жадно и горько-горько.

он был пьян. валился сверху, вжимаясь макушкой в стену позади влада, и устало прикрывал глаза. мысли не задерживались в голове, вытекая пресной патокой из ушей. хотелось лечь и утащить за собой влада, чтобы тепло и тихо, чтобы он не шуршал под руками, как сейчас. ему такие касания всегда хотелось начать, но резко оборвать. влад был нежным до невозможности, и это подкупало с самого первого «здарова, йоу», но мужчина об этом не думал. просто внезапно вспомнил старое наблюдение. думать осознанно получалось через раз, когда влад так близко, что коснись ты его ещё чётче — оставишь синяк, тёмный и болючий. костя таким не занимался. или занимался, но случайно и ненароком, вперемешку с резким выбросом эмоций. стоять, прижатым к холодной стене, с подрагивающим светом старого уличного фонаря, было неприятно. спину тут же пробрал острый озноб, контрастируя с вдумчивым дыханием у плеча. костя лип, как пес по приходе домой, только они были совсем не дома и никто никого не ждал. костя просто пьян вдрабадан, а владу, как обычно, разбирайся. каждую секунду хотелось что-то сказать, но получалось только подрагивать уголком губ от не начавшейся шутки в голове и затирать фразы мутными разводами спирта в крови. плотников задернул руку почесать висок, но дотянулся лишь до чужого плеча, опадая ладонью к груди. от влада пахло шипучкой и лёгким терпким табаком айкоса, нервной усталостью и мутной душой. мешкая, парень ухватил друга за бок и, стягивая губы от напряжения, попытался перебросить тело от себя на стеночку, подпирая костей старый фасад. получилось только первое, а следом зазвучало сухое недовольное мычание. длинные бледные пальцы сжали кофту на груди, и он сам отстранился назад, больно упираясь в солнечное сплетение. эти пальцы хотелось отдёрнуть от себя, отбросить подальше, сдавить в хватке. хотелось забрать их к себе. они оба просекли напряженную обстановку, гуляющую в тишине, но никто и не думал прерывать. коноплев быстро смочил губы и бросил взгляд на одинокого прохожего, что не обратил на них внимание вдалеке от света фонаря. костя смотрел куда-то сквозь чужие скулы, лёгкую щетину, совершенно не моргая. пить он умел, но совершенно не знал, что делать в таком приторможенном и вялом состоянии. он точно был не тем, кто шёл крушить все что ни попадя с бутылки вискаря. костя просто затихал с каждым новым глотком, а после и совсем переставал отдавать своим мыслям отчёт. их просто было так много и сразу, что грузным комом застревало между подумать и сказать. он снова криво усмехнулся. напротив только аккуратно склонили нос и проверили время с разбитого экрана телефона. влад был учтив, иногда вежлив, но всегда так аккуратен. даже костино похабное поведение он с осторожностью спускал на нет, а не шёл с кулаками. может, ему на самом деле нравилось и совсем не смущало, просто иногда надо отстраниться. так заведено. — прости, я… мне домой уже надо, такси там поймать. ну, не поймать, а заказать. ты не мог бы? — он кивнул на чужую трубку в телефоне и вернул взгляд больших тёмных глаз назад к уставшему владиному немому вопросу. — конечно, кость. — слегка смазанными движениями по экрану парень залез в приложение, чувствуя, как рядом снова прижимаются, наблюдая сверху вниз. влад дёрнул глаза вверх и скользнул от острого носа до линии челюсти. костя был расслаблен как удав, словно толкни его сейчас, и он свалится тяжёлым мешком песка прямо на грязный асфальт. только влад уже пытался, и нихуя. костя рядом был ещё красивее, чем на расстоянии вытянутой руки, и это вело. похуже выпитого пива. он вернул внимание к строчке с адресами и под чужую хриплую диктовку под нос вбивал номер подъезда. у плеч грело, уходя к бокам — костина рука упиралась в стенку и задевала талию, отводя фокус мыслей на себя. влад хотел бы эту ладонь прямо на себя, плотно и невозвратно. он лип на эти руки. покончив с вызовом машины, коноплев упёрся затылком в холодный кирпич и скрыл бредовые фантазии за веками, ожидая, когда это все закончится и он побредет к дому, по пути заходя в пивную — добить себя окончательно. только костя все не отходил. стоял рядом так тесно, что ещё немного — и вдавит позвонки до ссадин. хотелось выпить. прямо сейчас. жадно и горько-горько. чтобы жмуриться и не видеть костю, не чувствовать. чтобы вообще ничего не чувствовать. — я тебе деньги завтра верну. — меж слов он глубоко вдыхал и подтвержал полную беспомощность в таких делах, как звонки или наборы чисел на маленькой клавиатуре. влад был уверен, что он еле видел силуэты, что уж там номер карты. но костя видел. видел влада и как он не смотрит, дышит через раз и подрагивающими угловатыми пальцами теребит край кофты. холодно ему, что ли? в ответ просто кивнули и тут же забыли об этом, словно та тысяча рублей была для него самым незначительным в мире. те пару дней в москве костя жил в простеньком отеле не на самом краю города, но достаточно дальше, нежели сейчас — качнись корпусом вперёд и упадёшь лицом в твердую жаркую грудь, заплетаясь кончиками волос у его плеч. парень, правда, даже никогда не попытается, но про себя засмущался даже одним мыслям. так нельзя. когда он уже уедет? изначально перебрал костян, но через эти обжимания вся вялость и расфокус словно спали на влада. теперь он припирал эту чёртову стену, он хотел пальцами прочерчивать его кофту с шершавым краем молнии. он хотел ближе, хотя костя какого-то черта отступил слишком невовремя, непозволительно далеко. его сухие длинные пальцы, бывало, трогали смято и бегло, оставляя пачканные отпечатки, тепло, воспоминание. интересно, как долго получится делать вид, что ему все равно, что он ничего не замечает и не дёргается навстречу, только бы ещё раз и снова. пиво берет его тело, пронизанное, будто тряпичная кукла нитками, и бросает в силуэт напротив. костя даже не вздрагивает, только руки выставляет по сторонам, готовясь схватить чуть что. но влад держится на ногах твёрдо, только головой совсем не думает и не собирается. хотя бы те пятнадцать минут, что остались у них на сегодня. от кости пахло коньяком с губ и застиранной до линьки футболкой болотного цвета. влад цепанул носом ещё что-то, но даже не разгадывал, а лишь чётче вжался лицом в шею. так вот, что чувствовал костя. приятно. — нормально? — руки он все же уложил на талию, сводя ближе к рёбрам для приличия, на что влад выгнул спину, нажимая в сгиб локтя и позволяя ниже прочертить линию их дозволенности. быстрое и одобрительное мычание перетекло в глубокое и тихое, с выдохом на конце. костя раскрыл глаза шире, сглатывая часть усталости от выпитого. в этом «мгм» было намного больше, чем звучало, и это он, конечно же, выдумал сам, под бредом выпитого на дне коньячной стопки. коноплев привстал на носочках и тихо-тихо на ухо прохрипел: «давай назад к стене», — и костя шагнул вперёд, не раздумывая, пихая перед собой податливое тело. влад растекался, млел, но не переставал быть таким, как всегда — с этими глазами чуткими, дыханием отрезками в секунду и неизменными влажными губами. как же хотелось просто остановить его мандраж хотя бы раз. заставить замереть на месте, зависнуть и сфокусироваться только на одном. на косте. сейчас они до сих пор просто ждали такси и лишь пару раз столкнулись плечами, кутаясь в личном пространстве. ещё можно было забыть, замолчать и оправдать собственный взгляд. сейчас. но не дальше, когда костя уткнулся в молочную шею, забираясь пальцами под одежду. подрагивающий живот медленно втянули, как скользкое движение пошло выше к груди и за талию к пояснице. теплые до того пальцы сейчас ощущались стекающем по коже тающим мороженым. мужчина дёрнул за пояс к себе и вжался пахом в чужой. влад беззвучно раскрыл рот, откидывая голову назад и пачкая копну волос в уличной пыли со стены. мокрые поцелуи отдавали жженым железом, как от меток, выплавляя последние разумные попытки выкинуть это из головы. владу хотелось завыть, но не останавливать. — костя… — пролепетать имя хотелось просто для себя, чтобы чётче уяснить, что это он. именно он тýт и лапает тяжёлыми горячими ладонями бока. ниже получалось опуститься только бегло и назад, пока дыхание напротив не ускорялось и не заставляло притормозить. костя выгибал его шею давлением собственного лица и проезжал горьким языком по коже, присасываясь к напряжённой мышце слабыми губами. не надо было им этого — завтрашнего напоминания, стыда. косте хотелось просто сейчас, а владу вообще хуй пойми чего. смотря на него сейчас, получалось сказать только одно, и это не сходилось по смыслу с осознанными и трезвыми поступками. машина будет примерно через три минуты. три минуты, чтобы заставить себя отлипнуть, отодрать морду от мягкой кожи, потушить чувства и желания собственными пулями. влад рвано закинул колено к бедру и удивился, как тут же его подхватили и вжали сильнее в бетон. пожалуйста, пусть машиниста забьют в пробке до утра, обманут на картах геолокации, пристроят менты на обочине, отберут права и не пустят к ним. влад готов был просто сбежать, завернуть за переулок и дать допить все, что костя не успеет сейчас в это чёртово мгновенье. ногу пробила лёгкая нега от потираний через одежду, и внезапно захотелось поцеловаться по-настоящему, прямо с этой щетиной и чужими шершавыми усами над верней губой, что царапали шею. влад не придумал ничего интереснее, чем ухватиться рукой за щеку и притянуть костю к себе на один уровень, нос к носу. тут же воздух вокруг стал вскипать до парникового эффекта, заставляя губы сохнуть с молниеносной скоростью. парень не успел облизнуть их, как в рот тут же пролез терпкий язык, скользя меж приоткрытых бордовых уст. на фоне происходящего шумно загремел двигатель машины, оглушил и сдавил грудь. — блять. — поцелуй оборвался так же быстро, как начался. плотников только раздражённо прикусил нижнюю губу, оттягивая на пару секунд, и отлип, как никогда быстро не отлипал от влада, заставляя того чутка качнуться от потери равновесия. рукой он утер рот, заглядывая за плечо на машину. та стояла довольная, будто всю жизнь только и ждала, кому бы вечер обломать. — ты… ты, наверное, не захочешь. я могу забыть это, не переживай на этот счёт. не переживай. — повторил он уже тише, словно для себя, и сдавил кулаки, оборачиваясь к тачке. влад было дернулся к нему, но резко остановил порыв. он ведь прав — лучше забыть. лучше никогда это не вспоминать, забить меж прочитанных книг и удавить в себе, как детский страх на что-то глупое и безобидное. он прав. — кость. — но позвать его все равно было нужно. просто нужно и все. он обернулся плечом сразу, словно только и ждал момента. они замерли, впиваясь глазами друг другу в сознание, и все равно никто так и не понял, что творилось там, в мыслях напротив. костя смотрел, будто стоял на плахе и вымаливал одними глазами прощения. влад — так же, лёжа головой на гильотине и липкой от чьей-то крови доске, и никто не мог ничего изменить. водила неприятно и резко просигналил, привлекая к себе внимание лишь вздрогнувшего влада. — пока. — резануло по груди чужой фразой, и костя пропал, будто никогда и не появлялся за этот вечер меж фонарём и старой сталинкой.