоне слизеринского знамени. — У моего праправнука всегда был странный вкус по части гостей. — Тогда подойдите сюда, — обратился Дамблдор к Гарри и всем Уизли. — Быстро, пока не появились провожатые. Они сгрудились возле его стола. — Хорошо. На счёт три: раз… два… три.       Джинни ощутила сильный толчок пониже пупка, пол ушёл из-под ног, рука намертво прилипла к чайнику, и, стукаясь друг о друга, увлекаемые чайником, все пятеро понеслись куда-то в вихре красок и шуме ветра…       Гарри вскочил на ноги и огляделся. Они прибыли на кухню в цокольном этаже дома двенадцать на площади Гриммо. Единственными источниками света были камин и оплывшая свеча, освещавшие объедки чьего-то ужина. А к ним уже спешил встревоженный Сириус. Он был небрит и в дневной одежде; от него пахло перегаром, как от Наземникуса. Это встревожило Джинни, он напивается в одиночестве — плохой знак. — Что случилось? — Он протянул руку и помог Джинни встать. — Финеас Найджелус сказал, что Артур Уизли тяжело ранен. — Он с тревогой посмотрел на девочку. — Спроси у Гарри, — сказал Фред. — Да, и я хочу услышать, — сказал Джордж. Близнецы и Джинни повернулись к нему. — Это было… — заговорил Гарри. Рассказывать им оказалось ещё труднее, чем Дамблдору и Макгонагалл. — У меня было… вроде… видение.       Он рассказал всё, что видел. Когда Поттер закончил, Фред, Джордж и Джинни продолжали молча смотреть на него.       Фред повернулся к Сириусу: — Мама здесь? — Она, может быть, ещё ничего не знает. Важно было переправить вас до того, как вмешается Амбридж. А сейчас, я думаю, Дамблдор даст ей знать. — Нам надо сейчас же в больницу Святого Мунго, — сказала Джинни. Она оглянулась на близнецов: оба ещё в пижамах. — Сириус, одолжишь нам плащи или что-нибудь? — Подождите, нельзя вам мчаться в больницу! — сказал он. — Нет, нам надо, и мы пойдём, — упёрся Фред. — Это наш отец! — А как вы объясните, откуда узнали про несчастье, если больница даже жене ещё не сообщила? — Какая разница? — вскинулся Джордж. — Такая! — сердито ответил Сириус. — Мы не хотим привлекать внимание к тому, что у Гарри видения и он видит вещи, которые происходят за сотни миль! Вы представляете, какие выводы сделает из этого Министерство?       Фред и Джордж смотрели на него так, как будто им плевать на любые выводы Министерства. Рон был бледен и молчал. — Сириус прав, — устало, но твердо сказала младшая Уизли, только сейчас заметив, что Бродяга всё это время обнимал её за плечи, желая поддержать, — Это может навредить Ордену. — Плевать нам на ваш дурацкий Орден! — выкрикнул Фред. — Наш отец умирает — о чём мы тут говорим! — заорал Джордж. — Отец знал, на что шёл! — с таким же жаром ответила Джинни. — Я понимаю, это тяжело, но сейчас мы должны вести себя так, как будто нам ещё ничего не известно. Должны сидеть тихо — по крайней мере, пока нет известий о вашей матери. — продолжил хозяин дома.       Близнецы ещё минуту жгли глазами Сириуса, но потом уселись за стол. — Ну, хорошо, — с облегчением сказал Сириус. — Давайте… давайте теперь выпьем, пока ждём.       Спустя полчаса в воздухе вспыхнуло пламя, осветив грязные тарелки перед ними. Все вскрикнули, на стол шлёпнулся пергаментный свиток, а вслед за ним опустилось золотое перо из хвоста феникса. — Фоукс! — воскликнул Сириус и схватил пергамент. — Почерк не Дамблдора — это, наверное, от вашей матери. Держи.       Он сунул письмо Джорджу, тот развернул его и вслух прочитал: — «Отец ещё жив. Я отправляюсь в больницу. Оставайтесь на месте. Как только смогу, извещу вас. Мама».       Джордж обвёл взглядом стол. — Ещё жив… — медленно проговорил он. — Это надо понимать так, что… Каждый понял, что он хотел сказать.       В какой-то момент Сириус без особой убеждённости в голосе предложил всем лечь спать, но отвращение на лицах Уизли было достаточно ясным ответом. Сидели за столом по большей части молча, смотрели, как фитилёк свечи всё ниже опускается над расплавленным воском.       Фред задремал, свесив голову на плечо. Джинни калачиком свернулась в кресле, но глаза её были открыты, она ушла глубоко в собственные мысли. «Прости…» — прозвучало в её голове. «Брось, это не ты приказал змее сожрать Артура», — грустно ответила Джинни. «Но всё же…» — Том чувствовал свою вину, хотя и понимал — это не он принял подобное решение. «Та часть тебя… Он не ты!» — ведьма старательно подбирала слова. — «Я не виню тебя».       Она неосознанно поглаживала родимое пятно, которое словно лента обвивало предплечье. Оно было у неё с самого рождения, и близнецы часто дразнили сестрёнку: — Это знак! Ты попадёшь в Слизерин!       Джинни плакала и жаловалась маме, а миссис Уизли устраивала Фреду и Джорджу разнос. Эти воспоминания согревали душу, детство у не было счастливым. Родители любили ее и заботились…       Лёгкая улыбка озарила лицо девушки, и она мысленно обратилась к Тому: «Знаешь, это входит тебе в привычку — разбираться с моими отцами», — лёгкий смех девочки привлёк внимание окружающих. — Всё будет хорошо! Я знаю. Нам действительно лучше разойтись по комнатам — до утра вестей можно не ждать. — сказала Джинни, борясь с зевотой.