Гори, не сгорай

      Альда являлась особью К немногим больше часа, но уже начинала жалеть об этом решении.       Никто не спешил объяснить ей, что она такое и как теперь быть. Хару ни словечком не обмолвилась, зачем решила сделать ее своей сестрой — и что в принципе привело ее в замерзший мир побежденных саламандр. Пресекая любые расспросы еще в зародыше, она заявила, что новой особи К прежде всего нужно освоить азы и только потом вникать, в чем суть да дело. Такова, мол, традиция.       — Но мне совсем не в кайф в четвертый раз разжевывать одно и то же, — следом добавила она. — Пусть лучше этим займутся профессионалы.       Ее длинный черный хвост изогнулся в сторону горизонта.       — Видишь серое пятно вон там, вдали? — Альда прищурилась, но так ничего и не разглядела. Прошлые ее глаза однозначно видели лучше. — Это Тулла, город-призрак и город-загадка. Там собрались магистры всех мало-мальски изученных направлений магии. Отправляйся туда и проси обучить тебя искусству любых перемещений, — Хару улыбнулась и ободряюще похлопала сестру по плечу. — Не бойся! Поверь моему опыту: тебя, такую волшебную, они примут с распростертыми объятьями. И помни: всё это — ради хвоста!       Задорно хихикнув, Хару хлопком призвала огромный бурдюк с водой и бросила его в руке Альде.       — Чао, дарлинг! Вернусь, когда ты прыгнешь в свой первый мир! — она послала ей воздушный поцелуй и тут же пропала, рассыпавшись залпом искр.       Альда какое-то время ошалело смотрела на ее следы на песке. Языки пламени мерно колыхались в огромном венце в такт с ее бешено бьющимся сердцем. «Бросать новых сестер на произвол судьбы, стало быть, тоже одна из ваших традиций?» — подумала она. Альда была человеком менее суток, но обида, гложившая ее, ощущалась не дикой, звериной, а вполне людской. Перекинув бурдюк через плечо, она шумно втянула носом воздух и пошла в сторону горизонта.       Традицию строить города посреди выжженной пустоши она тоже не понимала. Спустившись с дюн, она оказалась в душном краю сухой, потрескавшейся почвы, пыли и жесткой травы, ничем не украшавшей вид. Порой ей встречались искривленные деревья с тонкими ветвями, лишенными листвы, и кустарники, немногим от них отличавшиеся. Выглядели они до того жалко, что Альде хотелось выть. О, видели бы эти магистры прекрасные дождливые леса ее мира — с теплыми водоемами и зелеными лианами, с яркими фруктами и многоцветными попугаями! Если их магия сродни тягучим песням саламандр, то там она бы лилась из них без помех. Как можно постичь хоть что-то, когда всё вокруг не радует глаз?       Сердясь на магистров и на Хару, Альда не глядя спалила пустынного паука, выползшего ей навстречу, оторвала ему лапу и принялась жевать, не сбавляя шаг. Новые зубы ее в целом устраивали. Вкус местных пауков — не очень.       Стен Туллы она достигла только к ночи. Не найдя ни пролома, ни прохода в город, Альда уже было решила вскарабкаться по одной из колонн, подпиравших воздух, как вдруг ее знакомым образом подхватило и перетащило за каменную кладку.       Никто не вышел ее встречать. Никто, казалось, даже и не заметил, что за стены попал посторонний. «Еще одна глупая традиция — не выставлять часовых,» — подумала Альда, но в тот же момент до нее донеслось приглушенное рычание.       Шагах в двадцати от нее в ночи виднелась еще одна каменная стена — пониже и полегче. В стене были выложены две полукруглых арки, за которыми проглядывались нестройные ряды финиковых пальм. И у каждой из этих арок сидело по саламандре — или, во всяком случае, по ящеру, крайне на них похожему.       Расплывшись в улыбке, Альда бросилась к ним, на ходу падая на колени. Поклонившись им обоим до земли, она завела короткую приветственную песнь, в которую постаралась вложить всё, что произошло с ней за этот безумный день. Ящеры отозвались гортанным ворчанием — незнакомым, но в основном понятным ей. Они разделили останки сгоревшего паука, после чего умиротворенная Альда, заверенная, что здесь ей ничто не угрожает, устроилась у их лап и забылась крепким сном.       Магистры, вышедшие из замка на утренний променад, страшно удивились, увидев незнакомую девушку в пылающем венце, спокойно лежащую промеж их смертоносных Стражей.

***

      Магистр Ви’Тура недостатка в учениках не испытывала — очень уж многие хотели освоить перемещения в пространстве — а потому не больно-то с ними церемонилась.       — Не пытайтесь представить место, где вы должны оказаться, — вещала она, маршируя перед рядами парт. — Сосредоточьтесь на самой магии! Доверьтесь ей! Пусть ее поток подхватит вас и несет дальше, прочь отсюда! Вам всего-то и нужно, что вовремя с него сойти!       Ее слова ничем Альде не помогали. Начальные, более простые заклинания, она еще могла осмыслить логически — она же своими глазами видела замок, который нужно было отпереть с десяти шагов, посох, который требовалось выбить из чужих рук без единого движения, другого ученика, которого велели силой мысли оттолкнуть в другой конец аудитории. Эти перемещения укладывались в ее голове последовательной и четкой цепочкой: есть предмет — есть место, где он в итоге окажется.       Но как это должно было применяться к самой себе и неведомой точке в соседней аудитории, она совершенно не представляла.       — И как нам поймать этот поток? — спросила она.       — А как ты поджариваешь очередного паука? — парировала Ви’Тура. Альда поморщилась: хоть она и не делала тайны из своих ежедневных вылазок за едой, в устах магистра они звучали чем-то мерзким. Неправильным. Ну не едят люди пауков, но ей-то что с того? Ви’Тура между тем продолжила: — Ты ведь не приказываешь огню обрушиться на них? Нет, у тебя на это и мысли лишней не уходит. Раз с пламенем ты смогла сродниться, то сможешь и с пространством. Побольше концентрации и усердия — и сама всё поймешь.       Альда нахмурилась и вернулась на исходную позицию. Как бы хотелось ей оказаться вне этой выжженной пустоши — там, где дышится спокойно, где радуется глаз, где найдется хоть одно существо, которое сможет всё ей объяснить…       Невидимая сила подхватила ее, и, не успела Альда и глазом моргнуть, как оказалась на лесной опушке. Прохладный воздух и скрип покачивающихся стволов поначалу напугали ее, но затем, осознав, что всё-таки произошло, она радостно выдохнула и опустилась на траву.       Наконец-то! Свежесть, краски, пение птиц! Альда мотала головой, не в силах наглядеться, но потом вдруг замерла и прищурилась.       На нижней ветви ясеня, возвышавшегося над ней, сидел человек в черном. Подогнув под себя ногу, он перелистывал страницы книги — до того ветхой, что в Тулле ее бы даже на растопку не взяли. Всё в нём казалось Альде до боли знакомым, понятным и простым. Ей вспоминалось, как она украдкой касалась его фиолетовых волос, хоть ее руки еще недавно были лапами, как невесомо постукивали его ботинки по каменным полам, как ощущались прикосновение его ладони, когда он снимал перчатки. Она точно знала, как он умеет несносно улыбаться и как она одергивала на нем плащ, пряча сердитый румянец. Его имя танцевало на кончике её языка, но Альда отчего-то забыла, как оно произносится.       Человек тем временем заметил ее и, спрыгнув с ветви, легко приземлился рядом с ней. Три круглых рубина на его груди сверкали так же ярко, как и в день их первой встречи, хотя Альда могла поклясться, что ее никогда не случалось.       — Откуда я тебя помню? — тихо спросила она, не отрывая от него взгляда. Человек в черном улыбнулся и пожал плечами.       — А откуда я помню тебя? — его голос был юным, мягким и ласковым, и Альде показалось ужасно глупым, что когда-то это ее неимоверно раздражало. Человек сел у ее ног на траву, положив между ними посох с круглым алым гранатом. — Почему перед моими глазами стоит день, который еще не настал, и события, к которым еще не было предпосылок? Сдается мне, кто-то играет со временем и историей. И его совсем не волнует, останутся ли у других одно или два ложных воспоминания.       Альда притянула колени к груди и положила на них подбородок.       — Голова раскалывается, — хрипло пробормотала она. — Это выше моего понимания.       — Но так же ты думала и про перемещения в пространстве, не правда ли? — с улыбкой заметил человек в черном. — Может, не стоит заранее опускать руки?       Она безрадостно хмыкнула.       — Я даже в толк не взяла, как это вышло… — Альда посмотрела на блестящий на свету гранат и усмехнулась. — Может, на самом деле я лежу где-нибудь без сознания и утешаюсь твоим придуманным образом?       Человек в черном рассмеялся.       — Тогда и ты мне, пожалуй, снишься, — он опустил подпер ладонью голову. — Да, верно. Я сейчас сплю и вижу, как ты сидишь в ночи у фонтана и льешь слезы от любви ко мне.       Альда прыснула, прикрываясь широким рукавом.       — А мне снится, как я лежу на твоих руках, — весело откликнулась она. — Ты склоняешься надо мной и шепчешь, что с первого взгляда был от меня без ума.       — О, да, — подхватил человек в черном, улыбаясь ей. — После ты умираешь, разбивая мне сердце, и возрождаешься в языках пламени. Роковое ты, надо сказать, воспоминание.       — Но кто-то посчитал, что нам лучше быть порознь, — Альда вздохнула и печально усмехнулась ему. — Должно быть, мы обо всём этом забудем, едва расстанемся.       Человек в черном пожал плечами.       — Всё возможно, — он встал, опираясь на посох, и протянул ей руку. — Тогда позволь дать тебе один совет: чтобы куда-то переместиться, представь, что ты ныряешь в реку. Теперь-то тебе вода не страшна, не так ли?       Она медленно поднялась, крепко сжимая его ладонь. Ей хотелось хоть раз действительно коснуться его — проверить, правдивы ли были воспоминания. Они не обманули, но сердце ее, увы, уже не трепетало.       — Спасибо, — запоздало пробормотала она. — Жаль, что на этом наши пути расходятся.       — Погоди, — человек в черном подался ближе. — Я просто обязан пробудить еще одно воспоминание.       Склонившись к ее уху, он прошептал имя — то имя, которым она называлась прежде, какое было дано ей от рождения, которое было ее сутью, как бы ни переписывалась история. Распахнув глаза, Альда удивленно обернулась к нему.       — Как ты узнал? — прошептала она. Человек в черном подмигнул ей и, приложив палец к губам, загадочно улыбнулся.       — Это секрет! — весело ответил он — а следом Альду уже подхватило волнами магии, уносящей ее обратно в Туллу, в совсем иной мир и совсем к иным людям, которые даже не успели заметить ее исчезновения: ведь для них не прошло ни секунды.       Время, впрочем, не торопилось идти дальше. В присутствии Хару оно всегда имело привычку замирать.       Сестра раскрыла объятья.       — Тебя уже можно поздравить? — с улыбкой спросила она. Альда пошатнулась, хватаясь за голову.       — Он знает имя, которое я никому не называла, я помню то, чего с нами никогда не было… — забормотала она под нос. Подняв на сестру сердитый взгляд, она воскликнула: — Если так работает магия, я ее не хочу!       — Ну-ну-ну, — проворковала Хару, пружинящей походкой танцуя вокруг нее. — Не стоит так переживать. На первых порах она и впрямь может ошеломить, но… — она вдруг выпрямилась и щелкнула пальцами. — Придумала! Давай-ка руку, я всё объясню на месте!       Не успела Альда возразить, как из каменных коридоров Туллы их перебросило на широкое поле, заросшее низкой зеленой травой. Неподалеку на фоне холмов вырисовывались коричневые крыши небольших домов; вскоре послышался гулкий звон, и Альда, прищурившись, увидела узенькую башенку колокольни. В нос ей ударил резкий запах навоза, и она даже поблагодарила судьбу, что Хару, не колеблясь ни секунды, схватила ее под локоть и потащила куда-то к западной окраине городка.       — Видишь ли, — увлеченно щебетала Хару, дергая пушистыми ушами, — магию можно запереть. Оставить самый безопасный лимит, который и тебе проблем не доставит, и не громыхнет где-нибудь огненным дождем. Я как раз знаю одного человечка, который кует кольца для этих целей — Лесли, к слову, так его зовут. Парень — душка; уверена, он вмиг подберет тебе нужное…       — Почему я уже вижу тебя рядом с ним? — едва переводя дух, спросила Альда. Хару ходила так быстро, что она с трудом за ней поспевала, то и дело путаясь в полах мантии. — Как ты можешь быть одновременно и там, и со мной?       Хару рассмеялась, нисколько не сбавив шаг.       — Потому что мы перенеслись в прошлое, дарлинг! — весело ответила она. — Понимаешь, мы с Лесли, м-м-м… не сошлись характерами, и в какой-то момент наши пути разошлись.       — Он тебя бросил, что ли? — спросила Альда, скептично приподняв бровь. Хару, чего она никак не ожидала, внезапно остановилась, обернулась к ней и зашипела, обнажив клыки. Затем, словно опомнившись, она мило улыбнулась и отряхнула рукава новой сестры от невидимых песчинок.       — Не суть важно, — нараспев протянула Хару, возобновляя ход. — Важно то, что именно тогда Лесли был на пике своих кузнечных возможностей и отлично знал меня. Как только я из прошлого отойдет, мы подбежим к нему, быстренько опишем ситуацию, заберем кольцо — и вуаля! Ni vu ni connu!       Альда пригляделась к дому, к которому они шли. Люди перед ним проносились размытыми тенями, и ей никак не удавалось сосчитать их. Черные уши и хвост Хару из прошлого неизменно оставались в центре внимания — но чьего? Только мастера по волшебным кольцам — или той группы подростков, один другого страннее? Альда потерла ладонью глаза, но видение никак не уходило. Напротив, оно стало лишь четче: теперь она различала каждого человека, но более всех — Хару, которая…       — Ты уже возвращалась в это прошлое? — спросила она. Хару повернулась и недоуменно моргнула.       — Ну конечно же возвращалась! — ответила она. — Лесли выковал целых три кольца специально под меня — думаешь, я всё это время преданно сидела у его ног и ждала?       — Нет, я про… — Альда устало провела ладонью по лицу. Да почему же всё так непонятно? Она указала на дом и людей перед ним. — Который из них — Лесли? Тот, что в очках и места себе не находит? Или тот мальчик в зеленом плаще, на котором ты повисла пустынной колючкой?       Хару вновь замерла и медленно, осторожно развернула к ней голову. В зеленых глазах ее читался легкий испуг.       — Мальчик в… — она осеклась и нахмурилась. Веселость ее развеялась, как дым. Взяв сестру за плечи, она со всей серьезностью сказала: — Опиши во всех подробностях, что ты сейчас видишь.       Альда удивленно скосила взгляд к дому. Юноша в очках что-то живо расписывал Хару из прошлого, отчаянно жестикулируя руками, — а прямо рядом с ними компания разношерстных парней обсуждала дальнейший путь в какую-то деревню. И еще одна Хару активно им что-то втолковывала. Повернувшись к сестре, Альда ответила честно:       — Я вижу двух тебя. Даже трех, если считать ту Хару, что передо мной. Две, что у дома, существуют будто бы одновременно, раз не замечают друг друга.       — Опиши мальчика в зеленом, — велела Хару. Вид у нее стал до того страшный, что Альда нервно сглотнула, прежде чем продолжить.       — Он… маленький и хрупкий, — глянув на компанию парней, она добавила: — И выглядит слабее прочих. У него зеленые растрепанные волосы и такой же зеленый плащ с высоким воротом, за которым не видно его рук. Ты обнимаешь его за шею, и это его очень смущает… — она замялась и осторожно спросила: — Я сказала что-то не то?       Хару с усилием разжала пальцы и отвернулась от сестры. Помолчав какое-то время, она бросила через плечо:       — Да. Ты ляпнула много чего лишнего, — Альда неуютно поежилась: слишком уж холодно прозвучал ответ. Сжав кулаки, Хару будто бы через силу развернулась и посмотрела на сестру. Лицо ее было бледно, но щеки горели. Категоричным тоном, никак не вяжущимся с ее прежним поведением, она сказала: — Ты видишь прошлое, которого уже не должно существовать. Оно было стерто и вычеркнуто со страниц истории.       — Почему же оно вдруг всплыло? — поинтересовалась Альда. Хару раздраженно дернула плечами.       — Нужно это выяснить, — она схватила сестру за руку, впиваясь когтями ей в кожу. — Отправляемся к Алисе.