Кинктябрь 2024

Спальня наполнена слабым лунным светом, который ровным потоком льётся из приоткрытых слабым ветерком оконных створок, когда Сяо лениво трёт глаза, пытаясь понять, что его разбудило. Обычно в такие ночи, как сегодня, он спал до самого утра, вымотанный тем нежным темпом, с которым его Господин неизменно вколачивал его в разделенную ими постель, доводя до совершенно невменяемого состояния. Сяо был одним из сильнейших Адептов в настоящее время - возможно, где-то четвертый или пятый по силе среди всех - но даже его выносливости не хватало, чтобы выдержать напор Дракона. Поэтому, когда после секса Сяо оставался, к собственному стыду, слегка дрожащим и поскуливающим комочком оголённых нервов, на плечи Чжун Ли ложились обязанности по уходу за Якшей, которого следовало хотя бы обмыть от пота и семени и уложить на перестеленные покрывала. Не то чтобы Чжун Ли когда-либо возражал: ему наоборот в радость было поухаживать за Адептом. - Ты на редкость вредное создание, моя пташка, - с грустью и самой капелькой укора говорил Господин, когда, спустя несколько часов - или даже дней - бесцельных блужданий, находил Сяо на болоте, под каким-нибудь поваленным деревом, истекающим кровью и скверной, - Если бы ты мог позволить мне чуть чаще заботиться о тебе - и я говорю не только о случаях, когда ты находишься при смерти из-за гнева давным-давно мертвых богов - то нам всем. Всем, слышишь, Сяо? Было бы намного спокойнее. Поэтому ощущать какой-либо дискомфорт по пробуждении рядом с Чжун Ли для Сяо было совершено ново и немного тревожно. Особенно, когда он понял, что его беспокоило: рука Господина, видимо, ранее придерживающая его в лёгких объятиях, слишком сильно сдавила его поперёк живота, мешая вдохнуть. По ощущениям, прошло едва ли пару часов с момента, как Сяо отключился, слушая мягкое воркование - а ничем иным это ни было - Господина над собой, значит, тот, вероятно, только погрузился в сон. Сяо рискнул лёгким ветерком выскользнуть из чужой хватки, приземлившись на край постели: его всё ещё покачивало от слабости, а мышцы напоминали скорее желе, чем надёжный каменный каркас, на котором держалось его бренное тело в обычное время. Но не то чтобы у Сяо было время беспокоиться об этом, когда его худшие подозрения подтвердились. Над головой Чжун Ли, покачиваясь от дыхания и размывая черты лица, висела пока ещё лёгкая дымка скверны. Чёрное сыпучее облачко словно прощупывало границы дозволенного, расползаясь всё шире по кровати, и Сяо решительно поднялся, игнорируя ноющую от напряжения поясницу. Как раз для такого случая у него специально было припасено в одной из нижних полок комода несколько углей очищающих благовоний в курильнице, пояс из летящих тканей со звенящими подвесками и парочка вееров, на которых с горем пополам ещё держалось старенькое благословение Барбатоса - ещё с тех времён, когда все семеро Архонтов собирались за одним столом в Заоблачной пределе как старые, добрые друзья. На то, чтобы разжечь благовония и, неуклюже покачнувшись, натянуть то, что Босациус дипломатично называл "церемониальным одеждами" - когда не имел настроения посмеяться над "маленьким Генералом в женском платье" - ушло всего несколько минут, но облачко скверны уже завоевало почти четверть кровати. Чжун Ли явно попал под его воздействие: теперь даже сквозь мутную рябь было видно, как тяжело он дышит, как напряжены плотно сомкнутые челюсти и тёмные брови на нахмуренном лбу. Ему явно снилось что-то не очень приятное, и Сяо, будучи, на свою же беду, уже достаточно опытным в вопросах проявления скверны, мог даже примерно предположить, что. Поэтому поспешил закончить последние приготовления. Чтобы развеять тьму скверны ему нужен был источник света, но искать по полкам Господина ещё неиспользованные свечи или надёжную жаровню было слишком долго и не совсем прилично, так что Сяо принял решение просто распахнуть окно. Лунный свет на секунду ослепил его, а нежный ночной ветерок облизал прохладой голую кожу. Вязь татуировки на плече замерцала слабым светом, и Сяо только лишний раз уверился в своём решении: хорошая ночь для изгнания скверны. Возможно, ему бы даже следовало пройтись по самым опасным местам, которые он пока что не может передать под контроль миллелитов, но этого Господин точно не одобрит. Властелин Камня не любил, когда его любовники молча сбегали в ночи. Особенно, когда Сяо молча сбегал в ночи. Мелкие золотые монетки зазвенел, сталкиваясь, когда Сяо на пробу сделал несколько медленных движений. Поймать нужный ритм без мелодии оказалось сложно, тело казалось задеревеневшим, а тянущее чувство ниже пояса сбивало с толку, заставляя оступаться. Сяо слишком давно не танцевал. Наконец он решает, что движения, пусть не идеальные, но достаточно точные, чтобы он не снёс случайно что-нибудь из бесценных экспонатов, которыми обставлена комната. И, несомненно, было бы крайне неловко сдуть вместе со скверной Властелина Камня. Лунный свет нежно окутывает его, подсвечивая белоснежную кожу без единого шрама или родинки, и слегка плывёт в воздухе, когда Сяо делает первый взмах, проводя рукой с распахнутым веером перед собой. Первый шаг и поднявшийся ветерок колышет монетки. Тихий мелодичный перезвон разливается в воздухе вслед за лунным светом, смазываясь от плавных движений. Сяо наконец ловит нужный ритм: его движения медленные и аккуратные, но они словно смазываются в воздухе, создавая с десяток танцующих силуэтов. Если бы кто-то из поздних прохожих неосторожно заглянул сейчас в распахнутое окно бесценного работника похоронного бюро, то подумал бы, что того посетили призраки самых прекрасных красавиц из когда-либо похороненных или сами боги Селестии спустились на землю. Сяо же не думал, как со стороны выглядят тонкие белоснежные руки или мелькающие в прорезях светлой юбки босые ноги. Он медленно, шаг за шагом - взмах за взмахом - приближался к кровати: скверна уже потускнела, рассеиваясь, но последние маленькие очаги ещё чадили темным туманом из уголков губ и глаз мужчины, поэтому Сяо рискует и делает следующее движение чуть резче, усиливая нажим на артефакт. Последний туман рассеивается моментально, сметённый вспышкой лунного света, а Сяо внезапно чувствует рывок протянутой к кровати руки, из-за которого пол словно скользит из-под ног, как если бы кто-то разлил масло, и всего через секунду его окружают взметнувшийся простыни, а сверху нависает горячее тело. - ...Сяо? - проморгавшись сияющими в темноте глазами с узкой иглой зрачка, растерянно уточняет Чжун Ли, у которого на голове уже виднеются небольшие кор-ляписовые отростки - предвестники рогов его полуформы, которую удобнее всего использовать для боя. - Господин. Сяо невозмутимо прикрывает глаза на нескольких секунд, как делает всегда при приветствии, а затем, немного подумав и оценив, что одна из его рук по-прежнему свободна, взмахивает веером прямо перед лицом Чжун Ли. Черную дымку скверны развеивает окончательно, как, к сожалению, и благословение Анемо Архонта, а с ним и физическую форму веера. Деревяшки трескаются прямо в руках, а плотная бумага практически истлевает, и Сяо без сожаления откидывает на пол остатки божественного артефакта. Чжун Ли наблюдает за его истлением со сложным выражением лица. - Пожалуй, при встрече я попрошу Барбатоса об одолжении. - наконец изрекает он и с тяжёлым вздохом валиться на постель, чуть откатившись в сторону, чтобы не придавить Сяо. - Возможно, лучше даже о нескольких, - советует Якша, переворачиваясь набок, чтобы оказаться лицом к лицу с уже полноценной формой полудракона. - Разрешишь мне побыть так? Эта форма более склонна к самоочищению. К тому же. Мне... Неспокойно. Вместо ответа Сяо медленно запускает руки в отросшие шелковистые волосы, начиная мягко массировать кожу головы у самого основания рогов. Через несколько минут тишины его под шорох простыней притягивают вплотную горячими руками, по которым бегут золотые искры, и Сяо чувствует горячее дыхание на ключице. Оно всё ещё слишком быстрое, чтобы говорить о спокойствии, но это ничего. До рассвета у них ещё уйма времени, чтобы просто полежать вот так, в тёплых, безопасных объятиях. И, возможно, даже больше, потому что только сейчас Сяо понимает, как же отваливается всё, что ниже пояса... Когда он сообщает об этом, Чжун Ли начинает потряхивать в рокочущем смехе, а золотые искорки Гео начинают сверкать в воздухе, разбиваясь золотой пылью и стены и полки, впитываясь во всё каменное, отчего комната вскоре начинает мягко сиять...