Гори, не сгорай

      — Почему в этой семье никто никому не помогает? — вспылила Альда и встряхнула безразличную Моджин за грудки. — Зачем вы вообще собрались, если терпеть друг друга не можете? Одна из вас пропала — сгинула, не оставив и волоска! — а от вас только и слыхать: «Это не мое дело», «Разбирайтесь сами», «Ничем помочь не могу», — раздраженно зашипев, она швырнула особь К обратно на скамью. Той, судя по всему, было глубоко всё равно — что на боль, что на пламенные речи.       Рассвирепев, Альда прищурилась, надеясь высмотреть за плечом Моджин видение ее прошлой жизни. На удивление, всё оказалось тщетно: разве что легкая рябь прошлась вокруг ее головы. Такое же явление охватило и жуткие маски на стене; некоторые, казалось, выступили вперед, размыв за собой остальные. Растерянно глянув на них, Альда спросила:       — Зачем они вам?       — Мне? Да плевать я на них хотела, — Моджин сердито поморщилась. — Они — мое наказание. Напоминание обо всех ошибках, что я совершила.       — Вы их… — Альда нервно сглотнула, скосив взгляд на безглазые лица. — Убили?       — Можно и так сказать, — Моджин поднялась из-за верстака и сняла со стены маску кошки. — Это всё-таки мои незадавшиеся жизни.       Схватив себя за подбородок, она резко дернула — а следом ее лицо будто бы отскочило от остальной части головы. Моджин отвела руку в сторону, и ее лицо с вязким, влажным хрустом осталось там, в пальцах, — на Альду же смотрела бездонная тьма в чаше человеческого черепа.       — Нравится? — раздался из темноты такой же безликий, неописуемо пустой голос. — Такой меня сделала инициация. Чистым листом! Обеим моим сестрицам в жизни не приходилось всю ночь выпиливать себе новую личину, чтобы банально поесть! — она нацепила маску кошки, и та, с тем же мерзопакостным звуком прилепившись к черным краям, сделала из Моджин совершенно другую женщину. — Ну как, ящерка? Теперь я тебе знакома?       Вздох застрял у Альды в горле. Желтые уши пумы, гладкий хвост, гордая осанка и синий мундир — да, да, она помнила ее! Тогда она звалась иным именем, и сестры из тринадцатого поколения были от нее без ума. На своем космическом фрегате она брала их в неизведанные миры и на дикие, опасные планеты; с ней они изучали голографические карты новых звездных систем; им она привозила артефакты давно погибших цивилизаций. Бравый и лихой капитан, ее любимица! А звали ее…       — Ты же… — начала было Альда, но Моджин жестом прервала ее.       — Той меня больше нет, — сказала она. — Я совершила ошибку и была вынуждена надеть новую маску. Может, ты помнишь и ее, — Альде указали на девичье лицо в водопаде из серебристо-белых локонов. Даже лишенное глаз, оно казалось дерзким и умопомрачительно красивым. — Я надеялась остаться ей. Увы, я страшно невезуча.       — Животными… ты тоже была? — осторожно поинтересовалась Альда. Моджин кивнула.       — Да, и это меня не уберегло, — она грустно хмыкнула, разглядывая маску добермана. — Теперь мой удел — смотреть на них и думать, как часто я подводила нашу семью.       Она вернулась за верстак и постучала ногтем по снятой маске. Та отозвалась чуть слышным фарфоровым звоном.       — Эта, последняя Моджин, думала, что сможет нырнуть в реку времени и вернуться из нее с Кассиопеей, — она печально вздохнула и закрыла ладонями лицо. — Меня поймали. Мне объяснили мою ошибку. И заперли здесь. Чтобы всё осмыслить, — Моджин приподняла голову и горько посмотрела на Альду. — Ни тебе, ни Хару, ни другим девочкам я не желала такой же судьбы. Вот и пыталась отбить всё желание искать Касси. Глупо, понимаю.       Альда, не находя слов, вновь повернулась к стене, полной масок — нет, полной оборванных жизней. Нечто никак не укладывалось у нее в голове. Присмотревшись, чтобы быть до конца уверенной, она спросила:       — Ты никогда не становилась птицей?       — Почему же, — ответила Моджин. — Перья мне очень даже шли. Но эти Моджин кончили хуже всех, и их единственных мне разрешили разбить.       — Но одну маску ты всё же оставила, — заметила Альда, указывая в угол. — Ту, что на крылатой статуе.       Особь К медленно приподняла голову. Аккуратно, не делая резких движений, она вышла из-за верстака и бочком, не оборачиваясь, подобралась к двери. Альда нахмурилась.       — Что такое?       — В моей темнице нет крылатой статуи, — в ужасе прошептала Моджин, дергая за дверную ручку. Та, захлопнутая Хару, упорно не поддавалась. — Стало быть, она вернулась. Ну почему я сразу же вас не прогнала! Теперь будет плохо всем нам!       — Кто вернулась? — недоумевала Альда. — О чем ты? Что вообще творится?       Моджин подняла на нее распахнутые от ужаса глаза.       — Наблюдатель, — произнесла она одними губами.       Раздался скрип каменной глыбы, медленно ползущей по половицам. Уже не слыша, что говорит Моджин, Альда посмотрела вперед — и уже не могла отвести глаз. То, что она приняла за статую, оказалось женщиной — суровой, смуглой, со странными белыми глазами. Крылья сложились вокруг нее, образовав широкие рукава строгой черной мантии. Поправив на голове остроконечную шляпу с широкими полями, женщина протянула Альде листок бумаги.       — Мне нужно, чтобы ты это подписала, — сказала она.       Альда удивленно моргнула.       — А? — ее взгляд метнулся к листку, к неразборчивому тексту на нем и парящей над ним ручке. — Зачем?       — Чтобы получать рассылку со всеми новостями и приказами, — ответила женщина с белыми глазами и кивнула на бумажный самолетик на верстаке. — Вроде такой. Ты можешь и отказаться, но я бы рекомендовала подписать.       — Х-хорошо, — Альда неуверенно подхватила ручку и кое-как вывела свое имя на бумаге. Писала она по-прежнему плохо: практики, как-никак, у нее почти что и не было. Как и хвоста, к слову.       Женщина тем временем убрала листок во внутренний карман мантии и скрестила руки.       — Замечательно, — сухо сказала она и повернулась к Моджин. — Теперь ты. Твое наказание отменяется. Бери Альду и переноси ее домой. Не покидайте безопасную зону, пока инцидент не будет ликвидирован.       — Инцидент? — переспросила та, всё ещё не решаясь отпрянуть от двери. — Что опять произошло?       Женщина изогнула бровь.       — А то ты не знаешь, — ответила она. — Хару перебила двадцать оборотней, заключила сделку с демоном и скрылась в неизвестном направлении.       — Пере… — Альда аж осеклась от неожиданности и схватилась за голову. — В одиночку? За каких-то пару минут?       — Джиллиан, — встряла Моджин, которую услышанное, казалось, ничуть не удивило. Она кивнула на саламандру. — Давай ты ей лучше покажешь.       Женщина с белыми глазами схватила Альду за руку и, не дожидаясь ее реакции, шагнула в сторону. Но шаг этот ощущался скорее прыжком, замершим во времени: Альда видела саму себя, такую низкую на фоне Джиллиан в остроконечной шляпе, затем — себя же у стены с масками, себя, встряхивающую Моджин еще под старой личиной, и, наконец, себя, смотрящую вслед Хару, которая напоследок громко хлопнула дверью.       Джиллиан проследовала за ней во тьму, утягивая за собой Альду. Не прошло и мгновения, как впереди раздался глухой удар — кто-то с кем-то столкнулся. В воздухе повисла напряженность; во всполохах пламени венца Альда различала мечущиеся тени. Вскоре послышались звуки борьбы: срежет обуви по полу, тяжелые выдохи и короткие крики. Сквозь мглу пробивались голубые вспышки — что-то трещало, как разряды молнии, но грома за ними так и не следовало.       Внезапно Альда отчетливо увидела Хару — та в ослепительном сиянии оттолкнулась от чьего-то упавшего тела и зависла в воздухе. Она занесла кулак, и он загорелся так ярко, будто она сжала в нем упавшую звезду. Удар ее вышел до того мощным, что эхо его несколько раз оттолкнулось от стен. Пять теней испарились сразу же; тонкие голубые линии разрезали еще шесть.       Беспощадно преследуя оставшихся, Хару вскинула руки и выхватила из воздуха сноп шипящих искрящихся змей. Позже Альде объяснили, что это зовется электрическими дугами, но в тот самый момент, завороженно наблюдая за сестрой, она могла думать лишь об одном: будь такое у саламандр, они бы никогда не проиграли.       Всё вокруг наполнил запах сгоревшей плоти. Хару играючи перебросила за плечо несколько мерцающих шариков. Едва найдя цель, они жалили, как осы, и жертвы их выли, сотрясаясь в конвульсиях. Бросив их доживать последние мучительные мгновения, особь К забежала в ближайшую открытую дверь. Альда заметила рядом еще одну Джиллиан; вторая же, продолжая крепко держать ее за руку, покачала головой и вернулась в темницу Моджин.       — Я не смогла выяснить, что конкретно произошло, — добавила она. — Но одно знаю наверняка: Хару сейчас опасна, как никогда. Всей семье нужно собраться вместе и дать ей отпор.       — Вот только куда она подевалась? — спросила Моджин, устало проводя ладонью по лицу. — Она безо всяких демонов смогла провернуть аферу с покупкой целой планеты! Кто знает, что теперь от нее ждать?       Взгляд Альды упал на бумажный самолетик, лежащий рядом с маской Моджин.       — А эта рассылка… — спросила она, привлекая внимание Джиллиан. — Ее получают все особи К?       — Все, кто поставил свою подпись, — кивнула та. Альда подобрала самолетик и показала его ей.       — Стало быть, если проследовать за письмом, можно попасть к любой сестре?       Джиллиан усмехнулась.       — Я понимаю, к чему ты клонишь, — она подхватила ее под локоть. — Давай-ка наведаемся к той, кто отвечает за нашу почту.

***

      — Перед знакомством c Анн-Лор надо знать три вещи, — предупредила Джиллиан, отодвигая перед Альдой тяжелый зеленый занавес с золотистой бахромой. — Во-первых, она завалит тебя вопросами. Отвечай быстро и по делу. Во-вторых, — им обеим пришлось пригнуться, чтобы пропустить стайку бумажных самолетиков. Поправив остроконечную шляпу, Джиллиан продолжила: — Скорее всего, она встретит тебя навеселе. Это обычное для нее состояние. Будет предлагать выпить — отказывайся.       — А что же в-третьих? — насторожилась Альда, заранее готовясь к худшему.       — В-третьих, — губы Джиллиан тронула усмешка. — Ее крайне сложно удержать на одном месте.       Она откинула второй занавес, разделявший комнату Анн-Лор и широкий полутемный коридор к ней, и Альда завороженно охнула. Сотни, тысячи бумаг вихрем носились от стены к стене, покрываясь сеткой из фраз. Часть из них складывалась в бумажные самолетики прямо в воздухе и, кружась, разлеталась кто куда. Другие же мягко планировали на огромный овальный стол, обитый изумрудной бахромой, за которым стояла, по всей видимости, та самая Анн-Лор.       Издали она казалась воплощением пушистости. Копна ее растрепанных светлых волос напоминала Альде маленькую круглую птичку из ее родного мира, сидящую в своем непомерно огромном уютном гнезде. Меховой воротник Анн-Лор и выглядывавшие из-под ее шляпы кошачьи уши лишь усиливали это сходство. Как и та птичка, она неустанно перебегала то к одному концу стола, то к другому, что-то выписывая, вычитывая, выделяя и вычеркивая. Длинным золотистым хвостом она то и дело подкатывала к себе огромный глобус по типу тех, что Альда видела в кабинетах у некоторых магистров. Впрочем, Анн-Лор не интересовали ни континенты, ни океаны — ее больше привлекали бутылки, стоящие в нише под ними. Прикладываясь к горлышку какой-либо из них, она делала пару мощных глотков и вновь приступала к работе.       Когда Джиллиан вежливо кашлянула и окликнула ее, Анн-Лор как раз обернулась к глобусу. Заметив их, она всплеснула руками, перепрыгнула через три ступеньки, ведущие к столу, и бросилась к Альде.       — Новенькая? Новенькая! — радостно воскликнула очередная особь К, дыхнув в лицо саламандре резким запахом вымоченного в спирте можжевельника. Не успела та поморщиться, как Анн-Лор уже выхватила из-под мехового рукава портновский метр и принялась измерять обхват ее головы, груди и талии. — Прекрасно! Зафиксировали! — несколько листов бумаги с ручками подлетели к ней и послушно записали последовательность цифр. Анн-Лор, вручив Альде конец метра, опустилась на колени и назвала бумагам ее рост. Мигом закончив с этим, она выхватила из кармана очки с несколькими парами линз и затараторила: — Имя? Биологический вид? Полученная способность?       Дар речи вернулся к Альде не сразу. Заметив, с каким нажимом смотрит на нее Анн-Лор, она спешно ответила:       — Альда. Я — огненная саламандра… была, во всяком случае. Лалли по просьбе Хару меня изменила. Моя способность — видеть прошлое, которого уже нет.       Анн-Лор сняла очки и задумчиво постучала ими по губам.       — Больно длинно… — прикинув разные варианты, она повернулась к листкам бумаги и продиктовала: — Запишите: ретроспективное зрение. Скорректируем по надобности.       — Извините, — Альда зашипела по-змеиному, когда Анн-Лор ослепила ее вспышкой из мелкой темной коробки. Пока она терла глаза, особь К успела выхватить из нее крохотный прямоугольник с ее, Альды, изображением. В пальцах прямоугольник мгновенно размножился и разбежался по парящим бумагам, и Анн-Лор повела их к столу. — Извините, — повторила Альда, видя, что особь К потеряла к ней интерес. — А что вы делаете?       — Информирую сестер о тебе! — она не глядя взлетела по ступенькам и молниеносно проставила штемпели на каждой бумаге. — Как только в семье появляется новая особь К, моя задача — разослать приглашения, чтобы другие могли вернуться домой и познакомиться с ней!       Альде вспомнились бумажные самолетики, прилетевшие к Алисе и Лалии. Такой же она заметила и у Моджин. На ум пришли слова Оаны, тогда не имевшие никакого смысла. Но как же?..       — Почему же сестры уже их получили, если мы только что встретились? — растерянно спросила она. Анн-Лор весело фыркнула и пожала плечами.       — Вот такая мне досталась способность, — рассмеялась она. — Мои письма всегда находят адресатов в самое нужное время.       — Твои письма могут найти для нас Хару? — резко вмешалась в разговор Джиллиан.       Случилось невозможное: Анн-Лор застыла. Отложив все незаконченные письма, печати и початую бутылку, она медленно обернулась к сестре.       — Хару не получает никаких писем, — настороженно произнесла она, нахмурившись. — У меня нет ее подписи.       — Как же она тогда узнает новости? — спросила Джиллиан. — Она неизменно в курсе событий.       — Хару в семье на особом положении, — в полголоса ответила Анн-Лор, спускаясь к ней. Оказавшись достаточно близко, она с подозрением приподняла бровь. — Я думала, ты знаешь.       Джиллиан устало вздохнула и потерла переносицу.       — Хару заключила сделку с демоном и куда-то пропала, — объяснила она. — Альда предположила, что ее получится отследить по письмам, — она строго взглянула на сестру. — У тебя точно нет какого-нибудь способа с ней связаться? Так, на экстренный случай?       Анн-Лор печально покачала головой.       — Мне это строго-настрого запрещено. Из-за нашей с ней ситуации, — она поморщилась, будто проглотив нечто неприятное, и тут же приложилась к бутылке. Подумав, особь К всё же добавила: — Есть только два способа на неё выйти. Первый — это, разумеется, обратиться к Самой, — она многозначительно указала пальцем вверх, и Джиллиан покачала головой. Пока Альда растерянно переводила взгляд с сестры на сестру, Анн-Лор кивнула. — Вот и я о том же. Второй — через Сильви. К ней я вас доставлю без проблем.       — Сильви? — удивилась Альда, привлекая ее внимание. — А почему именно она?       — А Хару тебе не говорила? — Анн-Лор глухо рассмеялась в бутылку. — И почему я не удивлена!       Альда повернулась к Джиллиан, надеясь хотя бы от нее услышать внятный ответ. Особь К тяжко вздохнула, словно смиряясь с неизбежным, посмотрела в золотые, полные непонимания глаза саламандры и сухо произнесла:       — Сильви — ее мать.

***

      Слепо следуя за Джиллиан по каменным коридорам, Альда тщетно пыталась переварить услышанное. Хару — особь К, но не то чтобы правильная, у нее по меньшей мере три матери, семья, если уж говорить начистоту, всеми силами ее сторонится, и сейчас она, вполне вероятно, собирается их всех убить. Картина складывалась максимально неприятная. Недомолвки и тайны, окружавшие ее, делали всё ещё хуже.       — Технически, это полуправда, — возразила тогда Анн-Лор. — Удобная ложь, которую мы скормили остальным сестрам. Всем было куда проще поверить, что Сильви, любимица Самой, — опять этот многозначительный палец вверх, — получила привилегию завести одну-единственную родную дочь от достойного человека. За свое, мол, послушание и невиданную заботу о семье, — Анн-Лор горько усмехнулась. — Вот только Хару ей всего лишь перепоручили. Настоящей ее матерью была моя сестра.       Каждый их шаг отзывался эхом в пустых переходах, где когда-то звучал смех и топот учеников. В последнем Альда не сомневалась: то тут, то здесь она видела призрачный образ Хару, улыбчивой и юной, который что-то весело обсуждал с размытыми тенями прошлого. Ветер тихо шептал сквозь трещины и стенах, словно рассказывая истории о том, что невозвратно ушло. Она остановилась, чтобы выглянуть в распахнутое окно: из него открывался прекрасный вид на один из восстановленных корпусов. Свежая краска сверкала на солнце, живо контрастируя с обветшалыми стенами соседнего здания — они различались так же сильно, как и мрачный тон Анн-Лор с ее приятной, уютной внешностью.       — Мы больше не называем ее имени, — продолжила она. — Хару ведь рассказывала тебе про три правила особей К? Не оставлять биологического потомства, не инициировать всех подряд, не идти против воли семьи?       — Кажется, звучали они несколько иначе… — заметила Альда, но Анн-Лор лишь отмахнулась.       — Не суть важно. Моя сестра умудрилась нарушить их все, — она подняла руку и принялась загибать пальцы. — Она связалась с мужчиной, которого никто не одобрил, и стала жить с ним наперекор семье. Они решили завести детей. Девочка умерла при рождении. Моя сестра провела инициацию, чтобы ее воскресить. Она ведь помнила, что особям К подчинится сама смерть.       Анн-Лор вздохнула, отпила из бутылки и прижалась носом к меховому рукаву.       — Мою сестру выгнали из семьи, лишили личности и заперли там, где ее никто не найдет, — но что толку? Сделанного не воротишь. С меня взяли клятву никогда не связываться с Хару и не раскрывать ей тайну ее происхождения. Тем не менее, она что-то узнала, — Анн-Лор нетвердой рукой указала на Альду. — И ты своим даром видишь то, чего она нас лишает.       — Лишает? — удивленно переспросила Альда. — Но зачем?       Анн-Лор глухо рассмеялась.       — Такие у нее принципы. Раз несчастна она, значит, несчастны будут все, кто имеет к этому хоть малейшее отношение.       Альде вспомнились собственные сестры — и то, какими мрачными они казались на фоне их безоблачного прошлого. «Чего ты добиваешься, Хару? — подумала она. — Как связаны твоя обида и поиски Кассиопеи?»       Она даже не подозревала, что ответ найдется совсем скоро — правда, данный не ей и брошенный в пылу ссоры. Джиллиан, поднявшись по очередной лестнице и завернув за угол, ворвалась в один из классов. Урок, похоже, был в самом разгаре, но она объявила учащимся, что произошел несчастный случай, и практически вытолкала обоих преподавателей за дверь. Тон у нее был до того строгий и безапелляционный, что никто и возразить не посмел.       Преподаватели — мужчина в белой мантии и женщина в синей — при виде Альды невольно охнули и прижались друг к другу. Даже на ее ящериный взгляд они казались прекрасной парой. Она — высокая, с роскошными черными волосами, собранными в высокий хвост, статная и элегантная — очаровывала с первого же мгновения. Он — слегка взлохмаченный, смуглый, со следами чернил и мела на пальцах и в огромных круглых очках — выглядел умилительным и добродушным. При виде ее пламенного венца его тут же охватил энтузиазм; он, подобно Анн-Лор, накинулся на нее с вопросами, но совсем иного толка. Не жарко ли ей от этой конструкции? Чем она питается, став человеком? Сколько цветов различает — больше или меньше прежнего? Альда не могла сдержать улыбку, слушая, как он то и дело вворачивает в речь слова из как минимум трех незнакомых ей языков, — и при этом ловила в нем нечто подозрительно знакомое. Лишь когда Джиллиан, что-то тихо и настойчиво выпытывающая у женщины в синем, обернулась к ним, она поняла: у них обоих были одинаковые странные белые глаза.       — Доменик, — сказала Джиллиан, обращаясь к мужчине. — Хару не пыталась выйти с тобой на связь?       — Хару? — поразился он. — Но ведь она давно выпустилась. Да и зачем ей связываться со мной?       — Ты всё ещё считаешься её отцом, — без капли иронии ответила Джиллиан и повернулась к женщине в синем. — А Сильвана — матерью. Как же так вышло, что вы вдвоем умудрились дважды потерять одного ребенка?       — Спросила бы об этом Кассиопею! — возмущенно воскликнула Сильви. Всплеснув руками, она прижала пальцы к бровям, словно сдерживая подступающую мигрень. — Я всегда действовала в интересах семьи. Я скрывала сестер, пока те в полной мере не обучились магии. Жертвовала своим временем и нервами, чтобы их уберечь! Я взяла на себя заботу о ребенке, который не должен был рождаться. Я придумала план, как ввести ее в семью, чтобы она не чувствовала себя белой вороной. И что я получила в итоге? Этот ребенок и моя сестра сговорились против меня!       — Простите, я не совсем понимаю… — начала была Альда, но голос Джиллиан оказался громче:       — Но, согласись, Хару имела все поводы на тебя обидеться. Ты же умудрилась ее потерять.       — Потерять, — Сильви сердито фыркнула и закатила глаза. — Да, для Касси было очень удобно считать, что я ее «потеряла». Она всегда считала, что справится лучше меня!       — Наш план был в том, — встрял Доменик, нервным движением поправляя очки, — что нужно поместить Хару в обычную обстановку. Чтобы она росла так же, как и особи К до нее — совершенно не подозревая, что на свете есть бессмертные существа. Мы подобрали ей заботливую, спокойную мать, которая воспитала ее нормальным ребенком. Она знала, что мы вернемся, когда девочка станет достаточно взрослой, и ничего против не имела.       — Тем не менее, возражения возникли у самой Хару, — заметила Джиллиан, смерив пару суровым взглядом. — И посмотрите, к чему это привело! Она переписывает наше прошлое! Она заключила сделку с демоном и куда-то смылась! А ее собственные родители даже не в силах помочь ее отыскать!       — Говорю тебе, мой канал связи давно оборван! — крикнула Сильвана. — Хару считает меня источником всех ее бед! Видите ли, я мешаю Кассиопее вернуться!       — И тем не менее…       — Ты теряешь время, — раздался рядом с ухом Альды незнакомый голос.       Испуганно обернувшись, она помотала головой, но так никого и не увидела. Потерев отчего-то замерзшее ухо, саламандра прошептала в пустоту коридора:       — Простите? Вы о чем?       — Этот спор — потеря времени, — донеслось с одного из портретов. Смуглая женщина со странными белыми глазами вдруг отделилась от рамы и подплыла к ней серебрящимся бесплотным видением. Подхватив Альду под локоть призрачными пальцами, она подвела ее к открывшейся нише в стене. — Пойдем. Я объясню, что тут творится.       «Очень вовремя», — подумала Альда.