Я ищу себе врага

Обычно она не любила жару. Голова кружится под палящим солнцем, одежда противно прилипает, все силы уходят на борьбу с давящим зноем. Ничего против ясного неба она, конечно, не имела, но приятнее всё же наслаждаться им ночью. Хотя любимое — это когда чёрные грозовые тучи ещё нависают над головой, а под ними уже светит закатное солнце, заливая мёдом высокие башни и стены. Она попыталась вспомнить, когда видела такое последний раз, и не смогла. Слишком уж долго не поднимала глаза так высоко. Зато сейчас и жара кажется не такой уж гадкой, да? Но идея искупаться прямо здесь, у пристани, забив на все приличия, всё равно нарастала и пробуждала даже азарт. Если честно, ей давно пора бы идти раскладывать вещи. Их не то чтобы много, но если не разложить сегодня, они так и будут валяться в сумке, пока не покроются вместе с ней слоем пыли. Уж эта мадам себя знает. Опять оно. Очередной новый дом. Даже не дом — жильё. Очередное новое жильё. Временное пристанище. Место для перекура. Устала. Года не прошло, даже одного года! Спокойные периоды жизни становятся всё короче. Ладно, чё уж, сама напросилась. Девушка расстегнула сандалии, небрежно бросила их у скамейки. Сама же подошла к самому краю бетонного берега. На несколько секунд её взгляд задержался на бегающих по воде бликах. Красиво. Завораживает. Напоминает что-то… Она резко прыгнула в воду, пытаясь сбежать от надоевших мыслей. Всё, пожалуйста, перестань. Больше ничего плохого с тобой не случится. Пока ты лежишь вот так на спине, расставив руки в разные стороны, пока твоё тело покрывается мурашками. Пока твоё лицо захлёстывает маленькими волнами, которые ты сама же и запустила. Пока ты видишь радугу сквозь капли на ресницах. Ничего плохого с тобой не случится. Больше ничего. Девушка вылезла на пристань и села там же, обняв колени. Одежда ожидаемо прилипла, а ветер, как специально, начал шуршать молодой травой и пускать рябь по водной глади. Ей стало холодно. — Эй! — на берег подбежал мальчик лет пяти. — А вы чего такая мокрая? — Эй! А ты чего такой любопытный? Паренёк, кажется, не ожидал встречного вопроса. — Я гулял с мамой и увидел, что вы тут мокрая. Но здесь нельзя купаться, значит вы упали в воду. Я пришёл помогать! — Спасибо, малыш, у меня всё в порядке. Скажу по секрету, — наклонилась к нему поближе и понизила голос. — Я специально упала. Хотела искупаться и пошла на хитрость. Но ты ведь никому не расскажешь? Мальчуган посмотрел исподлобья недоверчивым голубоглазым взглядом. — Эрвин, пойдём скорее! — Мне пора! Я, наверное, не скажу. — И убежал. Смешной. И смышлёный.

***

Поселилась она тогда в малюсеньком домике. Три этажа, но такие узкие, что едва поместились кровать со шкафом — это на втором, внизу — кухонка. А на третьем сын хозяина складировал старое барахло отца. Тот уехал на пароме около двух недель назад и канул в лету. Отпрыск рвал на себе волосы, бросил кучу сил на поиски, но, отчаявшись найти родственника, быстренько сдал жильё первой попавшейся гостье. Она сторговалась примерно на четверть от изначально запрошенной суммы из-за риска, что жилец всё же вернётся домой в любой момент. Повозмущалась ещё из-за коробок, которые заняли столько полезного места. На что получила однозначный ответ: хочешь место — разгребай завалы сама. Никому они больше не нужны. Что ж, зато живу недалеко от берега, и крыша у меня — самая высокая на улице. Позже попытаюсь залезть. Девушка вошла в обшарпанную дверь. Внутри было прохладно и пахло сырым дряхлым деревом. Неплохо, ей такое даже нравилось. Но выглядело всё равно неприветливо. Весь тот вечер прошёл за освоением новых территорий. Сперва нужно было заняться уборкой: складывать пусть и видавшую виды одежду на толстый слой пыли совсем не хотелось. Убираться в незнакомом доме, впрочем, тоже, но этот этап приходится одолевать всегда, когда переезжаешь с места на место. Хозяйка из неё была та ещё, но к трудностям привыкшая. Например, опыт перемещений подсказывал, что сразу после уборки следует заранее подготовить постель. Иначе ночью свалишься от усталости на голую кровать, а утром проснёшься без спины или укрытая половой тряпкой. Устроить уютное гнёздышко — это всегда пожалуйста! Было бы из чего. Впрочем, посмотрев по сторонам, девушка закатила губу обратно. Следующий этап: найти место всем пожиткам. Она по очереди доставала из рюкзака одежду, блокноты и какие-то загадочные тканые мешочки. Да, когда собираешься в таком бешеном темпе, уже и не помнишь, что вообще успела забрать с собой. А вообще-то, сейчас это не важно. Успеется. Еда всегда стояла последним этапом, и она редко доживала до него в хорошем настроении. Первые разы такая стратегия мотивировала: быстрее устроишься — быстрее поешь. На деле же горе-путешественница стабильно возмущалась своей глупости, но, как правило, снова наступала на те же грабли. Сумка в тот день осталась наполовину выпотрошенной.

***

В таверне было шумно. Ещё издалека различался строгий крик вперемешку с музыкой. Вообще-то, она рассчитывала найти какого-нибудь позднего торговца булками, но пройти мимо такой веселухи не могла. Едва начала подниматься на крыльцо, на него почти кубарем вылетел молодой парень несколько потрёпанного вида. Напился. Не перестаю удивляться, какие же люди везде одинаковые. Она уже шагнула в дверь, как в проёме появился невысокий мужчина с тряпкой наперевес, по-стариковски бранящий непутёвого посетителя: — Пьянь! Пошёл вон! Чтоб я тебя здесь больше не видел! — тряпка стала бесполезно, скорее для вида, шлёпать по чужому плечу. — Ты мне должен, Джеф! — голос парня звучал возмущённо, но почему-то неуверенно. — Ишь, удумал! Убирайся вон! Чтоб глаза мои тебя не видели! Вон, уходи! Девушка уже зашла и глазела на убранство таверны. Грубая массивная мебель — такую часто ставят в злачных местах, чтобы в случае драки столы не ломались под весом летящих на них тел, а тяжёлые стулья и лавки не использовались в качестве оружия. Недешёвое удовольствие, но себя окупает. Каменные стены — такие же, как и в большинстве построек за пределами Сины. Ничего изысканного, но выглядят чисто. Все посетители, коих в этот вечер было много, располагались по периметру. В центре правой стены была устроена импровизированная сцена — два стола сдвинуты друг к другу (видимо, силами нескольких крепких мужчин), перед ними встала лавка. На всём этом великолепии возвышались музыканты: один играл на гитаре, другой на барабане. Третий неподвижно держал наготове деревянную флейту, да так долго и с таким выражением лица, что создавалось впечатление, будто он сейчас оторвётся от неё, выпустит облако дыма и тут же отрубится. Была ещё пара трещёток, весело поддакивающих ритму барабанов, и публика, хлопающая ладонями по столам. Мона прошла к барной стойке и села на высокий стул. Как только музыка стихла, дамочка невероятно уставшего вида, сидевшая рядом, громко окликнула приоткрытую дверь: — Ну же, Джеф! Я жду уже двадцать минут, можно мне в конце концов мой напиток?! После этого она сразу сникла, сложила на стол руки и обессиленно уронила на них голову. Похоже, накопила сил на одну мощную попытку и совсем не готова была её повторять. Старик не заставил себя долго ждать. Его глаза были красными, но уже высохшими. Что же такое у него произошло? Неужели пьянчуга довёл? Он зашёл за бар, уточнил у посетительницы заказ и принялся неловко копаться в бутылках. — Лимона нет. Даже лимоны своровал, гадёныш! — голос мужчины дрогнул. — Я ему доверял столько времени. Никогда бы не подумал, что он пойдёт на такое. Мы ведь вместе делали закупки, он всегда выбирал самые лучшие продукты. «Чтобы готовить самые вкусные блюда!». Или чтобы подороже продавать из подполы, а мерзавец? Гад какой! А я? Наивный старый дурак. Совсем, видно, в людях не разбираюсь, раз доверился такому, как он. А ведь он полгода у меня работал! И не выдал бы себя, если б не запил. Неудивительно, что таверна пришла в упадок. Всё это звучало так удручающе, что музыканты оставили свои кружки, только было поднятые за какой-то до жути банальный тост. И взяли инструменты. Только вот их музыка была уже не такой радостной, как десять минут назад. Солировала флейта. — Джеф… ты же меня знаешь, я просто ненавижу, когда меня обламывают! — Прости, Молли, я не могу ничего с этим поделать. — А можно я попробую, что получилось? — внезапный вопрос застал хозяина врасплох, а у Молли от неожиданности брови изогнулись. В руки Моне медленно и молча передали стакан. — Не брезгуете, если я отопью? — не дожидаясь ответа, она сделала маленький глоток. Вкус алкоголя слегка взбодрил её, но не обрадовал. — Сюда можно добавить мяты, будет не хуже, чем с лимоном. Есть у вас мята? Старик снова зашуршал за стойкой и вскоре нашёл ароматные листья. И уже было собирался бросить как есть целую горсть в стакан женщине. — Стойте-стойте! Пожалуйста! Давайте я вам лучше помогу. Мона быстро отобрала чуть не пострадавший коктейль и мяту. Отщипнула пару больших листиков, сложила в ладонь и звонко по ним хлопнула. Под изумлённые взгляды уже не только ближайших соседей вручила Молли её напиток, а уцелевшую зелень красиво сложила на деревянную столешницу: — Такой куст можно растянуть на несколько стаканов, если правильно пользоваться. — Как вас зовут, милая? У меня, как видите, освободилось место. Только вот не пойму: есть вам уже восемнадцать? Здорово как! Оставайтесь. Золотые горы обещать не могу, но и не обижу. — Я уже ваша, Джеф. Только сперва накормите меня. Всегда бы так.