Кинктябрь 2024

- Кого ловишь? От тихого вопроса, раздавшегося из-за спины, Кэйа совсем не по-рыцарски взвизгивает и отскакивает в сторону. Спиной он налетает на жёсткие перила верхней площадки Ваншу и успевает попрощаться с жизнью, когда чувствует, как пол уходит из-под ног, а сам он начинает заваливаться через перекладину назад. От незавидной участи быть переломанным о многочисленные выступы, ветки и корни, Капитана кавалерии спасает сильная рука незнакомца, который хватает его за ткань рубашки и резко дёргает на себя. У Кэйи, правда, складывается ощущение, что его всё-таки впечатало в землю под гостиницей, а не в живого человека, который милостиво придержал его, позволяя отдышаться. - Благодарю. Хотя это ты виноват, что я едва не распрощался с жизнью, - Кэйа шутливо кланяется, чуть отодвигаясь, чтобы перестать висеть на незнакомце и рассмотреть его немного. - Ветер поймал бы тебя, - убеждённо хмыкает мужчина: он на целую голову ниже Альбериха, но не выглядит как подросток со своими равномерными пропорциями, крепкими руками, на одной из которых вьётся какая-то татуировка, и уверенным взглядом, который смотрит на Капитана немного насмешливо, пусть лицо и остаётся безразличным, - Насмотрелся? - Прошу прощения, - выдавливает Кэйа, действительно засмотревшись, - Я здесь чтобы кое с кем поговорить. - Кое кто тебя слушает, - милостиво кивает неизвестный, убирая руки, но не отходя. - Вообще-то я здесь, чтобы поговорить с Адептом, - Кэйа прикусывает щеку изнутри, потому что, наверное, он звучит, как идиот. К счастью, по лицу напротив оценку своих умственных способностей Кэйа считать не может, поэтому успокаивает себя тем, что в Ли Юэ даже глухому на пальцах объяснили, кого уже неделю караулит мондштадский Капитан на верхней смотровой площадке Ваншу. - И ты говоришь с ним, - кивает мужчина, его янтарные глаза лукаво блестят из-под тёмной чёлки с несколькими зелёными прядями, - И, должен сказать, что ты счастливчик: очень мало кому позволено говорить с последним Якшей так нагло. Кэйа едва не давится следующей своей репликой и проглатывает её, не успев раскрыть рта. Последний Якша, известный своим безразличием и нетерпимостью к людям, стоит перед ним собственной персоной и, очевидно, смеётся над ним. Легенды и современные свидетельства, пересказанные ему один мелким бардом, его немного не так описывали - думает Кэйа, пытаясь вспомнить, с чего он решил обратиться за помощью к Адептам. - Ситуация становится абсурдной, - бормочет Альберих, когда молчание затягивается, а в янтарных глазах начинает плясать бесовское пламя. - Тогда начни говорить о своём деле, пока я не передумал, - пожимает плечами Адепт, проходя мимо него. - С чего начать?... - неловко улыбается Кэйа, пока решает, нужно ли придерживаться образа пьяного балагура или Адепт всё же выкинет его с балкона за такое. - С имени. Моё, например, Сяо, - советует Якша, запрыгивая на ограждение рядом с тарелочкой с миндальным тофу и глядя на неё с очевидным подозрением, - Надеюсь, не сам готовил? - Окстись. Я пришёл просить помощи, а не наживать врага, - отмахнулся Капитан, - Кэйа Альберих. Капитан кавалерии Мондштадта. Меня к тебе один знакомый отправил... - Знаю я этого знакомого... - недовольно кривиться Сяо, но когда он отправляет в рот первую ложечку лакомства, его лицо немного разглаживается, и он вполне милостиво машет Альбериху рукой, - Ты продолжай, что у тебя там?... *** Кэйа чувствует, как теплеют щеки, когда он ложится на чужую кровать, откидываясь на подушки, пока Адепт перебирает что-то у комода в углу. Сяо ходит по комнате в одних свободных тёмных штанах, без всей той экипировки, в которой встретил Альбериха впервые и это... Красиво. На бледной коже ни единого шрама и совершенно нет волос - Кэйе действительно интересно, особенность ли это организма Адептов или конкретно этот не поленился побриться. При движении на подтянутом животе слабо очерчиваются кубики пресса. По четырём сторонам кровати уже стоят слегка чадящие жаровни, в которые Сяо щедро насыпает благовоний, от которых у Кэйи голова идёт кругом, и мышцы слабеют, заставляя его практически ощутимо разваливаться. - Напомни, почему именно секс? - бормочет Капитан, уже не такой уверенный в исходе своей затеи, как был всего пару часов назад, когда Адепт загибал пальцы, пересчитывая все необходимые им материалы для какого-то адского варева. - Потому что в момент оргазма ваш человеческий разум наиболее податлив, - с тяжёлым вздохом поясняет Сяо, наверное, в пятый раз за день, смешивая лепестки сесилий и туманных цветов с соком диких ягод и милостиво добавляя в подогретое на одной из жаровен варево немного воды с мёдом, чтобы глотать было не так противно. - А спать я в этот момент должен потому что?... - Потому что во сне воспоминаниям будет легче прижиться в твоей бестолковой голове, - тихо рычит Адепт, немного раздраженный. Кэйа бы запереживал, но, кажется, последнего Якшу больше раздражает ветер, гуляющий сейчас сквозняками по полу и тихо похлопывающий запертыми ставнями. Прохладный воздух пробирает мурашками по спине и на секунду Кэйе мерещится прикосновение чего-то мягкого к своим плечам, но ощущение сразу же исчезает, а Адепт, темнея лицом ещё сильнее, возвращается к кровати с небольшой глубокой глиняной миской в руках. - Замёрз? - первым делом спрашивает он, окидывая смущённого Кэйу взглядом: Капитан сам не заметил, как успел прикрыться лёгкой простынёй, и теперь чувствовал себя ещё более неловко, - Я могу усилить пламя, чтобы тебе было комфортнее? - Не стоит. Сильное пламя точно не доставит мне комфорта, - Кэйу слегка передёргивает, а Сяо только немного хмурится, прежде чем порыв горячего ветра практически впечатывает Капитана в кровать. Он растерянно хватает губами внезапно потеплевший воздух, пока Адепт бормочет что-то и извиняется за резкость, протягивая глиняную миску с варевом, которое Кэйе предстояло выпить, чтобы погрузиться в какое-то "особое состояние сна", в котором воспоминаниям будет проще найти выход из подсознания наружу. - Что ж, - вздыхает Альберих, беря протянутую ёмкость подрагивающей рукой, - Приятно провести время? Что в таких случаях стоит сказать? - Пей давай, - в тон ему вздыхает Сяо, закатывая глаза, и Кэйа послушно выпивает чуть горчащую, густую жидкость почти залпом, чувствуя, как вязкая капля оседает согревающей тяжестью в желудке. Внезапно всё его тело ощущается тяжёлым и горячим, и он валится обратно на постель, прикрывая мутнеющие глаза. С его губ срывается тихий растерянный вздох, и Сяо чувствует, как приятное тепло сворачивается пока ещё лёгким клубком внизу живота. Решительно, лорд Барбатос его совершенно испортил - Господин был бы разочарован. Но Сяо совершенно не ощущает раскаяния. Наоборот, возбуждение накатывает мягким приливом тепла по позвоночнику, когда он видит, как с каждой секундой изящное тело на его постели расслабляется, как ускоряется слегка прерывистое дыхание и медленно алеют скулы. На тёмной коже это мало заметно, но Сяо уверен, если провести по ним рукой, кожа под пальцами будет гореть. Капитан лежит без движения ещё несколько минут, пока Сяо просто смотрит на него, изучая. Барбатос всегда имел прекрасный вкус на вино и сексуальных партнёров, и в этот раз не прогадал: крепкое, гибкое, но тонкое и сонно поддатливое тело спящего Капитана разжигало в Сяо желание ничуть не меньше тонкого, звонкого мальчишки с чистейшей белой кожей. Особенно, когда Кэйа Альберих снова вздрагивает, сопя чуть громче и срываясь на тихий стон. Сяо лёгким движением развязывает пояс и переступает через спавшие штаны, оставаясь полностью голым. Член уже наполовину твёрдый, когда он быстрым движением сбрасывает с сторону покрывало с чужих бёдер. Член Кэйи тоже ещё не затвердел полностью, и Адепт раздвигает чужие бёдра, чтобы устроиться между ними и, обхватив оба члена, медленно провести по ним рукой несколько раз. Они тихо стонут в унисон, когда немного болезненное трение проходит под чувствительной головкой, и Кэйа слегка дрожит, когда пальцы Адепта, смоченные в слюне, потирают нежную розовую кожу входа. Когда один из пальцев легко скользит внутрь на две фаланги, Сяо чувствует приятное удивление: он и не думал, что Капитан подготовится, прошлые партнёры или были слишком неопытны, чтобы сделать это самим, или не утруждали себя. Два пальца легко скользят внутрь, проверяя растяжку, а заодно стараясь нащупать простату, и Кэйа очаровательно хнычет, когда это происходит. Сяо даже дотягивается свободной рукой до его лица, чтобы проверить, спит ли он, но мутные пустые глаза слегка приоткрыты, как и должно быть: максимально расслабленное состояния мутного полусна. Сяо на практике понял, что именно в таком состоянии воздействовать на человеческий разум проще всего, и, к счастью, у каэнрийцев это абсолютно так же: проверено на Дайнслейве. А Кэйа продолжает сладко хныкать, когда пальцы дразнят простату, от чего у Сяо тепло скручивает внизу живота, и на головке блестит первая капелька смазки, которую Сяо растирает большим пальцем и тянется той же рукой к чужим соскам. Стоит сжать между пальцев нежную розовую горошинку, как Кэйа тихо взвизгивает. Сяо находит очаровательным то, как начинают дрожать его бёдра, и входит одним быстрым толчком, продолжая мять чувствительную грудь, наслаждаясь тем, как очаровательно мяукает Капитан кавалерии, как сильно сжимаются мягкие, ребристые стенки, как красиво сбивается чужое дыхание и мечутся под веками радужки: Сяо хмыкает себе под нос и стягивает повязку, оставляя рядом с подушкой. Ни обгорелым шрамом, ни золотой радужкой в чёрной окаиме его не удивить, а дыхание мужчины сбивается ещё сильнее, потому что он инстинктивно чувствует потерю последней защитной баррикады. Сяо опускается указательным пальцем по линии лба и носа, слегка смущая чужой разум своей силой, чтобы проще было вытащить сокрытое, и только после этого начинает двигаться: быстро и точно, потому что мягкое, поддатливое тело сводит его с ума. Кэйа слегка морщится, вертит головой, приоткрывая рот и тихо-тихо ахая на каждое движение. Это аханье и шлепки кожи о кожу - единственное, что разбавляет треск пламени в жаровнях, даже ветер больше не стучит ставнями и не свистит в щелях. Их обоих не хватает надолго: Сяо наклоняется и прикусывает чужой сосок, кончая внутрь, пока Кэйа стонет, дрожа в своём удовольствии. Времени не много, меньше минуты, поэтому Сяо сразу же поднимается на локтях, укладывая ладонь на чужой лоб и прикрывая глаза. Вытягивание воспоминаний много времени не занимает, и Сяо отстраняется, протирая пресс отброшенной ранее простынёй и переваливается на соседнюю половину кровати. Чтобы внезапно резко дёрнуться в сторону, вскидывая руку, и повалить на постель практически соткавшегося из воздуха барда. Тот тяжело дышит и выглядит совершенно расхристанным в одной, расстёгнутой снизу на пару пуговиц, рубашке, чулках, один из которых сполз, оголяя пульсирующую светом татуировку и растёгнутых шортиках. Ладонь одной из рук, крепко прижатых к постели, поблёскивает в неверном свете догорающих свечей от естественной смазки. Венти взвизгивает от испуга и тихо хнычет, когда Сяо сжимает его запястья, не позволяя вырваться, и давит коленом на твёрдый пах. - Сяяяяяяяооооо! Сяо, я... - Понравилось представление? - шепчет он на алеющее ушко, перехватывая запястья одной рукой, чтобы другой сдёрнуть до колен чужие шортики, - Даже без белья? - Мхм, - мурлыкает Венти в ответ, растягивая губы в пьяной улыбке, вскидывая бёдра, на одно из которых тут же падает мягкий хлопок. - Бесстыдник. - безразлично констатирует Сяо и продолжает, бросая выразительный взглядом на лежащего рядом Капитана, который уже спит вполне полноценным сном, просмотривая свои воспоминания из детства, - Что бы сказал твой маленькой друг, если бы узнал, что у его архонта встаёт, когда его возлюбленный трахает других, м? Не о такой свободе он, вероятно, думал, представляя Барбатоса во время воскресной службы, верно? И врядли уж он думал о том, что его Архонт будет дрочить на него во сне, мечтая о моём члене... Венти скулит и кончает, забрызгивая собственную рубашку, и уже через секунду оказывается из нее вытряхнут и перевёрнут на живот. - Ся-сяо, я только что... - пытается возразить он, но белоснежная спина со сверкающими бирюзой линиями крыльев уже послушно выгибается. - Тебе такое нравится, - хмыкает Сяо, делая первый толчок.