Связанные

      Небо над Хогвартсом медленно окрашивалось в грязно-серый оттенок раннего утра — до рассвета оставались считанные минуты. Потрескавшиеся каменные плиты были усыпаны обломками балок, осколками витражей и пеплом. Защитники школы стояли полукругом у разрушенного входа.       Луна крепко держала папу за руку. Другую ее ладонь обхватил Драко, сжимая чуть ли не до боли. Быстро окинув взглядом остальных, она увидела Невилла — его лицо покрывали ссадины и копоть, но он был жив и не выглядел серьезно раненым. Рядом с ним стояла Ханна, бледная, но удивительно спокойная. Энтони обеими руками обнимал Падму, утыкаясь носом в ее растрепанные темные волосы. Джинни замерла рядом с Роном, Перси держал руку у нее на плече, Билл и Артур поддерживали бледную Молли, Джордж смотрел в никуда пустыми глазами — похоже, Фреду помочь не смогли.       Гермиона сжимала палочку в почерневших от сажи пальцах и, как и Луна, лихорадочно бегала глазами по рядам, выискивая знакомых. Заплаканная Парвати стояла плечом к плечу с Терри и Майклом, тяжело опираясь на каменный парапет. Профессор Флитвик оглядывал уцелевших студентов с мрачной решимостью. Трелони нервно теребила свои шали и что-то бормотала.       Все были живы — почти все друзья Луны были живы, только Лаванда… и Фред… она не была близка с близнецами, просто знала их, потому что их знали все, но они были забавными и нравились ей, в Лаванда… они не были подругами, но…       Лаванда казалась сотканной из солнечного света, розовых лент и аромата ванили. Однажды, когда собрания Армии Дамблдора только начались, когда главной их проблемой были декреты Амбридж, она утащила Луну в сторону, показала целую коллекцию магловских блесток и журналов мод, вплела в ее волосы серебряную заколку-звездочку и провела блеском по губам, искренне любуясь результатом.       — Ну посмотри, — щебетала она тогда, с детским восторгом размахивая сверкающим лаком. — Твои серьги из редисок — это просто писк, Луна, честно! Но давай добавим немного магии? Смотри, этот серебряный глиттер сделает твой взгляд совершенно космическим.       Лаванда ничего не попросила взамен за заколку. Ей просто нравилось делать красиво все вокруг, и она щедро делилась этим теплом, она была легкой, немного взбалмошной, но бесконечно доброй девчонкой, она любила этот мир, и то, что погибла именно она, было чудовищно несправедливо — хотя кто из них мог погибнуть справедливо? Заслуживали смерти здесь не они, не те, кто учился и работал в школе.       У обугленных руин арки Луна увидела другие знакомые лица. Люциус выглядел постаревшим, осунувшимся и потерянным, и напряженно вглядывался в толпу. Нарцисса стояла неподвижно, и в ее глазах отражалась такая отчаянная мольба, что Луне стало не по себе.       Интересно, подумала Луна, когда она узнает, что ее сын убил ее сестру — она будет плакать по Белле? Почему-то она была уверена, что будет, но так, чтобы никто этого не увидел.       Из утреннего тумана показался рыдающий Хагрид, бережно держа в огромных руках…       Круглые очки криво сидели на побледневшем лице, рука безвольно свисала вниз, он казался тряпичной куклой — безвольный, пустой и мертвый.       — Гарри!       Крик Джинни резанул по ушам и по душе, следом за ней закричали остальные, кто-то заплакал, кто-то выругался…       Луна смотрела не на Гарри и не на Хагрида.       Волдеморт ступал по выжженной траве тяжело, словно ожившая статуя. Кожа его приобрела почти стеклянный оттенок, натянувшись на череп, как восковая маска, черты лица заострились до предела, он не моргал, игнорируя пыль и пепел, на губах застыла отрешенная полуулыбка — дофамин создавал иллюзию божественного превосходства.       — Гарри Поттер мертв, — произнес Темный Лорд. — Он был уничтожен при попытке к бегству. Безумная вера в то, что кто-то из вас может оспорить законную власть, развеялась вместе с его прахом. Отныне здесь не будет места полукровкам и тем, кто потакает слабости. Этот замок… эти стены… теперь принадлежат лишь истинным хозяевам. Здесь останется только чистая кровь. Школа Салазара Слизерина возродится в своем изначальном великолепии, очищенная от любых примесей.       Драко быстро оценил ситуацию: рядом с Волдемортом, кроме Хагрида и успешно притворяющегося трупом Поттера не было никого из оголтелых фанатиков — ни Долохова, ни Кэрроу, ни Руквуда; оставшаяся горстка приспешников растерянно переминалась на пепле, а возле самого Лорда маячили лишь несколько растерянных егерей. Никакой серьезной охраны. Эта случайная шелупонь — вообще не проблема, с ними без труда при необходимости справится Люциус.       Пора было заканчивать этот спектакль.       — Я вижу тебя, Лавгуд, — вдруг прошипел Лорд, увидев Луну, и слегка склонил голову, словно отдавая дань уважения. — Твои… изыскания. Твоя ментальная сеть. Ты подготовила этот сосуд. Я благодарен тебе за эту абсолютную силу.       Луна застыла. Он что, правда прямо сейчас при всех заявил, что это она?..       Джинни уставилась на нее совершенно безумным взглядом. Невилл смотрел так, будто видел впервые. Падма и Энтони, наоборот, с восторгом — в их понимании Луна в первую очередь создала нечто великое, а уже потом помогла Волдеморту.       — Ты оказалась единственной среди этого сброда, кто понял суть истинного порядка, — продолжил Лорд. — Я вижу в тебе союзника. Я предлагаю тебе…       — Заткнись, — резко выплюнул Драко, становясь перед ней.       Боярышниковая палочка в его руках опустилась острием вниз, демонстрируя полное отсутствие намерения нападать.       — Твое предложение ее не интересует, Лорд, — с ледяной издевкой произнес Драко. — Смотри на меня. Или ты разучился видеть тех, кто действительно стоит перед тобой?       Стеклянная улыбка Лорда дрогнула, сменившись презрительным оскалом.       — Малфой, — змеиный шепот эхом отразился от каменных плит. — Жалкая, бесполезная помеха для ее сияющего интеллекта. Беллатрикс убивалась в попытках вытравить из тебя эту гнилую мягкость, истязала тебя, заставляя ломать людей, пытать и убивать, чтобы вылепить из тебя безжалостного монстра, перед которым эта девочка в ужасе захлопнет дверь…       Луна восторженно замерла: сам того не понимая, уверенный в своей неизбежной победе Волдеморт только что обеспечил Драко алиби — здесь были все старшие члены Ордена, и все профессора, включая Слагхорна, и до сих пор всем приходилось верить им на слово и по обрывкам из Омута Памяти, которыми им было не жалко поделиться, но вербальное подтверждение Лорда было гораздо важнее даже картинок из Омута.       Драко презрительно скривил губы.       — Знаете, Лорд, — с вызывающе наглой уверенностью произнес он, глядя прямо в провалы на земном черепе, — чтобы убрать меня от Луны, вам придется меня убить. Других вариантов в вашем расписании не предвидится.       Вот оно. Сейчас. Луна крепче сжала руку отца, и Ксенофилиус обхватил ее ладонь в ответ, пожимая пальцы.       Волдеморт очень медленно перевел на нее взгляд.       — Ты утверждала, Лавгуд, что твой хрупкий разум рассыпется на осколки без этого мальчишки, — говорил он тоже все медленнее. — Что ж. Это будет достойным даром за твою верность новому порядку. Я дарую тебе право вершить судьбу. Решай сама: оставить эту жалкую привязанность или стереть его в порошок.       Все взгляды остановились на Луне — изумленные, ожидающие, неверящие, самые разные, и ее бросило в дрожь, но одновременно вместо паники в голове разлилась звенящая ясность.       Это был ее шанс на алиби: разрушение мифа через откровение. Только подать это надо так, чтобы Лорд не атаковал ее, то есть — злить его, но переводить эту злость на Драко… хотя, даже если не перевести, замедленная реакция Волдеморта не позволит ему убить ее сразу, а Драко тут же перехватит внимание. Должен перехватить.       — Это была не верность, — звонко проговорила Луна. — Это была стратегия. Вы думали, что я на вашей стороне… Что я создала для вас усилитель — и так и было. Но посмотрите на себя. Вы считаете себя достигшим просветления богом, верно? Вы как кукла. Вы почти не шевелитесь, вы истощены, потому что ничего не едите — потому что я отключила биологические триггеры. Вы не принимали питательные вещества, ткани не получали органическую регенерацию, а гипоталамус был искусственно заблокирован на перманентном дофаминовом выбросе — и теперь вы умираете. Вы на пороге смерти, и эту смерть в вас вложила я.       Джинни потрясенно распахнула глаза. Рот Невилла приоткрылся в немом восторге. Энтони осел прямо на землю, ошарашенно глядя на Луну. Падма прижала ладони к губам в немом восторге.       Ксенофилиус за спиной Луны мелко задрожал.       Стеклянные зрачки Волдеморта дернулись — он пытался осознать услышанное, но заблокированный гипоталамус обрабатывал информацию мучительно медленно.       Драко понял: момент настал.       — Ты оглох, Лорд? Она сказала — ты кусок гниющего дерьма, а не бог, — с мерзкой ухмылкой процедил он. — Жалкий плешивый полукровка, который всю жизнь трясся от страха перед смертью. Конченый ублюдок, который даже сдохнуть нормально не способен без девчонки, дергающей тебя за ниточки.       Волдеморта перекосило. Воздух вокруг него мгновенно пошел трещинами, и стеклянная неподвижность слетела в долю секунды.       Бузинная палочка взлетела вверх, целясь в грудь Драко. Люциус инстинктивно дернулся вперед, выхватывая палочку, чтобы закрыть сына собой, но Драко вскинул руку, останавливая: не вмешивайся.       — Авада Кедавра! — пророкотал Лорд, срываясь на визг.       Нарцисса вскрикнула. Луна невольно вздрогнула. Кто-то за ее спиной закричал.       Но — с кончика палочки не вылетел ни зеленый луч, ни даже искра.       Бузинная палочка зазвенела и пошла тонкими глубокими трещинами. Внутри Лорда вспыхнула сеть белых лучей, пронзающих его изнутри, он застыл, запрокинув голову, на долю секунды стал прозрачным от этого света — и со звенящим хлопком рассыпался на мириады невесомых осколков.       Прах бесшумно осел на каменные плиты. Палочка с глухим стуком упала рядом.       — Лишенный внешней энтропии контур закономерно схлопнулся под собственным давлением, — в повисшей абсолютной тишине проговорила Луна. — Вся накопленная энергия, заблокированная внутри, обратилась на уничтожение собственной матрицы.       Мир снова смазался.       Первым ее в объятия схватил отец, прижал к себе, закружил, попутно сбив кого-то с ног — Луна не видела, кого. Кто-то засмеялся, кто-то заплакал, кто-то торжествующе закричал.       — Он жив! Гарри жив! — заглушил всех голос Джинни.       Хагрид зарыдал уже от счастья, Невилл издал радостный боевой клич, часть толпы бросилась и к Гарри — обнять, дотронуться, убедиться, что Мальчик-Который-Выжил и в этот раз обманул смерть…       Кто-то выхватил Луну из чьих-то объятий, все покачнулось — и вдруг обрело реальность. На нее смотрел Драко — серые глаза полыхали бешеным восторгом, на верхней губе под носом еще темнела кровь, волосы растрепались, сверкая на утреннем солнце… Наклонившись, он поцеловал ее, не обращая внимания ни на Ксенофилиуса, ни на собственных родителей, ни на кого, кроме нее — и Луна ответила тут же, обнимая его за шею, прижимаясь так крепко, насколько могла, и невольно смеясь ему в губы, потому что все закончилось, все наконец-то закончилось, они больше не должны бояться и прятаться, они поженятся, и поедут в Австралию, и никто не будет его мучить, и никто не заберет его у нее, и она наконец будет просто жить, как будто ей семнадцать и она старшекурсница…       Все остальное — потом. Все решится. И с Пожирателями Смерти, и с Люциусом и Нарциссой, и с Бузинной палочкой, и с тем, что она скажет Артуру и Эли — что-то придумает, а если они ее не простят, то и не надо — и с ее заклинаниями… все обязательно решится.       Сейчас Луна целовала Драко, и чувствовала только его, и то, насколько они были связаны — и магией крови Розье, и болью, и смертью, и этой его больной, но на самом деле абсолютно здоровой любовью, и сотнями клятв, и девятью кругами Ада, и обещанием Пандоре, и ошейником на его шее, и кольцом у нее на пальце. Неразрывно, абсолютно, навечно связанные.       Над руинами Хогвартса поднималось яркое майское солнце.