Бонусные главы к "Все ради игры"

      Аарон Миньярд лениво вертел в руках диванную подушку в поисках места, над которым трудился последние несколько недель. Наконец ногтем он подцепил распустившуюся нитку и принялся легко ее дергать. Взглядом он окинул комнату, от дымящихся кружек на кофейном столике в нескольких дюймах от его колена, до блестящих безделушек на низком стеллаже. Он не смотрел на своих собеседников с того момента, как вошел в кабинет Бетси Добсон шестнадцать минут назад, но слушал чужой разговор с большим интересом, чем был готов признать.       Эта неделя все изменила, даже он это осознавал. В понедельник Ичиро Морияма выбрал Нила вместо своей собственной семьи и выкупил Идеальную Свиту. В один прекрасный день Аарону захочется узнать, что в этом болтливом лгуне заставляет людей вокруг него лезть из кожи вон, но клокочущей ярости, что раньше сопровождала эти мысли, давно уже не было. Он мог тратить время на злость, а мог пойти проверенным и надежным путем Миньярдов и раздражать всех вокруг себя.       Торжество отдавало покалывающей болью на каждом сантиметре его кожи, и Аарон не смог сдержать усмешку.       — Аарон? — позвала Добсон.       Разумеется, она заметила, как изменилось выражение его лица, но Аарон сомневался, что она ожидает от него какого-то ответа. Он ни разу не обмолвился с ней словом, даже когда начал приходить сюда вместе с Эндрю несколько недель назад. Их провальная групповая терапия была ничем иным, как игрой в испорченный телефон: Добсон говорила что-то Аарону и разговаривала с Эндрю, Эндрю разговаривал с Добсон и Аароном, а Аарон разговаривал лишь с Эндрю. Добсон была важна, эта Би, в которую каким-то образом вцепился его брат, хоть всех остальных психиатров, к которым он был вынужден ходить до этого, он презирал, но Аарон пока был не готов.       Но это не значит, что он не собирался использовать ее в качестве оружия, учитывая, что остальное снаряжение у него уже имелось. Эндрю сам зарядил пистолет, не ему удивляться, что Аарон прицелился и спустил курок.       — Привет, Би, — произнес Аарон.       От него не скрылся ледяной взгляд, который бросил на него Эндрю: за то, что украл это прозвище, возможно, или от недоверия к такой внезапной готовности признать ее существование. Аарон спокойно посмотрел ему в глаза в ответ. Эндрю выглядел расслабленно, устроившись в углу на противоположном конце дивана и подтянув одно колено к груди, но Аарона так просто не одурачить. Они все-таки близнецы, в каждом из них было слишком много от другого, даже несмотря на все те годы, что они провели порознь. Аарон выдержал его взгляд и ударил первым.       — Вы знали о Ниле и Эндрю?       — Осторожнее, — бросил Эндрю, но Аарон лишь перевел взгляд на Добсон.       Она поставила свою чашку какао на стол и сосредоточила на нем все свое внимание. Аарон улыбался так едко, было удивительно, что губы ему не разъело ядом. Добсон улыбалась ободряюще, рассматривая своего недружелюбного пациента. Она жестом попросила его продолжать и произнесла:       — Прости, Аарон, не мог бы конкретизировать?       — Конечно. Вы знали, что Эндрю трахает Нила?       Он подождал секунду, наблюдая, как взлетели брови Добсон, любопытная реакция, которую она не успела скрыть, прежде чем Эндрю ровно произнес:       — Не трахаю.       Эндрю не стал бы тратить силы на вранье, когда Аарон был рядом, готовый вступить в спор, но Аарон знал, что его обвинения были недалеки от правды. Неделю назад Эндрю вернулся в общежитие с влажными волосами и в чудовищной одежде Нила. Всю неделю в горах они с Нилом кружили вокруг друг друга, но не сходились, словно магниты, обращенные друг к другу одноименными полюсами. Они даже заняли одну комнату, оказавшись в уединении и получив возможность заниматься чем угодно, лишь бы тихо. То, что Эндрю так с ним и не переспал, было наименее важной деталью, но Аарон был готов побыть засранцем.       — Уверен?       Эндрю предупреждающе ткнул на него пальцем.       — Это не твое дело. Не испытывай меня.       Он сказал "не твое дело" , но ни Нил, ни Эндрю не отрицали своих отношений перед Лисами, когда Эллисон все пыталась поднять эту тему. Аарон наклонил голову в сторону Добсон и произнес:       — Имеешь в виду, не ее дело. Ты ни разу ей не рассказывал? Любопытно.       Добсон перевела взгляд с одного на другого, внимательно их изучая, после чего откинулась на спинку кресла и сложила руки на животе.       — Ты хотел бы поговорить о Ниле сегодня?       — Нет, — ответил Эндрю, одновременно с аароновым:       — Да.       — Трус, — тихо бросил ему Аарон. — Можешь выйти, если не хочешь слушать, что мне есть про него сказать. Док не против, так ведь? Всего пять минут, думаю, этого вполне хватит, чтобы обсудить все важные детали. Иди попрокалывай шины или как ты там развлекаешься.       Эндрю не поднялся, как Аарон и подозревал. Он может и не хотел это обсуждать, — что было само по себе довольно любопытно, учитывая, что у них с Добсон были довольно неплохие отношения, — но и не хотел, чтобы Аарон оставался в кабинете без него.       — Ты сейчас здесь, во время моего сеанса, как раз из-за нас, — напомнил ему Эндрю и жестом показал на них обоих. — Кончай путать приоритеты.       — Ты сделал его приоритетом, — произнес Аарон. — Поверь мне, я бы хотел вообще о нем забыть. Я знаю, что ты не можешь мне сказать, что на самом деле о нем думаешь, — он посмотрел на Добсон, — но к слову — я думаю, что он просто невыносимый мудак. По крайней мере, сейчас я знаю, откуда взялся его гонор, но едва ли это делает его менее невыносимым. Экси то, экси это, найди уже себе, блять, хобби. Хотя, полагаю, он и нашел? — он выразительно посмотрел на Эндрю. — Я спросил его о тебе, знаешь. Спросил, не пользуется ли он тобой. Он попытался мне врезать.       — Да, ты вызываешь у людей такое желание, — ответил Эндрю. — Мы с Бетси поболтали об этом в понедельник.       Это была оплошность, которую сейчас Эндрю не мог себе позволить, и Аарон, услышав это, улыбнулся. Эндрю не называл ее Бетси больше года. Аарон никогда не видел его в таком невыгодном положении, и это было одновременно ужасающе и увлекательно. Это значило, что он, вероятно, был прав, и вероятно, надежда, которая теплилась в нем неделю, не была-таки притянута за уши. Эндрю не хотел обсуждать с Добсон Нила, потому что стоило поднять эту тему, и ему пришлось бы или врать, или признать, что Нил был ему важнее, чем ему того хотелось.       — Конечно, — сказал Аарон. — Давай поговорим о понедельнике. Симпатичное у Нила обручальное кольцо, должен признать.       — Повязки на руки, — пояснил Эндрю, прежде чем Добсон успела задать вопрос, но смотрел он на Аарона. Тот попытался вспомнить, смотрел ли Эндрю на Добсон с того момента, как Аарон впервые упомянул Нила. Это было немаловажно, но Аарон пока не мог понять, почему. Он обдумывал это снова и снова, пытаясь найти ответ, пока Эндрю пытался объясниться.       — Люди его отца искромсали ему руки зажигалкой и ножами, и у него останутся шрамы. Ему не нужно постоянно их видеть.       — Парные шмотки, — заметил Аарон. — Миленько.       Губы Эндрю растянулись в ледяной улыбке, и он резанул правдой, словно ножом.       — Они не просто для красоты, мелкий ты поганец. Кто-то вроде тебя и не поймет, как важно прятать шрамы.       Аарон уставился на него, пытаясь найти для себя ответ за подобным упреком. Там пряталось что-то еще, он ощущал это на задворках сознания. Аарон посмотрел на Добсон, но та не сводила с Эндрю спокойного взгляда. Она понимала, что Эндрю отказывался говорить. Аарону придется выяснить это позже. Эндрю пытался сбить его с мысли, и Аарон не сомневался, что стоит ему узнать то неприглядное, что скрывает Эндрю, — и вернуться у него уже не выйдет. Он с трудом отложил мысли о словах брата на потом и сконцентрировался на том единственном, что им сейчас поможет.       — Вот она знает, что ты мне не говоришь, — произнес он, — но не знает про Нила. Почему? Боишься того, что тебе есть сказать или боишься, что она тебя осудит?       Он повернулся к Добсон, проигнорировав, как Эндрю беспечно отмахнулся от его обвинений.       — Мы несколько недель болтали здесь о своих чувствах. Пора бы и вам поделиться, правда? Какой вердикт, док? Вас не беспокоит, что ваш любимец оказался педиком?       — Я бы никогда не стала судить человека по его ориентации, — Добсон посмотрела Аарону в глаза. — А тебя это беспокоит?       — Ники жаловался на меня, а я пожаловаться на него ни разу сюда не приходил, — предположил Аарон.       Он секунду подождал ответа, но разумеется, она не стала это ни подтверждать, ни отрицать. Нормы профессиональной этики не позволяли ей делиться тем, что говорили другие в его отсутствие. Он был не против — и так был уверен в своей правоте.       — Сначала я Ники ненавидел, — признался Аарон, потому что знал — стоит ему соврать, и все рассыпется как карточный домик. — А как иначе, когда и мама, и дядя Лютер, да вообще все в моей школе были уверены, что это абсолютно отвратительный и грешный образ жизни? Я его ненавидел и не хотел иметь с ним ничего общего, но он все равно пытался, и пытался, и пытался. Он заботился о нас, — он указал большим пальцем на них с Эндрю. — Он не отказывался от нас независимо от того, как сильно мы пытались его оттолкнуть.       — Я не всегда могу его принять таким, какой он есть, но в последнее время дело совсем не в том, что он гей. Он просто.., — он замолчал, пытаясь подобрать верное слово, но получилось не совсем то, — превратил это в оружие. Ему потребовалось столько времени, чтобы смириться с этим, что сейчас он нападает первым. Со всей силой, чтобы выяснить, с кем ему безопасно, а с кем нет. Да, может ему легче спится ночью, когда он знает, кто его принимает или не принимает, но вы не слышите, что он говорит о своих товарищах по команде. Если бы кто-то так говорил про Кейтлин, я бы уже дал им в морду. Я не собираюсь терпеть его сальные шуточки только потому, что он мой кузен.       Аарон повернулся к Эндрю.       — Мне пофиг, что ты гей, и пофиг, что ты втрескался в самого раздражающего человека на всей планете. Но мне не все равно, что ты ведешь себя, как лицемер.       Эндрю промолчал, но Аарон спокойно ждал и изучал его глазами. Эндрю лениво ковырял нитки на своих джинсах: нервный тик, который исчезал почти полностью, когда он слезал с таблеток. Возможно, он был сейчас за тысячу километров отсюда, притворяясь, что этого разговора не происходило, а может, ему нужно было еще немного времени, чтобы смириться с их полным принятием.       Еще несколько месяцев назад Аарон никогда бы не подумал, что ему нужно будет одобрение Эндрю. Понимание, насколько он на самом деле был важен своему брату, было для него непрекращающимся, поразительным опытом. Понимание, насколько ему была важна Добсон, что Эндрю не будет рисковать ее мнением, говоря ей правду о своей ориентации, было в равной степени занимательно. Она все еще не особо нравилась Аарону, он все еще ей полностью не доверял, но это было и не нужно. Она была важна Эндрю, а таких людей сейчас было мало.       Наконец, наконец-то Эндрю замер, и Аарон смотрел, как напряжение словно утекает из него.       — Сдаюсь, — произнес он. — И почему же я лицемер?       — Ты гнобил и запугивал каждую девушку, с которой я пытался встречаться со старшей школы, — ответил Аарон. — Я знал, на что подписывался, когда согласился провести еще пять лет здесь, с тобой. Только семья, ничего больше, — добавил он, больше для Добсон, чем для Эндрю. — Команда это серая зона больше по необходимости, но отношения под запретом. Твое правило, не мое, — напомнил он Эндрю. — Я люблю Кейтлин. Люблю больше всего на свете. Я хочу провести с ней остаток своей жизни, но я, блять, пытаюсь дождаться выпуска, потому что ты меня попросил об этом. Так почему ты не держишь слово?       — У тебя отвратительный вкус на девушек, — сказал ему Эндрю. — Всегда был и будет.       — Это не ответ.       — Это не то же самое.       — Абсолютно то же, — настаивал Аарон. — Срать я хотел, что Ники там говорит про то, что семья — не обязательно по крови. Нил нам не семья, судя по тому, как ты на него смотришь. Так почему Кейтлин это нарушение договора, а Нил — нет?       Эндрю впервые посмотрел на Добсон с того момента, как Аарон присоединился к разговору.       — Мне больше нравилось, когда он со мной не разговаривал, Би.       Губы Добсон медленно растянулись в довольной улыбке, когда она наконец выбрала сторону.       — Сомневаюсь.       — Я говорил ей, что ты никогда не проявишь характер, — сказал ему Эндрю. — Но она все равно не теряла надежды. У нее слабость к безнадежным случаям.       Аарон это проигнорировал.       — Я задал тебе вопрос.       — А я тебе ответил. Это не одно и то же.       — Тогда порви с Нилом, — потребовал Аарон.       — Нечего рвать.       — Конечно, — в голосе Аарона явно слышалось «так я тебе и поверил».       Добсон привыкла оставаться в стороне, как только они начинали разговаривать. Она вмешивалась, только когда им нужен был посредник, или когда Эндрю сам втягивал ее в разговор. Аарону казалось, что она будто считает секунды до момента, когда ей нужно будет подключиться. Когда молчание затянулось, Добсон подняла свою кружку с какао и окинула каждого из них долгим взглядом. Аарон ощущал на себе тяжесть ее взгляда, но в ответ не смотрел — уставился на своего брата.       — Расскажи мне о Кейтлин, — попросила его Добсон.       Эндрю издал пренебрежительный звук, но Аарон был готов говорить о ней при любом удобном случае.       — Она в команде Лисичек, но мы встретились не на поле. У нас одна специализация, так что у нас много общих занятий, — пояснил он. — Она хочет быть педиатром, так что после выпуска она скорее всего будет поступать в MUSC. Я бы хотел вместе с ней уехать из штата, но с его статусом сложно поспорить.       — Я о нем слышала только хорошее, — согласилась Добсон. — Нейрохирургия, верно?       Он ей никогда об этом не говорил. С наибольшей вероятностью Ники мог бы разболтать его секреты, вот только Аарон и ему не говорил никаких подробностей. Медицина, уклончиво говорил он каждый раз, когда Ники жаловался на его якобы скучный профиль. В последний раз, когда Аарон вслух делился своими стремлениями, было когда его мать еще была жива. Они смотрели медицинский сериал за ужином и Аарон по глупости произнес «я хочу этим заниматься». Мать со смехом выдворила его из комнаты, за то, что он посмел подумать, что из него выйдет что-то путное.       Аарону всегда было интересно, почему вообще Эндрю подписал договор с шайкой отбросов Ваймака. Точно не ради собственной выгоды, он всегда говорил, что образование это пустая трата времени, а экси едва ли менее утомительно. Какая же досада, всего пара слов от Добсон смогла пролить свет на столько вещей. Аарон ненавидел их обоих за то, что из-за них все рушилось.       — Аарон? — позвала Добсон, ощущая, что, возможно, перегнула палку.       Аарон потер ладонью глаза.       — Пошел ты на хуй, Эндрю, — бесстрастно сказал он. — Я пытаюсь, понятно? Пытаюсь. Опоздал на несколько лет, знаю, но ты первый от меня отказался. Я умолял тебя поехать со мной домой. Ты не можешь винить меня в том, что я тебе не доверяю.       — У меня неплохо с многозадачностью, — бросил Эндрю.       Аарон услышал то, что он не произнес. Я виню нас обоих.       — Мы столько лет пытались испортить друг другу жизнь. Может, пора заключить мир? — спросил Аарон.       Эндрю никак не показал, что он его услышал, и Аарон кинул в него диванной подушкой, и тот перевел на него холодный взгляд.       — Я не хочу тебя потерять. Но и ее я терять не собираюсь. Должен же быть какой-то компромисс.       — Я ей не доверяю, — сказал Эндрю.       — Можешь сказать, почему? — спросила Добсон, выиграв Аарону еще немного времени прийти в себя.       — Аарон вечно побитый, — ответил Эндрю. — Он ищет быстрое решение, которое сможет изменить все то, что с ним творила его мамаша. Девицы, в которых он души не чаял в старшей школе, эти его друзья, каждый из которых толкнул бы его под воду, если бы это спасло их самих, — он сделал резкий рубящий жест рукой. — Она всего лишь очередная короткая юбка, которая его использует и отвлечет от того, что он действительно хочет.       — Но она последовала твоему правилу, разве нет? — спросила Добсон.       Она бросила взгляд на Аарона, чтобы получить утвердительный кивок на свой следующий вопрос.       — Вы познакомились год назад? Получается, она следовала твоим правилам весь год, любила Аарона на расстоянии, потому что понимала, как вы важны друг другу. Это же должно что-то значить, Эндрю. Ты же понимаешь.       — У меня и так полно идиотов, — сказал Эндрю. — Когда она покажет свое истинное лицо, у меня не будет сил собрать его обратно.       — Он заслуживает права попытаться, — тихо, но уверенно сказала Добсон. — Вы оба заслуживаете.       — Это не то же самое, Би.       — Когда-то ты обещал мне, что никогда мне не соврешь, — с мягкой улыбкой заметила Бетси. — Рана не затянется, если в ней все еще торчит нож. Пора вытащить его, Эндрю. Вы не можете быть братьями, если вы друг для друга тюремщики.       Она помолчала несколько секунд, но Эндрю, конечно, нечего было на это сказать. Наконец улыбка Добсон дрогнула и стала мягче.       — Нил?       Эндрю поднялся с дивана.       — Тик-так, Би. Счастливо.       Аарон бросил взгляд на часы и понял, что их время закончилось. Добсон молча проводила их до двери кабинета, и они вышли в коридор, с грузом невысказанных слов на плечах. Аарон устроился на пассажирском сиденье и оценил осевшую между ними тишину. Эндрю выглядел спокойно и расслабленно, но Аарон слишком часто наблюдал, как тот теряет контроль, чтобы понять — они идут к улучшению. Он задумался, не стоит ли оставить все как есть и понаблюдать, как будут развиваться события перед сеансом на следующей неделе, но не мог не попытаться снова.       — Мир? — спросил он.       — Мы Лисы, — сказал Эндрю. — У нас такого не бывает.       — Тогда перемирие, — попытался еще раз Аарон. — Отдай ее мне, Эндрю.       — Ты об этом пожалеешь.       — У тебя вообще парень — мафиозник.       — Он не мой парень, — слегка нетерпеливо сказал Эндрю.       Аарон видел его насквозь и это вызвало у него улыбку. Он отвернулся и посмотрел в окно.       — Пиздеж.