Гори, не сгорай

      Новое место встретило Альду зябким холодом и сыростью. А еще — бесконечной пропастью под ногами.       Взвизгнув, она покрепче схватилась за Хару, но только для того, чтобы заметить перламутровый блеск у кончиков ее туфель. Они парили, стоя на тонкой прозрачной плите, а вокруг них тянулись деревянные стены башни. И ладно бы только они! Будто муравейник, вывернутый наизнанку, стены были покрыты множеством проходов и шатких лестниц. Каждая из них вела к узкой площадке, буквально нависавшей над разверстой пропастью. Некоторые были пусты, но на большей части, на грудах сырой соломы и тряпья лежали странные, незнакомые Альде существа. Вдохнув смрадный запах нечистот, она поняла: их держали здесь против воли.       Вскоре до нее донеслись приглушенные стоны, сменившиеся жалобными воплями. Узники, как могли, пытались привлечь их внимание, но Хару оставалась глуха и слепа. Щелкнув каблуками, она направила плиту только к одной из платформ, где сидела молодая девушка.       Всё в ней разительно отличалось от окружения. Во-первых, она молчала, причем до того умиротворенно, что ее можно было принять за спящую. Во-вторых, одежда и кожа ее казались в разы чище, чем у всех остальных — она выглядела не узницей, а путницей, которая присела отдохнуть после долгой и трудной дороги. В-третьих, ее длинные волосы чуть заметно светились, и золотые частички, отрываясь от них, поднимались к ее губам и носу.       — Алиса, — грубо окликнула ее Хару. — Кончай медитировать. У нас проблема точно по твоему профилю.       Девушка нехотя приоткрыла один глаз и тут же вернулась к своему псевдо-сну.       — И не подумаю. Сама соорудила новую сестру — сама с ней и разбирайся.       Хару раздраженно выдохнула и потерла переносицу.       — Дело, скорее всего, связано с этими твоими изме-кабелями.       — Кабелями? — удивленно переспросила Альда.       — Кабелями, — подтвердила Алиса и усмехнулась, не открывая глаз. — Надо же, теперь моя теория уже не «чушь собачья», а нечто весомое? Может, я по такому поводу и извинений дождусь?       — Моей вины в случившемся нет! — возмутилась Хару. — Откуда мне было знать, что ты нападешь на него с лопатой?       Став невольным слушателем перепалки двух сестер, Альда порой отводила от них взгляд и каждый раз об этом жалела. На несчастных узников было тяжело смотреть. Они корчились в судорогах, бормотали какую-то невнятицу. Многие явно сошли с ума. Одни раскачивались взад-вперед, другие произносили напыщенные речи, третьи что-то бессвязно бубнили себе под нос. Альду охватил гнев.       — Слушайте! — воскликнула она. — Мне всего-то нужно понять, почему я вижу прошлое, которого якобы не существует! Пожалуйста, если кто-нибудь из вас способен это объяснить, давайте этим и займемся!       Алиса распахнула глаза и удивленно вскинула брови.       — Я слышу «пожалуйста»? Это что-то новенькое, — она повернулась к Хару и кивнула на Альду. — Как думаешь, еще не поздно обменять Лалию на вторую такую же?       Та покачала головой.       — С Лалли у нас сделка, — подозрительно весело ответила Хару. — Пока она безропотно меня слушается, ее присутствие в семье не обсуждается, — похлопав по рукаву, на который попали язычки пламени из венца Альды, она закатила глаза и скрестила руки. — Выкатывай уже свою телегу про изме-кабели, пока меня не испепелили.       Алиса просияла и хлопнула ладонями. С живостью, ранее ей не свойственной, она заговорила:       — Слушай, милая… — выхватив из воздуха бумажный самолетик, вдоль и поперек исписанный тонкими строчками, Алиса развернула его, пробежалась глазами по тексту и глянула на Альду. — Саламандра, значит? Интересно. Говоря понятным тебе языком, изме-кабели — это бесконечно длинные черви, которые непрерывно прокапывают путь под землей. Их в мире — как грязи, и каждый тащит на своем хвосте событие, которое нарушит либо устои, либо рутину. Стоит двум из них переплестись, как случится нечто непоправимое, — она подняла увесистую лопату на длинном черенке. — Поэтому со мной всегда моя верная подруга. Иногда выкапывать такого червя уже поздно — остается лишь его перерубать.       — И как это связано с моей проблемой? — растерялась Альда, садясь на прозрачную плиту. Алиса развела руками.       — Предположу, что вы наткнулись на целый клубок таких кабелей, — ответила она, любовно укладывая лопату на колени. — Подобные аномалии — редкое явление.       — Что ж, — Хару потянулась и нетерпеливо взмахнула хвостом. — Забирайся к нам, пойдем это выяснять.       — О, нет-нет-нет, — Алиса помахала ладонями, расслабленно приваливаясь к стене. Опасный скрип старых деревяшек ничуть ее не смутил. — У меня заслуженный отпуск. Путешествий с тобой мне на три года вперед хватило.       Альда невольно скосила взгляд на страдающих пленников — больных, изможденных и воняющих липким отчаянием.       — Неужели лучше… так? — тихо спросила она. — В неволе?       Алиса пожала плечами.       — Я тут почти как дома, — беспечно отозвалась она. Ядовито усмехнувшись, Алиса вскинула голову и посмотрела на Хару из-под опущенных ресниц. — Уже жалеешь, что не бросила меня в Дареме, когда был шанс?       Что ответила сестра, Альда уже не слышала — всё её внимание захватил размытый образ, возникший слева от Алисы. Поначалу она не различала ничего, кроме огромных белоснежных крыльев, но чем дольше и пристальнее вглядывалась, тем более поразительным казалось её открытие. Рядом с Алисой сидела практически точная ее копия. Да, синее платье на призраке выглядело проще и скромнее, и руки его были по локоть скрыты толстыми кожаными перчатками, но сходство их было неоспоримым.       Прошлая Алиса, как и прошлая Хару, лучилась счастьем. Посмотрев на них нынешних, собачащихся из-за очередного неверного слова, Альда покачала головой и закрыла глаза.       В человека ее превратила эта Лалли-Лалия. Возможно, она подскажет, что с ней не так?

***

      Почувствовав под ногами мягкий, толстый ворс ковра, Альда с облегчением выдохнула. Перемещения начали даваться ей всё лучше; скоро, стало быть, к ней вернется хвост.       Пламя из ее венца освещало царивший вокруг фиолетовый полумрак, но ничего осмысленного в нем Альде не попадалось: только незнакомые ей предметы, комоды и тумбочки на резных ножках и канделябры с многочисленными рожками. Откинув лиловую бархатную штору, она осторожно прошла дальше — и обомлела.       Три яркие сферы в слепящих ореолах кружили по овальной комнате, разрезая своим светом тьму. Они танцевали каждая по орбите соседки, лишь чудом не сталкиваясь и не задевая блестящий шлейф из блуждающих огоньков. Они то пробегали под парящим кофейным столиком, то опускались к ковру, так плотно покрывавшему пол, что терялась граница между ним и стенами. Метеоритные дожди, которыми любовалась Альда в своем родном мире, казались пойманными в бутылку и выпущенными здесь, в этом ограниченном пространстве, десятикратно усилившим их красоту.       Засмотревшись на порхающий бумажный самолетик, Альда пробежала вслед за ним в самый центр комнаты, а уже там, вскинув голову, улыбнулась: она нашла ту, что искала.       В перевернутом ножками к потолку кресле сидела Лалли-Лалия. Серая повязка лежала у нее на коленях, а горящие белым огнем глаза пристально следили за летающим чайником. Сначала он вытянулся в изящную вазу, затем обратился выскочившей из воды рыбой, изо рта которой выпрыгнул коричневый пузырь, мигом позже вывернувшийся в маленькую чашечку с чаем. Хихикнув, девушка моргнула, и хвост рыбины, отделившись, стал блюдцем. Подхватив его и чашку, Лалли откинулась на спинку кресла — и громко пискнула, заметив Альду.       Змеи в ее венце ожили и приподняли хвосты. Лалли пробила мелкая дрожь; судорожно замотав тканью глаза, она взмахнула рукой, и на голове Альды всё вновь затихло.       — Ч-что ты тут делаешь? — сердито спросила Лалли, переворачивая кресло и опускаясь вместе с ним на ковер. — Ты разве не должна сейчас развлекать Хару?       — Я вижу прошлое, которого больше нет, — в тон ей отозвалась Альда, садясь на оттоманку. Повторять одно и то же и не слышать ответа ей начало порядком надоедать. — Хару это определенно не нравится.       — Разумеется, не нравится, — фыркнула Лалли, подпирая ладонью щеку. — Она же его и стерла.       Альда недоуменно нахмурилась.       — Алиса считает, что дело может быть в неких кабелях, которые ползут под землей, — продолжила она. — Но мы парили, а она сидела прямо над пропастью — рядом с собой из прошлого, в точности, как Хару! Где и что эти кабели, или черви, или как их там, могли копать? — Альда подалась вперед, опаляя сестру жаром своего пылающего венца. — Ты ведь сделала меня такой. Хоть ты можешь сказать, чем это вызвано?       Лалли осела в кресле, сцепив пальцы в замок. Три сияющих сферы закружились вокруг ее головы, попеременно мерцая, словно обмениваясь какими-то сигналами. Мелодичный звон заполнил темную комнату, и Альда завороженно проводила взглядом вереницу падающих звезд, пробежавшую по дальней стене.       — Я могу сказать, что никоим образом с этим не связана, — через какое-то время отозвалась Лалли. — Мой взгляд изменил твою форму, мой голос это закрепил. Но к тому, какую дичь ты видишь, я не имею ни малейшего отношения.       Альда несколько опешила от ее ответа. Переведя взгляд за спину сестры, она увидела, как в свете трех сфер возникала призрачная фигура. Пусть в этот раз внешних сходств почти что и не было, она быстро догадалась, кого увидела.       — Прошлая ты хотя бы попыталась во всём разобраться, — заметила Альда, приглядываясь к призраку. Лалли подскочила на кресле, как ужаленная. Повернувшись к ней, Альда спросила: — Что за сделку ты заключила с Хару?       — Тебя это не касается! — срывающимся голосом воскликнула ее сестра, забираясь с ногами на кресло и упираясь руками в подлокотники. — Мне нет дела до прошлого! Говорю же, я здесь ни при чем!       — Что прошлая ты, что Хару с Алисой, выглядите такими счастливыми, — не прекращала гнуть свою линию Альда. — Зачем это стерли? Девушка за твоим плечом, в черном платье и красном шарфе…       — Хватит! — крикнула Лалли, вцепившись в волосы. Серая повязка намокла от слез, но она не стала стирать их, даже когда те покатились по щекам. — Хочешь знать, что произошло? Я нарушила одно из правил особей К, и семья отринула меня! А сразу же после я умерла! — она всхлипнула и сжалась; когда же сестра попыталась подойти к ней, Лалли отпихнула ее ногами. — Хару отыскала мой дух и дала второй шанс. Мол, если я не буду упоминать о прошлой своей истории и пообещаю во всём ей подчиняться, она отмотает время назад и сделает так, как лучше! Естественно, я согласилась — да я бы на всё пошла, лишь бы вернуться к жизни!       Альда обвела взглядом темную комнату. Волшебное очарование ее ушло. Теперь она казалась ничем не лучше темницы, в которой они нашли Алису.       Лалли шмыгнула носом, пытаясь забиться в угол между подушек и подлокотника.       — Я не хочу иметь дела с прошлым, которое ты видишь, — прохрипела она. — И вообще как-либо контактировать с тобой. Не было ни дня, чтобы я не жалела о том, во что я тебя превратила, — проведя по лицу длинным рукавом, Лалли уронила голову на колени. — Шла бы ты к Оане. Я тебе уж точно не помощница.       — Пожалуй, именно так я и сделаю, — сухо ответила Альда, отворачиваясь от нее. Обида терзала ее, как напрыгнувший ледяной паук, и бывшая саламандра позволила потоку магии нести ее, куда заблагорассудится.

***

      Альда шагнула вперед — и оказалась по колено в трясине. Зашипев по-змеиному, она испустила кольцо пламени, вмиг иссушив траву и мох и оставив на месте густой воды неглубокую яму с застывшими стенками.       — Ох ты, — донесся до нее бодрый женский голос. — А можно так же, но чуть-чуть правее?       Обернувшись, Альда увидела неподалеку высокую девушку. Солнечный свет играл на ее коротких медных волосах и блестящем от пота лице. В руках она держала лопату, наполовину погруженную в трясину. Некогда синее платье на ней успело одновременно потемнеть и позеленеть — вероятно, предположила Альда, от долгой работы в этом пакостном месте.       Когда их взгляды пересеклись, в глубинах ее ушных раковин что-то ярко вспыхнуло голубым. Девушка распахнула глаза, а затем широко улыбнулась и хлопнула кулаком по ладони.       — Ты ведь Альда, да? — восторженно воскликнула она. — А я — Оана, если меня еще не представляли. Мы сестры, в общем. Ну, я — третья, ты — пятая, будем знакомы. Кстати! — Оана выхватила из-за пояса связку мятых бумаг и принялась их перелистывать. — Алиса, Евлалия — ага, вот и ты! Тут написано, что у тебя некое «ретроспективное зрение», — она посмотрела на Альду. — Это что это такое? Анн-Лор опять слова выдумывает?       — Я прошлое вижу, которого больше нет, — устало ответила ее сестра, проведя ладонью по лицу. — И никто не может объяснить, почему.       — Да? — Оана улыбнулась, положив ладони на черенок лопаты. — А я в этом прошлом есть? Видишь что-нибудь интересненькое?       Альда прищурилась. Никаких призраков за плечом Оаны не возникло — но при этом голову ее заполонили воспоминания, которые, как она уже знала, были отголосками ее неведомой прежней жизни. Беззлобно усмехнувшись, она ответила:       — Я вижу девушку, управляющую ветрами. Она подает мне руку, и мы сбегаем из башни на обрыве, чудом опережая мощный взрыв. На ней желтый свитер и зеленая юбка, на мне же — всё чёрное, но мы, тем не менее, лучшие подруги.       — Дева-ветер и дева-пламя, — хмыкнула Оана. — Звучит здорово. А расскажешь еще что-нибудь?       Альда подняла на нее веселый взгляд.       — Ты любила юношу из камня с волосами из железа.       Оана прыснула со смеху, едва удерживая лопату.       — Боюсь, он бы взвыл от моего нынешнего образа жизни и только тянул бы меня за собой, — заметила она и подмигнула Альде. — Иметь в подругах деву-пламя куда как полезнее. Тебя не затруднит иссушить вот этот пятачок? Совсем-совсем немного — я уже слышу шелест бумаги.       Направив огненное кольцо на указанный участок трясины, Альда повернулась к сестре и спросила:       — А что ты, собственно делаешь?       — Как видишь, работаю на болоте, — ответила Оана, активно прощупывая лопатой истончившуюся зеленую жижу. — И уже довольно давно. Где-то под всем этим насморком природы лежит книга, и я обязана ее найти. Ага! — победоносно воскликнула она, когда из-под тины донесся приглушенный металлический стук. — Что я говорила? Чутье меня еще ни разу не подвело!       — Чутье? — переспросила Альда.       — Ну да, — Оана наскоро вытерла нос и принялась копать. — Тебе разве Хару не обещала вместе с бессмертием какую-нибудь «редчайшую форму магии»? — она ненадолго прервалась, чтобы показать пальцами кавычки. — Так вот, это она. Я чую книги, которые не хотят быть потерянными. Ты, получается, видишь то, что не хочет быть забыто.       Альда протяжно выдохнула. Кто-то, наконец-то хоть кто-то рассказал, что с ней происходит! Ее накрыло теплой волной благодарности. Оана, будто ощутив это, подняла голову и улыбнулась сестре.       — На самом деле, я вижу в этом какую-то закономерность, — заметила она, понизив голос. Альда, встрепенувшись, вся обратилась во слух. — Наши способности слишком уж удачно дополняют друг друга. Две сестры как-то связаны с изменениями: Алиса выслеживает свои опасные кабели, Евлалия переделывает предметы, как хочет. Ты видишь моменты прошлого, которые даже чье-то вмешательство не смогло стереть подчистую. Я могу отыскать любую бумагу, как бы ее ни прятали, — она засунула руку в трясину и, какое-то время повозившись, вытащила проржавевший серый ящик. Сломав крышку ударом об лопату, Оана заглянула вовнутрь и довольно захихикала. Затем она повернула ящик к сестре. — О чем я и говорила.       Из ящика на Альду смотрела потрепанная книга в коричневом переплете. Края ее топорщились от отклеившихся и вывалившихся страниц, но в остальном она производила впечатление целой. Сколь долго она ни пролежала на дне болота, это никак на ней не сказалось. Даже золотая шестипалая ладонь, вдавленная в обложку, нисколько не потускнела. Альда взглянула на сестру.       — И что дальше?       — Не знаю, — Оана пожала плечами. — Отдай Хару, пусть пристроит куда-нибудь. И спроси у нее насчет Кассиопеи.       — Насчет чего? — растерянно переспросила Альда.       — Того, что не предназначено для лишних ушей, — пропела Хару, забирая из рук Оаны ящик с книгой. Мило улыбнувшись, она схватила бывшую саламандру за запястье и спросила: — Может, прогуляемся?