Твой главный враг.

Зависимость. Что вы о ней знаете? В голову сразу приходят алкоголь, наркотики и сигареты. А вы чувствовали настоящую и бушующую? Ту, которая не оставляет в твоем сердце ничего, кроме неё; ту, которая не пощадит тебя, молчаливо и методично будет губить твои клетки, заставляя их гнить. Зависимость... Какое громкое слово. Какой разрушительный результат. От неё невозможно отказаться, ведь она уже заполонила весь разум, весь организм. Она течёт вместо крови, вместо серого вещества в мозгу. Она воспроизводит малый круг кровообращения вместо кислорода, она выделяется как продукт реакции в митохондриях, вместо углекислого газа. Она составляет тебя на 65% вместо воды. Она — ты. Ты — ее животное, ты — ее питомец. Она — твой хозяин и та, которая будет тебе указывать, как себя вести, лишь бы ей угодить. Она и только она.

***

Взгляд Шерлока нервно метался. Он привык бывать в допросной лишь в роли «плохого полицейского», допущенного туда за красивые глаза, но сейчас всё было иначе. Он озирался в поисках Майкрофта — фигуры, способной даровать спасение. Дверь отворилась, и вошел инспектор Лестрейд. Его лицо исказила тень глубокого беспокойства. — Шерлок... ты подозреваемый в убийстве тех детей и мужчины, найденного в гараже. — Интересно, — бросил Холмс. — Ты издеваешься? Тебя посадить могут! — Пытались, и, как мы выяснили, дохлый номер. — В этот раз Майкрофт отказался помогать. — А его кто-то просил? Мне не нужна его помощь, — отрезал Шерлок и замолчал. Лишь мастер маскировки смог бы разглядеть за этой стеной холода, иронии и сарказма проблеск истинной тревоги. Тот, на кого он рассчитывал, отвернулся. Майкрофт отказал. Ложь. Бред. Нонсенс. Чтобы мистер Холмс-старший бросил любимого брата? Это звучало невозможно и абсурдно. — Я, между прочим... — Грэг сделал паузу, вскинув подбородок, — тоже подозреваю тебя в убийствах. — Я хочу поговорить с Джо... — начал было собеседник, но его перебили. — Он тоже. — Что? Вы что, идиоты? — Холмс вскипел, чувствуя, как идиотизм ситуации зашкаливает. — Майкрофт отказался приходить, если тебе интересно, — лениво отозвался второй. — Я просил его. Ложь. Шерлок кожей чувствовал фальшь. Майкрофт не из тех, кто игнорирует подобные приглашения. Он явится. Обязательно. — Он явится, — отрезал Холмс, ставя точку в споре. — Думай как хочешь, но сейчас ты должен будешь ответить на некоторые вопросы. Заходите, мистер Кошко, — раздался усталый голос в помещении. В дверном проеме возникла мужская фигура. Человек прошел в центр комнаты с такой вальяжной уверенностью, будто это не допрос, а светский раут.

***

— Мистер Холмс, если вы пойдете со мной на контакт, дело продвинется в разы быстрее, — произнес вошедший, небрежно обводя взглядом присутствующих. — Я сам детектив! — огрызнулся Шерлок. — Детектив-любитель, — парировал тот, даже не взглянув на него. — А вы кто? Детектив-клоун? — Не стоит бросаться словами, мистер Холмс. От меня сейчас зависит ваша судьба. — От вас? Боже, даже ежику понятно, что я здесь ни при чем! — Месье Кошко, — в разговор вмешался инспектор Лестрейд, пытаясь разрядить обстановку, — Шерлок Холмс утверждает, что преступления дело рук Мориарти. — Не встревайте, инспектор, я не просил дополнительной информации, — Кошко обрубил его резким жестом. Он повернулся к Шерлоку: — И что же мы должны понять, мистер Холмс? — Вы же детектив, — процедил Шерлок. — Вы тоже. Но, возможно, я упускаю какую-то деталь? — Боже, моя жизнь и моя судьба в руках такого бестолкового человека! Какой ужас... — Холмс театрально закатил глаза, скрывая нарастающее раздражение. Кошко не обратил внимания на выходку. Он медленно достал из дела прозрачный зип-пакет. Внутри покоилась обычная пуговица. — Вам это о чем-нибудь говорит? Шерлок замер. Взгляд его мгновенно сфокусировался на предмете. — Это пуговица первого убитого мальчика. — Именно. Вы не идиот, раз так быстро сообразили, — Кошко едва заметно улыбнулся. — Да, у него отсутствовала именно первая верхняя пуговица, — подтвердил Холмс, стараясь сохранить холодный тон. — А знаете, где ее нашли? — Догадываюсь. — А вот это уже прямое доказательство вашей причастности, — голос Кошко стал стальным. — Нонсенс! Мне ее подкинули. Вы настолько жалко оперируете пустыми фактами, что мне становится тошно, — Шерлок подался вперед, его глаза сузились. — Пустыми фактами? Вы, вероятно, не в курсе, что пуговица покрыта вашими отпечатками. Холмс резко обернулся к Грегу, ища в его лице хоть тень оправдания. — Откуда у вас мои отпечатки?! — Остались с прошлого дела... — быстро пробормотал Лестрейд, скрестив руки на груди и отводя взгляд, — оставили на случай, если вдруг пригодится... — Пф, и что дальше? Мне все еще это подкинули, — Шерлок попытался вернуть контроль над ситуацией. — ДНК — тоже? — Аркадий Францевич, до этого хранивший молчание, подал голос. Его взгляд, тяжелый и немигающий, был прикован к Шерлоку. — Та девочка?.. — лицо Холмса изменилось в долю секунды. Напряжение в комнате стало почти осязаемым, но собеседник проигнорировал его вопрос. — А как же договор о «заимствовании ребенка»? — Кошко прижался торсом к столу, чтобы сократить расстояние с детективом-любителем, — Шерлок Холмс, на вашей душе уже как минимум три статьи. Думаю, вы в силах догадаться, какие именно. — Да, в состоянии... — Шерлок бессильно откинулся на спинку стула, опуская взгляд в пол. В его голове, вопреки внешнему поражению, снова запускался привычный механизм: выстраивались безупречные, пугающие цепочки причинно-следственных связей. Где-то в самой глубине сознания, под слоями аналитики и едкого сарказма, все еще теплилась слабая, почти иррациональная надежда на Майкрофта. — Вы же понимаете, мистер Холмс, что это прямая улика? — Кошко подался вперед, его голос звучал сухо и официально, — мы вынуждены задержать вас до тех пор, пока ваша вина не будет доказана полностью. Домой вы сегодня не уйдете. Тишину допросной разрезал резкий, настойчивый звонок мобильного телефона Кошко. Мужчина нахмурился, взглянул на экран, заметно изменился в лице. Неизвестный номер. Спустя минуту короткого, но властного разговора, Кошко медленно убрал телефон в карман. Его лицо исказилось от явного негодования, и по его мнению, несправедливого отношения к его персоне. — А, нет... — процедил он, сверля Шерлока тяжелым взглядом, — домой вы всё-таки поедете, Холмс. Шерлок, даже не подняв головы, лишь едва заметно ухмыльнулся. — Ну, я же говорил. Господи, я был прав. Как и всегда, — довольно пробормотал он себе под нос. — Простите, что вы сказали? — Кошко переспросил, не скрывая раздражения. — Это он мне, мистер Кошко, — устало отозвался Лестрейд, понимая, что правила игры только что изменились по приказу сверху и Шерлок действительно оказался прав.

***

— А я думал, ты не позвонишь, — произнес Шерлок с той самой едкой манерностью, которая так сильно напоминала ему Мориарти. Кажется, он неосознанно скопировал эту язвительность. — Замолчи, Шерлок, ради всего святого! — в голосе Майкрофта было заметно едва сдерживаемое негодование. Старший брат мерил шагами пустую гостиную. Тишина квартиры давила на уши. — Неужели Джон испугался твоей истинной натуры? — Майкрофт резко остановился, бросив на брата колкий взгляд, — а ведь кто-то мне грозно шипел: «Джон останется», — он напомнил Шерлоку тот злополучный момент, когда детектив демонстративно оставил друга при конфиденциальном разговоре, пренебрегая чувствами старшего. — Ой, Майкрофт, тебе лишь бы повредничать, — фыркнул Шерлок. — Я в очередной раз спас твою шкуру, а ты вместо благодарности капризничаешь и ведешь себя как маленький ребенок. Ты неисправим, — Майкрофт устало помассировал висок, пытаясь унять растущую головную боль. Шерлок сидел в своем любимом кресле. Его пальцы механически перебирали струны скрипки, извлекая из них глухие, тоскливые звуки. На Бейкер-стрит стало слишком пусто. Без Джона — его товарища по комнате и по жизни, дом перестал быть домом. — И что ты собираешься делать? — спросил Майк, прерывая тишину. — Играть, — двусмысленно бросил Шерлок и ему эта двусмысленность нравилась. — Что? Играть с Мориарти? Ты издеваешься? — Майкрофт сорвался на раздраженный, но при этом заметно встревоженный тон, — сейчас нужно вытаскивать твою задницу из очередного безумия! Как тебя только угораздило снова в это вляпаться? Ты же сам утверждал, что уничтожил всю сеть Мориарти! — Так получилось, — Шерлок лишь насмешливо растянул губы, играя словами. Майкрофт тяжело вздохнул. Детектив поднял на него взгляд, в котором на мгновение промелькнула тень искренности. — Да, я действительно разрушил его "империю". Я был уверен, что он мертв. Он застрелился прямо у меня на глазах. Такое просто не может быть. — Он облапошил тебя, как ребенка, — отрезал Майкрофт. — Нонсенс. — Тогда объясни мне, почему он жив, если пуля прошла ему прямо сквозь горло? — ...Я не знаю. Я думаю над этим, — Шерлок на секунду запнулся. Это мгновение замешательства было для него мучительным. Осознание собственного бессилия и факта, что он чего-то не знает, пугало его больше всего на свете. Неведение было его главным врагом. — Думай, братец. А я пока займусь более важными вещами. Например, тем, как тебя вытащить, — бросил Майкрофт. Он резко развернулся и вышел из гостиной, оставив Шерлока в звенящей пустоте квартиры.

***

— О-ох, Шерло-о-ок, какая грустная музыка... — протянула женщина, нарочито растягивая гласные, как она делала это всегда. Холмс не ответил. Он даже не шелохнулся, продолжая смотреть в окно. За стеклом сгущались сумерки. Лондон медленно погружался во тьму, превращаясь в декорации к новому преступлению, где Шерлок, казалось, сам занял место главного злодея. — Ох, Шерлок, какая грустная музыка, — повторила гостья с той же невыносимой интонацией. Снова тишина. Игнорирование было его единственным щитом. Возможно, миссис Хадсон надеялась, что настойчивость заставит его обернуться, или просто решила, что он пропустил её слова мимо ушей, как это делает всегда. — Ох, Шерло-о-ок... — Миссис Хадсон, вы долго собираетесь это повторять? — Шерлок резко развернулся, обрушивая на темный силуэт в дверях все свое раздражение. Но вместо привычного лица хозяйки дома в полумраке замерла чужая, другая фигура. — Ох, Шерлок, какая грустная музыка, — произнес мужской голос. — Мориарти? — Можно просто Джимми! — Джеймс раскатисто рассмеялся, убирая диктофон в карман. Он нагло, по-хозяйски прошелся по гостиной и опустился в кресло Джона, — м-да, без твоего дружка здесь куда уютнее! Шерлок даже не поинтересовался, где миссис Хадсон и все ли с ней в порядке. Его разум, словно одержимый, был зациклен на единственном человеке. — Как ты выжил? — без предисловий бросил он. — Ох, Шерлок, какой тривиальный вопрос. М-м-м... Тебе нравится моя игра? — Ты повторяешься, Джим. Очередная попытка засадить меня за решетку? — Конечно! — мужчина мечтательно прикрыл глаза, имитируя восторженного влюбленного. Это был ядовитый стеб, насмешка над самой сутью человеческих чувств, — но это лишь сладкое напоминание... напоминание о том, с чего мы начинали...

Заинтригованный Шерлок сел в кресло, что стояло напротив его главного врага.

— И к чему ты сейчас клонишь, предаваясь этому нелепому высмеиванию? — Шерлок сложил пальцы домиком, его голос звучал сухо, почти бесстрастно. — А разве ты не догадался? — Джим склонил голову набок, и в его глазах блеснула едкая усмешка, — разочаровываешь, Шерли-и. — О боже... Неужели ты решил приплести её именно сейчас? — Шерлок тяжело вздохнул, демонстрируя крайнюю степень раздражения. — Конечно! — Мориарти всплеснул руками, его голос сочился притворным драматизмом, — ведь я ревную! Пойми и меня, дорогой. — Она всего лишь мой коллега, — отрезал Шерлок, стараясь не менять тона. — О, но для неё ты куда больше, чем коллега... Ты и сам это прекрасно осознаешь, — Джим напустил на себя обиженный вид, лениво разглядывая потолок. В его позе читалась невыносимая скука, за которой скрывался хищный интерес. — И что мне с того? — Шерлок замер. Он знал правила этой игры. Стоит проявить малейшую слабость и Мориарти вонзит в неё нож. Он уже пользовался этой слабостью, играя на чувствах Молли, превращая её в инструмент. — Видимо, наша дурочка-патологоанатом так и не усвоила урок... — тон Джима мгновенно изменился, став ледяным, — зря она лезет к тебе, Шерли. Зря ты подпустил её слишком близко. — Что ты имеешь в виду? — О финале, Шерли. О той самой кульминации, о которой я предупреждал. Скоро сцена утонет в крови, и все наши актеры сыграют свои последние роли, — Мориарти подался вперед, и тень от его фигуры легла на лицо Шерлока. — Допустим. И что дальше? — У каждого из них есть своё сценическое время... — Кто будет первым? — вопрос Шерлока прозвучал почти буднично. — Тот, кто ближе. И тот, к кому я ревную сильнее всего, — Мориарти хихикнул, и этот звук резал слух, —учитывая твою... специфическую ориентацию, твой дружок окажется первым из гостей моего маленького ада. Шерлок лишь устало закатил глаза. Их беседа текла так непринужденно, словно они спорили о завтрашнем прогнозе погоды. Смерть и хаос обсуждались ими с той же легкостью, с какой обычно обсуждают дневные новости.