Беги, если хочешь жить.

Он медленно, но верно шел по улице, обнимая себя руками и чувствуя всеми голыми участками кожи холодный ветер, означающий, что скоро начнется дождь. Но его это особо не волновало. Гарри радовался тому, что смог остаться незамеченным и добежать до ближайшей трассы, где дальше он находил себе машину, которая довезет его до какого-либо места. Таким образом он оказался здесь, в Комо, на границе со Швейцарией. Пока он ехал в этот населенный пункт, Гарри успел надавить на жалость своими выдуманными слезливыми историями многим старикам, которые его подвозили и получить немного денег, на которые купил себе обувь, потому что терпеть боль и холод стало совсем тяжело. Да и в машину не все пускают, если ноги босые, а следовательно и грязные. Теперь осталось только найти ближайшую гостиницу, где он переночует, а завтра направится в Швейцарию. А дальше.. Потом решит, главное сбежать. Главное, оказаться теперь, как можно дальше и от Италии. Главное, выжить. Осматриваясь вокруг на прохожих людей, Гарри искал наиболее доброжелательно настроенного человека, чтобы обратиться за помощью в поисках крыши над головой на одну ночь. А то не хотелось либо пол ночи искать, где переночевать в незнакомом городе, либо спать под звездным небом в окружении бездомных животных. Кстати говоря, на счет бездомных кошек. Недалеко от Поттера сидела худощавая блондинка со строгим, ничего не выражающим взглядом. Ее красно накрашенные губы и сигарета, зажатая между ними, сразу привлекали внимание. Не смотря на свой строгией образ, она сидела на корточках и гладила маленького черного котенка, который жадно кушал корм, заботливо предоставленной девушкой. — Извините.. — начал на итальянском он, тихо подойдя к ней и стараясь сильно не шуметь, чтобы не напугать бедное голодное животное. Девушка перебила его, доставая свободной рукой сигарету, чтобы выдохнуть дым и произнести на английском, не оборачиваясь к нему лицом. Взгляд ее небесно-голубых глаз был четко устремлен на второго котенка, который подбегал к ней. Она убрала руку от первого, чтобы достать из сумочки еще одну упаковку корма и раскрыть ее также, как делала это раньше. — Я не знаю итальянского. Я туристка. — О! Слава Богу, я итальянский плохо знаю, — признался он, неловко улыбнувшись ей. — Вы случайно не знаете, где здесь можно найти ближайший мотель или отель? Последний раз взглянув на животных, которые довольно мяукнули ей и принялись снова поедать еду, она слабо улыбнулась им и встала, выпрямляясь. Теперь она явно возвышалась над ним, и дело даже не в ее каблуках. — Идите прямо, потом поверните налево, когда увидите третий перекресток. Пройдя немного дальше, Вы увидите вывеску с надписью: «Ca 'd Gnese». Это и есть отель. — а потом она оглядела его с ног до головы и презрительно скривила красные губы, будто увидела бомжа, что недалеко от правды. — Но я не знаю, по карману ли Вам он будет. — Не переживайте, дальше я сам разберусь, — ответил он, натянуто улыбнувшись этой особе. Проглотив гордость, после ее неприятного намека о том, что он нищий, Гарри поблагодарил девушку, ведь она все-таки помогла. — Спасибо. Блондинка ухмыльнулась, кивнула и помахала рукой на прощание. Между ее пальцев все еще была зажата сигарета. Она направилась в противоположную сторону, цокая каблуками по тротуару, тем самым привлекая внимание прохожих. Гарри проводил ее взглядом, а затем, хмыкнув, пошел по тому пути, который она указала.

***

Горячая вода обжигала кожу Гарри, заставляя её краснеть, но он продолжал стоять под струями. Он позволил воде обволакивать его тело, омывая каждую его часть. Его темные влажные волосы прилипли ко лбу, а их кончики падали на глаза, напоминая о том, что пора бы подстричься. Гарри казалось, что сейчас все его внимание сосредоточено именно на этих волосах, они невероятно раздражали его. Наконец, нервы не выдержали, и он поспешно вышел из душа, чувствуя, как от резкого холода по коже побежали мурашки. Дрожащими руками он взял ножницы и начал неровно, криво срезать эту надоевшую челку, лишь бы она перестала ему мешать. Он смотрит в зеркало и видит своё отражение: жалкий, худощавый и мокрый. Он замечает, что его тело покрыто мелкими черными волосами, которые он недавно отстриг. Волосы причиняют небольшой дискомфорт, вызывая легкое щекотание на коже. Однако это не идет ни в какое сравнение с тем, что он чувствует внутри. Особенно сильно это ощущение проявляется, когда он смотрит в свои зеленые глаза. Но вместо того, чтобы увидеть в них себя, он видит только глаза своей матери, которые смотрят на него с упреком и презрением. Он пытается найти оправдание своей слабости, но не может. Он пытается понять, почему он сбежал из Англии и почему продолжает бежать из Италии. В горле у него застревает комок вины, который он не может проглотить и забыть. Этот комок поднимается вверх, и Гарри выплевывает его в унитаз, чувствуя, как тошнота от презрения к самому себе подступает к горлу. Он выплевывает всю еду, которую ел за сегодня, чувство вины и свои слезы. Пытается выплюнуть и слабость вместе с болью, но уже не получается, они намертво приклеены к нему. Он слаб и труслив. Как он мог поступить на Гриффиндор? Да вообще в Хогвартс? Хорошо, что он сбежал. Такому позору там не место. Не место.. — Ты слабак, Гарри, раз хочешь бежать. Ты же гриффиндорец! Ты должен храбро защищать нас. Помнишь, как на первом курсе спасал философский камень от Сам-Знаешь-Кого? Или на четвертом, как участвовал в Турнире Трех Волшебников? Ты был храбрым и веселым! А сейчас с тобой что? Мне стыдно с тобой общаться. — кричала Джинни. С каждым ее ядовитым словом ему становилось все хуже и хуже, он перестал узнавать свою любимую и заботливую Джинни. Война, которая наступала, ее изменила. Война портит все и всех, поэтому он убежал. Он не хочет быть испорченным. — Ты жалок, Поттер. Даже я бы не стал думать о побеге, — презрительно фыркнув, протянул Малфой, когда случайно подслушал брошенную фразу о побеге. В его глазах не было никакой злобы или отвращения, которую он помещал в свои слова. Напротив, только отчаяние, не осталось даже былого живого гнева или насмешки, его взгляд перестал выглядеть живым. Надежда умирала, превращаясь в пыль, такую же серую, как его глаза. Малфой стал такой же жертвой Войны, как и Джинни. Он стал еще больше его ненавидеть. Наверняка, испорченный Малфой сейчас ходит по улицам Англии или коридорам школы, присматривается к каждым прохожим, напоминая себе, что среди нет его, Гарри. «…Мы разочарованы в тебе, Гарри.» «…Тебе больше не место среди Гриффиндора.» Такие ужасные строки он прочитал в самом последнем письме от друзей. Это была вторая неделя в бегах, в надежде, найти безопасное место, где опасность не будет заволакивать в свои объятия, где нет удушающих веревок на шее, мешающих свободно дышать. Он не осуждал их за такие слова. Гарри понимал, что Война, пропитавшая жестокостью все вокруг, была тому виной. Война проникала глубоко в сердца людей, пропитывая все ядом и медленно убивая. Она была подобна Чуме. И в распространении этой заразы виноваты лишь Дамблдор и Волдеморт, не поделившие власть. Ведь Власть способна убивать так же, как Война и Чума. Она тоже ядовита. «Гарри Поттер, мальчика-который-выжил, исчез! Куда делась надежда магического мира? Это часть его спасательного плана?» «Известно, что Поттер сбежал, как последний трус. Он больше не надежда нашего мира.» «Объявлена награда за голову труса Гарри Поттера...» В первые две недели ему приходили газеты с пугающими заголовками. Он не понимал, зачем начал выписывать газеты под чужим именем. Гарри ушел оттуда, предал их, и ему должно быть все равно. Почему же он продолжал цепляться за свой мир? Ответ прост: Гарри Поттер боялся. В этот раз не за себя, а за то, что однажды в газете увидит: «Гермиона Грейнджер, Рональд Уизли, Луна Лавгуд, Невилл Лонгботтом, Джинни Уизли, семья Уизли найдены мертвыми...» Спустя некоторое время, когда его чуть не поймали из-за того, что оказывается теперь за совами, как и за палочками, тщательно следили, Гарри пришлось смириться с тем, что ему придется отпустить своих близких, иначе в заголовке уже будет: «Гарри Поттер найден. Предатель мертв». Он все еще переживал за свою семью, но не решался искать информацию о них. Ему пришлось забыть о них в реальном мире, встречая их силуэты только во снах, где все хорошо. Возможно, Война повлияла немного и на него. Он поднимается, держась за унитаз, смывает рвоту и, едва держась на ватных ногах, подходит к раковине, чтобы умыться и стереть с себя следы боли и отвращения. «Прекрати себя жалеть», — повторяет он про себя, с ожесточением вытирая лицо, как будто пытаясь стереть и самого себя тоже. В конце концов Гарри прекратил свои попытки, перекрыл везде воду и надел белый чистый халат, который висел на крючке у выхода. Свою грязную одежду он бросил в стиральную машину, которая, к счастью, там была. Когда Гарри вышел из ванной, он не ожидал увидеть Тео, который пытался справиться с маггловским телевизором. Он остановился на пороге и наблюдал за Тео, пытаясь понять, не обманывает ли его зрение. Хотя, надеется на его плохое зрение равняется тому же, если безногий понадеется на ноги. По какой-то причине не хотелось причинять вред Тео, поэтому магию будить не стал. Наверное, он просто слишком устал за сегодня. — Черт! Что ты здесь забыл, Нотт? — подходя к парню и угрожающе над ним возвышаясь, спросил Гарри, пытаясь выглядеть как можно страшнее. — О! Ты уже закончил, — воскликнул Нотт, который явно смог разобраться с телевизором и пультом, радостно улыбаясь, когда на плоском экране появились движущиеся и разговаривающие цветные картинки. — Я чуть не уснул, пока ждал тебя, Блиц. И не переживай, я отменил следящие чары, Она не найдет тебя. Хотя, если ты продолжишь в том же духе прятаться на видном месте, то ничего хорошего не жди, Паскаль. Нет, правда, я уверен, что в детстве, когда играл в прятки, тебя первого находили, потому что ты прятался за первым попавшемся столбом. Гарри изо всех сил старался не закатить глаза. Он и подумать не мог, что Пожиратели Смерти могут быть такими болтунами! Не сдержавшись, он все-таки тихо фыркнул, забрался на свою кровать, несмотря на то, что на ней уже лежал Тео. Ничего, потеснится. — К твоему сведению, я не играл в детстве в прятки, — сообщил Гарри, повернув голову в сторону Тео. — И хватит называть меня всякими мультяшными персонажами. Откуда у тебя вообще такое просвещение в маггловской культуре? — Пф-ф, многого ты упустил, конечно. Прятки – одна из любимых игр детства. Хотя, догонялки мне нравились больше, я мог свободно толкать детей, когда салил их и говорить, что это все случайность. — улыбаясь приятным воспоминаниям, рассказывал Тео, вызывая веселую улыбку у Гарри. — Пока искал тебя в этом маггловском мире, грех было не просветиться. Завидую маггловским детям этого поколения. Нашим детям только мечтать о длинных и говорящих колдо-фотографиях. — Видимо, Дисней тебе явно в душу запал, — пошутил Поттер, а следом получил локтем в бок. Слабый и игривый удар. — Так, подначиваю здесь только я. И вообще, не мешай. Лучше включи на этой коробке мне Дисней, там сегодня должен быть Совиный Дом.

***

Была глубокая ночь. Дождь постепенно стихал, и только редкие капли постукивали по стеклу. Единственным источником света в комнате был тусклый экран телевизора, который тихо мерцал. Тео, который уже начинал засыпать, лежал на плече Гарри и пытался досмотреть фильм на экране. Сам же Гарри держал в руках зажженную сигарету. Он делал глубокую затяжку, медленно выдыхал дым и протягивал сигарету Тео, который в свою очередь повторял действия Поттера. Гарри понимал, что это рискованно — лежать в одной постели, обниматься и курить одну сигарету на двоих с человеком, которого он почти не знает. К тому же этот человек — Пожиратель Смерти. Но это был Тео, и рядом с ним Гарри чувствовал себя спокойно, ему очень хотелось доверять ему. — Гарри, — позвал Тео, приподнимаясь и уже садясь на кровать, лицом к парню. — Что? — Спасибо, что не пытаешься убить меня, даже после того, как из-за меня Она нашла тебя. — Все нормально. Не ты же меня сдал ей, а чары, — успокоил его Гарри. — Но мне все еще интересно, как ты меня нашел. — Неужели ты думаешь, что это сложно? В Италии нахожусь не только я. Совет на будущее: не доверяй подозрительным блондинкам, — ухмыльнувшись и подмигнув ему, сообщил Тео. Гарри чуть не подавился воздухом, после такого заявления. Теперь понятно, почему у него был неприятный осадок после разговора с ней. Пожирательница Смерти. — Дафна – темная ведьма, но она не Пожирательница, так что все нормально, Тому-кого-нельзя-называть не сдаст. — будто прочитав его мысли, сразу же отвечает он. — Она тоже в бегах, пытается справиться с потерей Астории и Драко. — Подожди! Малфой.. умер? Гарри и подумать не мог, что будет так переживать из-за смерти Малфоя. Ему казалось, что он будет чувствовать облегчение, но вместо этого его захлестнули эмоции. Он ощущал жгучую боль внутри, ему не хватало воздуха. Держась за грудь, Гарри резко поднялся с постели, затянулся в попытке успокоиться. Однако, когда это не помогло, он потушил сигарету о свою руку и выбросил окурок куда-то в ноги. — Кто еще погиб?! — Много кто.. Крэбб, близняшки Патил, Браун, Финниган, Криви, Перси Уизли и его подружка Кристал. Это список погибших недели две назад, сейчас не знаю. С каждой произнесенной фамилией, которой Тео произносил, Гарри испытывал желание разрушить все в этом проклятом отеле, а затем найти темный уголок, спрятаться в нем и разрыдаться, как маленький ребенок. Он чувствовал свою вину за их гибель. Гарри бежал, пытаясь спасти свою жизнь, но в итоге они умирали вместо него. Поттер ходил туда-сюда, прикрывая рукой глаза, которые все больше и больше походили на разбитое стекло. Ему было стыдно, больно и страшно. — Гарри! Тише, эй, ну же. Все не так плохо, — шепотом попросил Тео, вставая следом за ним и подходя к парню, обнимая его лицо своими холодными ладонями. — Грейнджер и Уизли, к примеру, живы, здоровы. — Блять.. Прости.. Прости, что они умирают. Умирают и твои друзья, не только мои. Это все по моей вине. — слезы текли по щекам, эта боль заглушала все слова Тео, он не слышал его. — Если бы я остался.. Если бы я не бежал!.. — Если бы ты остался, то просто присоединился к остальной кучке мертвецов. — вытирая текущие слезы Поттера, успокаивал Нотт. — Я не виню тебя. Я бы также поступил на твоем месте. Ты просто шестнадцатилетний подросток, который хочет жить, а не жертвовать собой на войне. Поэтому, слышишь меня? — взглянув прямо в зеленые отчаянные глаза, Тео по слогам произнес, — Я не виню тебя. Гарри слышит его, но ничего не говорит. Он словно онемел, как будто лишился дара речи или наложил на себя чары немоты. Вместо этого он просто обнимает Тео в поисках поддержки. И Тео любезно дарит ему эту поддержку и чувство защищенности. Тео тоже хранит молчание. Он мог бы сказать: «Я рядом», но это неправда, потому что в любой момент он может уйти и не вернуться. Он также мог бы сказать: «Все будет хорошо», но они оба знают, что это уже невозможно. Ничего хорошего не будет. Война безжалостна, и Волдеморт с Дамблдором тоже. Они не знают, сколько времени провели в этих крепких и мягких объятиях, но точно больше часа. За окном уже все расцветает, а от дождя остались только лужи и запах сырости. Утро. Они смущеннно отстраняются друг от друга. Гарри отворачивается от Нотта, чтобы вытереть последние слезы и следом направляется в кровать. — Я.. пожалуй, посплю пару часов. А то бессонные ночи плохо сказываются на мне. — Ладно, — кивнув, ответил Тео. А следом, прокашлявшись, сообщил, — Эм.. Я тогда пойду. У меня в шесть собрание Пожирателей, а в семь побег от Нее. А то пытки Круциатусом плохо сказываются на мне. Он приложил два пальца к виску и лениво махнул рукой на прощание, а затем направился к выходу, чтобы не беспокоить Гарри.