Часть 38
25 апреля 2025 г., 20:36
Рождественские гирлянды, развешанные Бродягой, трепетали в такт сквознякам, словно стая светлячков, пойманных в ледяную ловушку. Сириус провёл ладонью по потёртой обивке дивана, ощущая под пальцами шершавую ткань.
— Порядок. — Это слово грело его изнутри, как глоток огненного виски.
Первое за долгие годы Рождество не в одиночестве… Рождество без решёток на окнах, без воя дементоров за стенами… Но чем гуще пахло имбирным печеньем с кухни, тем тяжелее становилось на сердце. Гости разъедутся, и особняк снова наполнится шепотом портретов. Даже миссис Блэк в позолоченной раме молчала теперь — её взгляд, некогда ядовитый, застыл в немой укоризне.
На кухне, где воздух дрожал от смеха и треска жареных каштанов, Молли Уизли разливала по кружкам глинтвейн. Золотистый свет канделябров отражался в гирляндах. Обитатели дома передавали друг другу свёртки в бумаге с танцующими троллями — все, кроме Сириуса. Он стоял у камина в гостиной, где пламя лизало поленья языками голубого цвета. В бокале виски плясали отсветы огня, но его глаза видели другое: снег в переулке Найтс-Бридж, где когда-то они с Джеймсом устраивали снежные «баталии», крича от восторга, пока Поттеры не загоняли их в дом — пить какао…
— Ты не любишь Рождество?
Голос Джинни разбил мистическую тишину. Она устроилась на подлокотнике кресла, поджав ноги, — черная прядь выбилась из-под ободка. Сириус вздрогнул. В её манере держать подбородок высоко, в этом вызове, мерцал призрак старого друга.
— Ненавижу одиночество в толпе, — сорвалось с губ само собой. Виски обжёг горло. — А ты?
— Ненавижу, когда все говорят разом. Слова теряют смысл, — она прищурилась, и в зелёных глазах вспыхнуло что-то знакомое, в нем не было осуждения, только понимание. Она знала, каково это — быть чужой среди своих.
«Непохожа на Уизли», — подумал он. «Слишком много огня».
Позже, когда миссис Уизли затянула «God Rest Ye Merry Hippogriffs», они вдвоём копались в пыльной коробке на чердаке. Сириус вытащил серебряный свисток, и время словно сжалось: перед глазами промелькнул Регулус, двенадцатилетний, с гордостью вручающий ему «секретную карту». Паутина обвила его, как чёрные нити судьбы.
— Возьми, — он протянул артефакт Джинни. — Здесь отмечены волшебные лавки, которых нет на картах Министерства.
Она повертела его в пальцах, оставив на нем следы.
— Ты скучаешь по нему?
Вопрос повис в воздухе, смешавшись с запахом старого дерева. Сириус закрыл глаза. Воспоминания о брате всегда приходили в оттенках серого: ссоры в длинных коридорах, немые взгляды через стол в столовой, последняя записка, найденная уже после…
— Скучаю по тому, кем мы оба могли бы стать, — прошептал он.
— Он одумался… Регулус понял, что совершил ошибку, и попытался всё исправить.
— Ты о чём?
— Спроси Кикимера, прикажи рассказать правду. Он не сможет отказаться.
— Почему ты это делаешь? Заставляешь меня увидеть то, на что я старательно закрывал глаза многие годы?
— Я твой луч света в тёмном царстве. — Джинни пожала плечами.
Затем достала из кармана печенье в форме гиппогрифа, которое заказала в «Сладком Королевстве».
— Ешь! Алкогольная диета тебя погубит, —сказала она просто, и в этом было столько материнской заботы. — Кто будет развлекать меня историями о подвигах Мародёров?
Он рассмеялся, и звук этот, хрипловатый от долгого молчания, напомнил ей скрип ветхого фонографа. «Живой», подумала она. «Постепенно он становится самим собой…».
И это не может не радовать, ее дорогому крестнику становится лучше.
***
Снег за окном библиотеки кружил в танце без музыки. Джинни провела пальцем по корешку «Тёмные искусства: возрождение» — книга пахла плесенью и надеждой. Страницы шелестели, как крылья ночных птиц, открывая тайну:«Крестражи — не могилы души, а врата…»
Том Реддл смотрел на неё с фотографии 1943 года — красивый юноша, полный амбиций и надежд. Этот снимок она прихватила из квартиры, вместе со своими вещами и этой книжкой. С тех пор как она узнала, что крестражи можно объединить, её сердце разрывалось между страхом и надеждой. Том Реддл. Его имя, словно заклинание, жгло изнутри. Она видела его не только Тёмным Лордом, но и мальчишкой из её прошлого — сильным, умным… потерянным и по прежнему любимым. «Если собрать осколки его души… Может, тогда он станет тем, кем должен был быть?» — Она верила в это. Надо было верить. — Опять в плену у пыльных фолиантов? — Сириус поставил перед ней чашку с чаем. Пар смешивался с прохладным воздухом, рисуя призрачные узоры. Он не спросил о книге. Не стал. Его молчание было щитом — как когда-то в Азкабане, он не хотел знать, зачем ей понадобилась подобная литература. — Ты похожа на того, кто пытается вернуть, то, что давно потерянно. — он откинулся в кресле, и тень от свечи дрожала на его лице. — Разве это плохо? — тихо спросила она. — Не знаю… Меня тебе удалось вернуть на «осознанный путь» — он рассмеялся, но в воздухе повисли нотки горечи. Словно он и сам был не рад открывшимся фактам о своей семье. Пришлось признать — он не лучший сын, и то, что родители заслуживали получить от него второй шанс. Но уже поздно… — Иногда лучше оставить все как есть. Не все ошибки можно исправить. Она знала — он говорил о себе. О годах в Азкабане, о погоне за призраком прошлого. Сириус, как и она, застрял между мирами. — Иногда кажется, что если очень сильно постараться, можно исправить даже самое страшное, — прошептала она, не осознавая, как слова вырвались наружу. — Но есть вещи, которые ломаются навсегда, — Сириус положил руку на её плечо. — Не позволяй теням проглотить тебя, Джинни. Сириус ушёл, оставив её наедине с тяжелыми мыслями. Она открыла страницу с ритуалом «Слияние раздробленных душ».Чернила выцвели, но слова жгли сердце: «Кровь объединит то, что разорвано…». Она вздрогнула, услышав смех Рона и Гарри из гостиной — звонкий, беззаботный. Все ее родные и близкие стремились уничтожить Волдеморта, а она хотела возродить его душу. Предательство? Или спасение? — Я спасу вас всех. И его тоже! — упрямо сказала она закрывая книгу. Снег за окном всё шёл, а в сердце Джинни укрепилось решение, — опасное, безумное, но её. Она не позволит Тому остаться монстром. Даже если ради этого придётся самой стать немного монстром.
