Казённый зонт

Каждая разведка на планете, как лотерея – пройдёт нормально или нет? Жизнь давно научила, что понятие «нормально» в этой галактике растяжимо, так что Пиперс всегда делал поправки на риск и снаряжал дополнительные экспедиции. Даже когда ничего, казалось бы, не предвещало – что поделать, привычка. Ищейки могли ныть, но Ищеек никто не спрашивал. Впрочем, в этот раз всё казалось… обычным. Прям до треска – рутина она и есть рутина, ради такого Хейтер даже не соизволит выключить свой экс-бокс. Одна из крайних планет в системе, маленькая настолько, что едва удостаивалась термина «планета»… Атмосферное давление в пределах стандартных значений без учёта перепадов, тропический климат, многочисленные осадки, богатая флора, разумная жизнь… пока не замечена. А если нет разумной жизни – по факту, и завоёвывать некого. Все эти кусты разве что; Пиперс иронично хмыкнул себе под нос, оглядываясь на массивную тень корабля. В общем, всё просто и быстро – соорудить крепость, оставить батальон, водрузить флаг. А там можно найти цель и поинтереснее, если только у ядра планеты внезапно не окажется могучей молекулярной цивилизации, чьё существование не засекли приборы… бывали случаи безумнее. Где-то за деревьями вскрикнула птица; Пиперс дёрнулся, едва не выхватив бластер. Выдохнул. Выругался. Бесконечный поток «а что, если?» сгущал мысли в липкую кашу и превращал элементарную, так-то, операцию в целый флёртов комплекс воображаемых мероприятий против не менее воображаемых угроз. Конечно, всегда надо быть начеку. Но Пиперс, провожая взглядом пёструю крикунью, всё равно скис от колкого усталого раздражения. Его фирменное. Зашелестели листья; начинался очередной дождь. Осадки на этой планете не состояли из кислоты или чего-то вроде; вода как вода. Но дожди тут были даже слишком частым явлением, так что каждой Ищейке, участвующей в разведывательных экспедициях, выдавался казённый зонт. Пиперс раскрыл свой в одно лёгкое движение; за секунду до того, как заморосило. Взглянул на отметку коммуникатора – разведка подходила к концу. Где-то через системный час должны вернуться отряды, и если ничего непредвиденного не произойдёт, то… …шум в кустах сорвал ему мысль; что-то зашелестело, что-то громко щёлкнуло, что-то ещё громче хрустнуло – Пиперс отпрянул, стиснул руку на рукояти бластера. Опять? Невысокая тень позорно вывалилась из куста, распласталась на влажной земле; рядом вывалился казённый зонт, сломанный пополам. – Ау… …да если бы.

***

– Т-тысяча извинений, сэр! – Ага. – Я не нарочно! Я не пытался подглядеть или… или вроде того… да и подглядывать тут, наверное, не за чем… да? – Конечно. – Ну не злитесь… я запнулся о корень, а тут ещё ветки такие колючие, оступился, ну, и… вот… – Ничего. Вычту из твоей зарплаты. – Я… стоп, даже не спросите, что я забыл снаружи? Пиперс выразительно скосил в его сторону глаз, и Энди сразу запнулся. Сконфуженно кашлянул в кулак, отвёл взгляд; на губах дрогнула нервная улыбка. – То есть… – Энди, – его спокойно, но строго прервали: – Я давно понял, что тебя бесполезно ругать, чревато наказывать и невозможно удержать, если уж тебе что-то стукнуло в голову. Я бы удивился, сиди ты смирно. Он дёрнул свободной рукой в его сторону, не глядя потянул за ухо; жест скорее унизительный, чем болезненный – знак лёгкого раздражения, но не более того. Тем не менее, Энди извернулся и выразительно ойкнул. Но в его глазу заискрились шальные огоньки; он якобы невзначай сделал шаг ближе, плотнее под зонт. Дождь всё усиливался. – Простите, не везёт Вам с кадрами. Хотите поговорить об этом? Может, о планах на новый бастион? – он улыбнулся, лукаво прищурил глаз; обычная уловка, Пиперс такие распознавал на подходе. И отшивал ещё до того, как Энди успеет что-то сказать. Он демонстративно закатил глаз. – «Бастион». Здесь. Как же. Подлизываешься? – Никак нет, сэр! Пиперс взглянул на него, скептично изогнул бровь; улыбка Энди даже не дрогнула, такая же неуёмная и уверенная. С каждым шагом в нём было всё больше энергии и энтузиазма – верный признак того, что командир его безброжно разбаловал, но… …пускай. В туче тревожных мыслей голос Энди и его прямой бесхитростный взгляд казались даже бодрящими. Пиперс позволил себе улыбнуться краем губ – выверенно и сдержанно. – Всё-таки спрошу, солдат. Почему шляешься по неизученной местности? Его голос отозвался суровым холодком, а глаз смотрел не моргая. Энди нервно хмыкнул, но немедля парировал: – Долг обязывает! Вам ли не знать. – Вот как ты заговорил? Доиграешься, так и напишу: «погиб при исполнении приказа, который ему никто не отдавал». Пиперс резко отвернулся, фирменный строгий тон плавно перетёк в будничное ворчание; Энди едва сдержал усмешку. Под колкими словами и напускным упрёком пряталось обычное беспокойство. Энди невинно прижмурился – негласная сделка в силе: Пиперс делает вид, что ничего не выдал, а Энди делает вид, что ничего не понял. – Ну что Вы сразу так! У меня при себе табельное, я даже курс подготовки проходил! Когда-то… давно… Инстинкт самосохранения всё же робко отозвался где-то глубоко в груди; Энди опасливо огляделся по сторонам, затаивая дыхание: дождь перекрывал звуки и усложнял обзор даже с их-то глазастостью, но при достаточно буйном воображении даже простые тени превращаются в пугающие силуэты. Уж на что, а на воображение ещё ни одна Ищейка не жаловалась. Энди робко прихватил крепкий локоть командира, без труда подстраиваясь под быстрый чеканный шаг. Пиперс снисходительно хмыкнул, но стерпел. Вид взъерошенного и жмущегося к нему Ищейки будил целый скоп противоречивых чувств, но презрения или гнева там больше не было. Возможно, он просто слишком устал. Универсальное объяснение, когда не хочется искать другие. Он кинул короткий задумчивый взгляд на небо, почти чёрное от тяжести дождевых облаков. Так быстро? – И вообще, – вполголоса продолжал Энди, алея от избытка энтузиазма: – Это была моя новая идея! Репортаж в полевых условиях! С набором фактов от наших учёных! Мы пролетаем столько планет, и сразу забываем о них, а ведь вселенная такая огромная, и мы в ней, может, и маленькие, но у нас всё равно приключений на несколько громадных жизней… такое надо запоминать, записывать! Скажите, сэр? Дождь усиливался. Капли напитывали землю, скатывались с листьев, пускали крупные пузыри по лужам; уютный для кого-то шум мягко сомкнулся вокруг купола казённого зонта, почти отрезал их от мира. А Энди всё говорил, и голос его становился то чуть тише, то чуть громче – он прислушивался к реакции, ненавязчиво подстраивался. Его бережная хватка и бархатный тембр плавно перекатились в категорию приятного фона, и Пиперс потянулся за синоптическим локатором – недавнее изобретение штатных инженеров. Планетка-то непримечательная, а вот погодные условия на редкость нестабильны. Устройство издало короткий писк, высветило данные. Под ногами хлюпнула лужа. – Если я что и понял, то самое интересное и важное как раз-таки и кроется в мелоча-а-а-а!.. Пиперс резко остановился, дёрнул Энди за локоть – а то увлёкшийся Ищейка так и не сбавил шаг. Рывок получился резким, недотёпа-ведущий едва устоял на ногах; сапоги едва не разъехались в стороны на мокрой земле, и он отчаянно схватился за первое что попалось под руки. За командира. – Ой… – Тихо. Энди стыдливо покраснел почти до ушей, ошарашенно хлопая ресницей; он торопливо подобрался, прильнул поближе и схватился понадёжнее, ткнулся подбородком в крепкое плечо. Полусогнутые коленки нелепо подрагивали, но иначе бы Энди упёрся затылком в зонт: Пиперс слегка опустил его и нахмурился, разглядывая показания прибора. Энди тихонько завозился, пытаясь подглядеть – любопытство было сильнее мысли о том, как они близко. – Как я и думал, – пробормотал под нос Пиперс, коротко косясь вверх, и снова на прибор. Он сделал пару резких шагов в сторону, утаскивая Энди под густую крону ближайшего дерева. В следующий миг на них обрушился настоящий тропический ливень. Имперская технология, впрочем, не подвела – ни локатор, довольно точно предсказавший буйство погоды, ни зонт, даже не дрогнувший под бешеным потоком воды. Пиперс досадливо цыкнул, но почему-то очевидная проблема – до корабля они в ближайший час явно не доберутся, и никакой шаттл через это не прорвётся – подействовала как-то даже… успокаивающе? Он моргнул; странное ощущение. Но чёртов ливень был здесь и сейчас, конкретный и настоящий. Понятная ситуация, понятный порядок действий. И не менее понятная цель. Пиперс покосился на неловко жмущегося к нему Энди. Тот, будто поняв, что переступает черту, слегка разжал хватку. Сделал крохотный шаг назад, чтобы остаться под защитой зонта. Неловко улыбнулся. – Мы здесь застряли… да? – Ненадолго. Я в любом случае с тебя глаз не спущу. Ты под моей ответственностью, да и твои идиоты крышей поедут, случись с тобой чего… – командир кашлянул в кулак, отвёл взгляд; он говорил подчёркнуто равнодушно, но на лице всё равно замаячил румянец. Энди расплылся в счастливой улыбке и весело фыркнул куда-то в сторону, едва сдерживая чисто Ищейковское желание прильнуть, ткнуться и заурчать. – Они ж и Ваши тоже. – Ты прекрасно понял, о чём я. – Конечно. Так точно. Но без разрешения приходилось лишь смотреть на задумчивый командирский профиль – командир становился безумно красивым, когда его вечно напряжённые плечи хоть немного расслаблялись, а из взгляда уходила колкая нервозная искра. В такие моменты его можно не опасаться; в такие моменты грозный и сверхрешительный злодей уступал место простому живому существу с живым сердцем. Одна мысль о том, что это видит только он – и у Энди мурашки по спине прокатились, будь это хоть трижды эгоистично. Он тихо хмыкнул, смахивая с лица мокрые прядки и слегка поворачивая голову в сторону мокнущего леса. Тихий-тихий шаг вбок, скромная улыбка – и в кои-то веки он молчит, но их локти соприкасаются, и Пиперс не торопится «удержать дистанцию». Хотя Энди понял – заметил. Даже бровью не повёл, но глубоко вдохнул и ещё глубже выдохнул. Убрал локатор. Настороженно замер, прислушиваясь к перепадам ощущений. К этому всё ещё надо привыкнуть. – Я рад, что заблудился, – вдруг тихо и честно признался Энди. – Вычтите хоть два зонта, оно того стоило. Он снова зарделся, робко глянул в сторону Пиперса, и ещё аккуратнее поддел руку под его локоть, соскальзывая ладонью вниз – к его ладони. – Позволите?.. «Наглеешь». Это бы сказал Пиперс, будь у него иное настроение, и это же сообщал его скептичный взгляд. Но сам он с места не двинулся, не оттолкнул и даже глаз не отвёл. Лишь слегка изогнул бровь в насмешливом вопросе, мол – «а сам-то осмелишься?». У почти любой Ищейки все чувства наизнанку. Энди густо зарделся, поняв, насколько очевидны его мысли, но «вызов» всё-таки принял. Их ладони соприкоснулись, и обе Ищейки едва не вздрогнули от потока тепла, прошедшегося от груди и до самых ног; один сладко прижмурился, второй отвёл взгляд и крепче вцепился в зонт. Шаг, другой; теперь они стояли вплотную. Энди позволил себе переплести их пальцы, бережно приподнял его руку и прижался губами к тыльной стороне, игнорируя перчатку. «Я тоже скучал», скромно говорил он этим жестом. Но вслух шепнул другое. – Я Вас, – тихо, вкрадчиво, – люблю. Голос переплёлся с шумом дождя, почти растворился в нём. Но щёки особенной Ищейки вспыхнули, потом и уши, и даже шея – услышал. Конечно же, услышал. Тугой ком напряжения, непонимания и тревожности схлопнулся где-то в груди, от этого перехватило дыхание; импульс хлынул в голову с опозданием, руки были быстрее. Хлопнул зонт, ушла защита, поток ливня рухнул им на головы, и Энди взвизгнул от неожиданности; мокрые насквозь волосы налипли на виски, без того тугая форма так же льнула к телу. Ищейка остался стоять, ошарашенно хлопая глазом, но не успел даже опомниться – ливень стал слабее, перешёл в обычный дождь, а потом и вовсе сошёл на нет. Прошла едва ли пара минут. Где-то вдалеке заскрежетали неведомые птицы. Пиперс вцепился в мокрый сложенный зонт обеими подрагивающими руками; скривился, сжал губы в тонкую линию – он не гордился своей идиотской реакцией. «Как флёртовы подростки!» Бешенство хлынуло в голову; красный до ушей, он резко развернулся и замахнулся зонтом – Энди ошарашенно замер, едва успел открыть рот… …зонт лихо перевернулся, его ручка зацепилась за тонкую шею, потянула – Энди опомниться не успел, а командир целовал его. Как умел – порывисто и грубовато, крепко сжимая зонт с обратной стороны. Всего несколько мгновений, прежде чем он резко отстранился, столь же резко обернулся, хмуро убрал зонт и напустил на себя самое невозмутимое выражение, на какое физически был способен. – В мелочах, говоришь. Предположим. Его голос проскрипел так отстранёно и небрежно, как он только мог, но красный до ушей Энди услышал совсем иное – и, моргнув, засмеялся. Тихо, но искренне и счастливо. Пиперс оглянулся, насмешливо изогнул бровь; встретив весёлый взгляд горе-репортёра, демонстративно закатил глаз. Точно разбаловал. Бесконечный поток «а что, если?» унялся вместе с дождём – если что-то и могло пойти не так, уже пошло. – Знаете, – Энди замедлил шаг, оглядываясь по сторонам, вдыхая посвежевший воздух: дождь оставил ни с чем не сравнимый запах мокрой листвы и земли, пригнал прохладный ветерок с моря, – а здесь мог бы получиться неплохой курорт… Ребятам нравится. – У нас нет на это времени, Энди. И ты это знаешь. – Конечно, даже не думал иначе. Великим – великие дела. Но, ну, ма-а-ало ли… От кого угодно ещё это могло прозвучать как издёвка, и Пиперс даже подозрительно покосился в сторону подчинённого, но не уловил и намёка – прямой ясный взгляд, вежливая улыбка. Не без житейской хитрости, но как бы говорящая: «Я понимаю. Сейчас это не так захватывающе, но уж следующая будет лучше. В этот раз Вы победите, сэр». Его голос всё чаще глушил те, другие. Пиперс пока не совсем понимал, как к этому относиться, но… приемлемо. Пожалуй, это было приемлемо. Он остановился, обернулся. Отчеканил подчёркнуто строго, но спокойно: – Скоро вернутся патрули. Можешь закончить с этим своим «особым репортажем», и тогда же собрать мнения о планете, но потом – сразу на пост и носу оттуда не показывать, понял? Я не позволю тебе отвлекать рабочих. А пока ни шагу от меня. Ты своим табельным скорее себя застрелишь, чем хоть какого-то врага. Свод понятных и простых указаний; Энди моргнул, понял намёк, хмыкнул – даже не обиделся. Шутливо отдал честь. – Слушаюсь! Он нагнал командира в два счёта, в этот раз держа дистанцию – чуть меньше, чем полагалось, но чуть больше, чем могло бы показаться подозрительным. С зонтом или без, он чувствовал себя в безопасности.