Беги, если хочешь жить.

Теплые солнечные лучи согревали кожу Гарри, делая ее еще более смуглой. Легкий ветерок трепал его короткие темные волосы. Аромат свежих булочек, доносившийся из пакета, создавал иллюзию комфорта. А Тео, идущий рядом, пытался убедить его, что они просто обязаны вместе посмотреть «Дэдпула», потому что этот фильм заслуживает их внимания. Уже три недели Гарри и Тео гуляли по Швейцарии, общались и смотрели фильмы, пытаясь отвлечься от мыслей о Войне. Конечно, Тео часто приходилось уходить и возвращаться иногда полумертвым, но в целом все было не так плохо. Даже хорошо. За время, проведенное в бегах, он никогда не чувствовал себя таким живым и счастливым, как сейчас. Пока они не зашли в отель, где на кровати сидела сова, а рядом белый конверт, подписанный неряшливым, но не менее красивым почерком: «Гарри Поттеру, от Гермионы Грейнджер» Письмо было настолько неожиданным, что Гарри поначалу даже не поверил и подумал, что это несмешной розыгрыш от Тео. Однако, судя по выражению лица Нотта, тот тоже был в полном шоке, и не совсем в приятном. Внутри конверта лежал небольшой листочек, где было написано всего несколько слов: «Рон умирает. Мы у Виктора.» Как бы он ни хотел провести больше времени с Тео, убежать как можно дальше от прошлого и Войны, он не может этого сделать. Война отнимает самое дорогое. Она забирает тех, чью смерть невозможно игнорировать. — Гарри? Что случилось? — он аккуратно коснулся дрожащего плеча Поттера, прежде чем позвать его. — Рон. — всего одно слово, и Тео понимает о чем речь. Слишком часто они сталкиваются с этим. — Он?.. — Нет. Еще нет, — голос Гарри был очень тихим, хриплым, словно он кричал всю ночь. И лучше бы кричал, чем это. — Я отправлюсь к нему. Сегодня же. Тишину прерывало только уханье совы, которая поняла, что здесь нечего больше делать и еды она не дождется, и поэтому ей пора улетать. Тео не знает, что сказать, чтобы утешеть Гарри, хоть немного облегчить его боль. У Тео умирали друзья, но не близкие, не его семья. Поэтому он не знает, какие слова подобрать лучше, чтобы не стало хуже. — Хорошо. Я могу доставить нас с помощью аппарации к Уизли, даже без палочки. Поэтому, это не проблема, я ее отдам Дафне и наше местоположение не выследят. — пытаясь говорить спокойно, сообщил Тео. — Нас? — Нас, — абсолютно уверенно сказал он, не забыв для пущей убедительности кивнуть головой. — Подожди пару минут, я к Дафне. Тео исчез, словно его здесь никогда и не было. А Гарри все еще стоял, держа в руках письмо, и перечитывал его, будто от этого слова могли измениться или письмо могло исчезнуть. Нервы сдали, и чтобы не мучать себя еще больше, он достал зажигалку из заднего кармана и поджег бумагу. Гарри, безусловно, был труслив и слаб. Но он очень любил свою семью и никогда бы не предал ее. У него не было другого выбора, кроме как быть рядом с Роном прямо сейчас.

***

— Ох, Мерлиновы подштанники.. Если бы мы аппарировали дальше, я бы точно сейчас оставил на полу не самые приятные следы нашего присутствия, — пожаловался Нотт, держась за живот и следуя за Гарри, который будто только что моргнул, а не аппарировал из одной страны в другую. В это же время Гарри пытался найти нужную комнату среди сотен одинаковых. Но он не мог найти свою семью — ни Рона, ни Гермиону, ни даже Виктора. С каждой минутой его злость росла и росла. — Блять! Да где они находятся?! — резко открывая дверь в очередную комнату, восклицает Гарри. И Гарри молча замирает, когда наконец-то внутри видит почему-то Джинни, державшую спящего Рона за руку и Гермиону, которая ищет что-то в ящике, среди множество зелий. Каждой клеточкой тела он чувствовал напряженную и отчаянную атмосферу. Особенно, яро ощущался страх, который исходил и из самого Гарри тоже. — Чего замер? Нашел их? — неожиданно выпрямляясь и аккуратно положив свою руку на талию Поттера, он заглянул через его плечо в комнату, чтобы увидеть находку. — О! Привет. Но Нотта никто не заметил, даже бровью не повел. — Гарри! — воскликнула Грейнджер, бросив поиски и побежав к другу, чтобы следом заплакать, утыкаясь ему в грудь. — Я так скучала.. Прости меня за мои слова. Прости, пожалуйста! Как ты? Все хорошо? Я так переживала за тебя. Тео стало неловко, и он отошел от Гарри. Осторожно обойдя их, он прошел в комнату и приблизился к кровати больного. Он молча смотрел на мертвенно-бледного Рона. Казалось, что тот уже погиб, но тихое и редкое дыхание говорило о другом. Пока Гермиона и Гарри обнимались, искали поддержки друг в друге и извинялись за прошлые обиды, а Джинни не выпуская руку Рона, иногда поглаживала большим пальцем тыльную сторону его ладони, Тео почувствовал себя неуютно. Он ощутил себя лишним, ненужным. Как будто его просто добавили в эту сцену для массовки, как персонажа из книги. Джинни все-таки беглым взглядом посмотрела на обнимающихся Гарри и Гермиону, которые стояли на входе в комнату, а потом повернулась к Нотту. Ее лицо вроде бы не выражало ни единой эмоции, но все равно ощущение, будто она собирается сейчас убить Тео, просто потому что тот посмел дышать. Стало не только неловко. — Если расскажешь своим дружкам, где Гарри или Рон с Гермионой, – убью. — Не расскажу. И это не из-за страха смерти, а потому что Гарри мне дорог, — уверенно произнес Тео, взглянув прямо в глаза Джинни. Внезапно Гарри заговорил позади него, а затем Тео ощутил прикосновение теплой ладони к своей руке. Обычно Гарри не был склонен к проявлению тактильности, но теперь он сам искал прикосновений. И Тео с радостью откликнулся на его просьбу, переплетая свои пальцы с его. — Что с ним случилось? — Амбридж прокляла его, потому что он отказывался содействовать отряду по поимке тебя, — честно ответила Гермиона, заводя непослушные пряди за ухо и опять подходя к ящику. — Я ему иногда зелья даю, они немного облегчают ему страдания. Но шанса нет, он в любом случае умрет. — Я эту суку убью, — если бы Тео сейчас взглянув в глаза Гарри, то подумал бы, что перед ним Волдеморт. Такие же красно горящие от злости глаза. Джинни согласно хмыкнула, проявляя поддержку и готовность помочь в этом деле. А потом резко встала со своего места, аккуратно отпуская руку Рона, вышла из комнаты, не имея сил даже взглянуть на Гарри. Она была все еще зла на него. Наконец-то найдя нужное зелье, Гермиона осторожно влила его в Рона. Убрав колбу, она посмотрела на парней. Ее взгляд остановился на их сплетенных руках, и глаза ее заметно расширились. Однако, видимо, Грейнджер решила ничего не говорить и молча вышла из комнаты, оставив их наедине с Роном. Они подошли ближе к кровати, чтобы Гарри мог занять прошлое место Джинни. Тео разжал их сцепленные руки, но не отстранился — он аккуратно приобнял Гарри за плечи. И пока Поттер с надеждой смотрел на своего угасающего друга, Нотт оставался рядом, молча поддерживая его прикосновениями. Иногда тактильный контакт — лучшая форма поддержки. Особенно в такие моменты, особенно в их случае. В какой-то момент Гарри уснул в кресле, а Тео примостился рядом, положив голову на плечо друга. Когда Гарри проснулся, он увидел, что кожа Рона стала абсолютно белой и сухой, а по всему телу появились непонятные черные узоры. Казалось, что если дотронуться до Рона, он сразу рассыплется, превратится в пепел и улетит в окно куда-нибудь далеко. Сердце Гарри, наверное, готово было остановиться, а дыхание, наоборот, неестественно ускорилось. Он так сильно сжал руки, что на коже остались следы в виде полумесяцы от ногтей, в том числе и на руке Тео, из-за чего тот тоже проснулся с тихим «ауч». Гарри хотелось плакать или немедленно отомстить за Рона, но почему-то у него не было сил пошевелиться, кроме как пальцами рук. — Гарри.. Не смотри на него, — тихо попросил Тео, нежно положив свою ладонь на щеку Гарри и повернув его к себе. Заглянув в полные печали и тревоги глаза, Тео захотелось стать слепым, чтобы больше не видеть такой взгляд, потому что исправить его было невозможно. Смерть лучшего друга, смерть названного брата это не шутка, это серьезная вещь, которая оставит огромный отпечаток на Гарри и его личности. Из Гарри наконец-то вышел первый всхлип, за ним второй и третий, а сразу следом непрекращающийся поток из слез. Будто те самые итальянские ночные дожди переместились в глаза Гарри. Так же много, так же долго. Удушающие слезы не давали Гарри возможности спокойно дышать и сосредоточиться на чем-либо. Он не мог попросить о помощи, поэтому Тео, взял инициативу в свои руки. Буквально. Он отнес его в ближайшую комнату и уложил в кровать, пытаясь усыпить. Возможно, сон в месте, где нет мертвого тела его лучшего друга, поможет Гарри успокоиться.

***

Уже прошли тихие и скромные похороны. Джинни и Гермиона ушли в поле, прихватив с собой бутылку бурбона. Они предложили Гарри пойти с ними, но он отказался, поэтому девушки отправились туда одни, чтобы залить свою боль и скорбь алкоголем. Виктор оставил роскошный букет на могиле и сразу ушел, не желая оставаться на похоронах. Он не выносил такие мероприятия. Гарри, уже выплакав все слезы, стоял и смотрел на могилу с надписью: «Рональд Биллиус Уизли. Помним, любим, скорбим. Любимый брат, друг и парень». Он надеялся, что чем дольше он будет здесь стоять, тем быстрее поймет, что Рона уже не вернуть. Тео всегда был рядом. В последнее время он постоянно поддерживал Гарри, за что тот был очень благодарен, хотя и не понимал, почему он не хочет расставаться с ним. Любой другой человек не стал бы утруждать себя чужими проблемами и ушел бы давным-давно, но Тео оставался рядом, несмотря ни на что. Тео был как луч света, который освещал Гарри путь в лучшее место даже в самые темные отчаянные времена. Иногда это было настолько приятно, что даже пугало. — Ты хочешь что-то спросить? — неожиданно прозвучал вопрос от Тео. Когда Гарри недоуменно поднял бровь, Нотт объяснил, — У тебя лицо с субтитрами. От всяких фразочек Тео всегда хотелось улыбаться, даже когда на душе горе. Вот и сейчас, на его грустном лице показался намек на слабую веселую улыбку. — Я просто задумался. На счет того, почему ты в последнее время постоянно рядом. Почему ты просто не уйдешь? Зачем тебе нянчиться со мной? Гарри надеялся на правду. И когда, эти зеленые глаза молят его о честности, Тео не может отказать. Глубоко вздохнул, он как можно спокойнее отвечает на его вопрос. — Потому что ты был моей первой любовью, а теперь стал моим первым настоящим другом. — это был самый честный ответ из всех, которые когда-либо приходилось говорить Тео. — А ты думал, я тебе просто так подарил колечко со звездами? Это было единственным, что осталось мне от мамы и я тогда считал лучшим вариантом подарить его тебе. И я до сих пор не жалею об этом поступке. Когда Гарри услышал про кольцо, его рука машинально нашла выпуклость в районе груди. Заведя руки назад, он коснулся черной толстой нити и снял ее со своей шеи. На этой нитке висело серебряное украшение со звездами. Та ночь, в которую ему досталось это сокровище, было одно из приятных и лучших воспоминаний. — Эй, Поттер, — прикоснувшись к его плечу, позвал маленький кудрявый мальчик. Это был Теодор Нотт. Веселый, но очень тихий и еще невинный ребенок. Гарри нравился Тео, даже не смотря на то, что тот являлся Слизеринцем. С ним было приятно общаться и учиться. Гарри каждое занятие по Астрономии готов был благодарить учителя за то, что тот когда-то их поставил в пару. — Возьми. Мальчик протянул в своей ладошке кольцо. Очень красивое и дорогое на вид. У тети Петуньи было похожее кольцо, она слишком падкая на блестящие побрякушки. Но когда дядя Вернон узнал о цене, заставил тетю избавиться от кольца. Поэтому, Гарри и запомнил, что такие украшения очень-очень-очень дорогие. — Возьми же. Это подарок, — настойчивее сказал Тео, дернув рукой. — Зачем мне он? — Это на память, чтобы не забывал обо мне, — серьезное лицо мальчика было до одури смешным, но на тот момент Гарри было не до смеха. — Пожалуйста, возьми. — Ладно, — все-таки взяв кольцо, согласился он. Ярко улыбнувшись, Гарри пообещал самому себе, что никогда не покажет его родственникам, потому что они обязательно его заберут. Поэтому по сей день, Гарри хранил это кольцо. Конечно, не на пальце, а в виде кулона, но так было даже легче прятать его. А Тео все равно не против, он просто рад, что тот сохранил кольцо. — Я приметил его еще в нашу первую встречу. Это очень мило, что ты его до сих пор хранишь, а не продал на каком-нибудь черном рынке. Гарри улыбнулся ему. Искренне, ярко, также как в детстве. Спустя долгое время, Тео увидел эту красивую улыбку на лице Поттера, увидел что-то помимо паники, злости или печали. — Улыбайся чаще, Поттер. И тогда, может быть, я растаю и побегу с тобой. — Что.. Подожди. Ты серьезно? Гарри не понимал почему заволновался так от такого вроде бы простого приглашения. Наверное, потому что оно звучало также, как и какая-нибудь клятва, наподобие: «Всегда и навсегда». — Фу, сразу перестал улыбаться. Теперь понятно, как ты хочешь, чтобы я был рядом. А я-то думал, ты будешь рад, мы же с тобой, как рыба и вода, день и ночь, нитка и иголка. В конце-концов, как Джокер и Бэтмен! — То есть не можем друг без друга? — Да ну! Ты такой Шерлок Холмс, я восхищен, — саркастично ответил он, хлопая ему, как бы выражая «восхищение». А потом воскликнул, и добавил, — Точно! Еще как Шерлок Холмс и Джон Ватсон. Фыркнув, Гарри еле держался, чтобы не рассмеяться этому ребячеству от Тео. Чтобы сдержать улыбку и не засмеяться прямо на кладбище, в день похорон лучшего друга, Гарри закрыл свой рот ладонью. Тео принял это, как собственную победу. — Улыбаешься! Не скроешь! — указывая пальцем на ладонь, скрывающую часть лица, громко говорил Нотт, — Ну все, теперь ты меня точно покорил. Я готов бежать с тобой хоть на край света. Но только если по пути мы заглянем во Францию и съедим по шоколадному круассану, — увидев, как Гарри уже не может сдерживаться и смеется, сгинаясь на пополам, Тео добавляет еще фразу возмущающим тоном, — Чего ты смеешься? Я очень хочу круассан на данный момент. Убить готов за него, поэтому советую поспешить, чтобы не будить во мне зверя, — на этом моменте, Тео сам начал смеяться с того, что ляпнул.