Кинктябрь 2024

Дилюк не может оторвать взгляд от Капитана Кавалерии с того самого мгновения, как замечает проблеск позолоченной застёжки за высоким меховым воротом капитанского камзола. Кэйа сидит за дальним столиком с группой рыцарей спиной к бармену и из-за этого столика периодически раздаются взрывы смеха: Кэйа закидывает голову, качаясь на задних ножках стула, и его смех звенящей ледяной крошкой разливается в воздухе, заставляя остальных посетителей оглядываться и невольно улыбаться в ответ на этот чарующий звук. И именно в этот момент на его шее сверкает золотая застёжка чёрного кожаного чокера, спрятанного под ворот рубашки. Угол такой, что едва ли кто-то, кроме бармена может заметить новый подозрительный атрибут в образе самого эпатажного Капитана Ордо Фавониус, но винодел всё равно чувствует, как от одного крошечного отблеска золота и возможности, что кто-то заметит на Кэйе ошейник, хозяина которого невозможно перепутать... Кровь начинала медленно закипать в венах: то ли от азарта и вероятных рисков, то ли от стыда. Дилюк прикипает к нему взглядом совершенно невольно, прекрасно зная, что спереди должна болтаться тоненькая, но крепкая цепочка, крепящаяся к кольцу, на котором болтается ромбовидный алый кристалл, а тиснение на коже напоминает виноградные лозы. Он сам купил этот... Ошейник, потому что назвать такое чокером язык не повернётся, но всё не решался предложить добавить в их постельные игры дополнительный предмет: то становилось слишком стыдно, то время казалось неподходящим, то Кэйа поражал его в самое сердце (и немного ниже) очередной своей гениальной идеей, и они усердно опробовали её на практике... И вот сейчас Кэйа сидит в том самом чёртовом ошейнике. В переполненном людьми баре. Перед толпой рыцарей. Если парочка посетителей и спешит ретироваться подальше от барной стойки, почувствовав запах гари, то Дилюк до самого конца вечера упорно делает вид, что им просто померещилось в пьяном угаре. Разумеется, Кэйа остаётся до самого закрытия и даже помогает выводить самые бессознательные тела, пока последнее из них - кажется, какой-то охотник за сокровищами - неловким движением руки не сдёргивает капитанскую накидку, оголяя полоску чёрной кожи. Кэйа с Дилюком оба неловко замирают посреди бара, пока мужчина непонимающе пялится несколько секунд, а затем начинает пошловато улыбаться, и Кэйа просто пинком выкидывает его на улицу. Дверь, распахнутая лбом незадачливого пьяницы, захлопывается с громким скрипом. Кэйа неловко оборачивается, не глядя на Дилюка. - Э... С-сюрприз? - с запинкой всё же произносит он, бегая взглядом по стенке с бутылками над алой макушкой, и не замечая, что Дилюк медленно приближается, - Я, вроде как, случайно нашёл это в твоём шкафу и подумал?... Что он там подумал, Дилюк спросит потом. Сейчас его намного больше интересует, где прячется золотая цепочка, потому что вырез Капитана не оставляет простора для фантазии. Цепочка находится в кармане - Дилюк не знал, что она отстёгивается - уже когда они, целуясь, вваливаются в кладовую за баром, уронив по пути то ли пустую бутылку, то ли бокал, потому что трахаться прямо в баре - плохая идея. Проверено на опыте ценой психики несчастной Джинн, которая просто искала своего самого эффективного Капитана по срочному делу, а в итоге от смущения случайно дала оплачиваемый отпуск на два дня. Кэйа тихо шипит в поцелуй, прикусывая чужой язык, когда бьётся затылком о стену, но не отстраняется, продолжая с остервенением посасывать самый кончик, пока Дилюку в голову не приходит заманчивая идея. - На колени. - едва отодвинувшись от любовника, рычит он, дёргая за полы рубашки, чтобы стянуть её через голову Капитана. Очень удачно, что после командного рыка ноги у Кэйи подкашиваются мгновенно, и он сползает по стенке, оставляя белую ткань в руках винодела, но и он быстро отбрасывает её в сторону, не глядя. Потому что сообразительный Кэйа быстро понимает, что от него требуется и сразу же утыкается носом в пах, губами опуская собачку, и стягивает штаны вместе с бельём. Член Дилюка стоит почти каменно, а на головке уже выступила смазка, часть которой осталась на ткани белья, и Альберих не медлит, широко облизывая по всей длине, пока винодел накручивает на руку в перчатке тонкую цепочку. Они уже давно выяснили, что оба довольно спокойно относятся к принимающей позиции в оральном сексе, но именно у Кэйи кажется отсутствовал рвотный рефлекс в принципе, поэтому Дилюк совершенно не переживает, когда тот берёт в рот головку и заглатывая сразу до основания, упираясь носом в кучерявые рыжие волоски на лобке. Наоборот, Дилюк со стоном подтягивает его ближе, накручивая ещё один оборот цепочки на ладонь. Кэйа сверкает глазами, просчитывая ситуацию, и начинает двигать головой в быстром, рваном темпе, едва успевая сделать вдох, но это для него мелочи - аловолосая любовь всей его жизни так редко радует его своими восхитительными стонами, что это стоит любых неудобств. Даже если в какой-то момент ресницы слипаются от слёз, а горло начинает слегка саднить из-за крупной головки, что проскальзывает глубоко внутрь. И он настолько увлекается, прикрывая глаза, что даже не улавливает момент, когда в волосы на затылке зарывается вторая рука в тёмной перчатке, растрепав и так небрежно собранный хвост. Поэтому для Кэйи становится полной неожиданностью, когда он заглатывает в самое горло... И не может сдвинуться, потому что его с силой вдавливают в пах, не позволяя соскользнуть. Крупная, горячая головка в горле перекрывает кислород, и Кэйа уже через несколько секунд начинает задыхаться, чувствуя, как ошейник на шее затягивается туже. Ощущения настолько волнующие, что в штанах уже хлюпает от натёкшей по поджимающейся мошонке и бёдрам смазки, а с уголков глаз срываются первые слезинки. И только после этого Дилюк позволяет ему отодвинуться и выпустить член изо рта. - Ещё... - требовательно хрипит Альберих, опуская руки с чужих бёдер, куда инстинктивно вскинул в попытках отстраниться, и не обращая внимания на стекающую из уголка рта слюну вперемешку с естественной смазкой, - Дилюк, сделай так ещё раз... Вместо ответа винодел хмыкает, но притягивает к себе за цепочку, заставляя немного откинуть голову назад и фиксирует, собирая в кулак волосы на затылке. Кэйа обмирает от восторга и громко стонет, когда ему в услужливо открытый рот снова впихивают член. Правда, он почти сразу об этом жалеет: со стоном из лёгких уходит последний воздух, и они начинают гореть почти сразу, когда ему не позволяют вдохнуть. К счастью, Дилюк прекрасно понимает, и отпускает его намного быстрее: на этот раз не вытаскивая полностью, он оставляет на языке только головку, которую Кэйа начинает посасывать, натужно сопя через нос. А затем Дилюк снова медленно входит. И Кэйа чувствует, как начинает плыть. Дилюк горячий и влажный у него на языке, такой рельефный, когда ошейник пережимает горло, что от удовольствия поджимаются пальцы на ногах и закатываются глаза. Возбуждение тянет пах, а член Кэйи больно упирается в узкие брюки, под которыми даже нет белья, чтобы хоть немного смягчить трение, и когда Дилюк снова медленно выходит и толкается обратно, Альберих чувствует, как с усиливающимся жжением в лёгких между ног становится ещё мокрее от новой порции смазки. Ему так хорошо, что сознание начинает уплывать, и он снова мычит, натянутый на член Дилюка, даже не думая о том, сколько воздуха у него осталось. Особенно когда у Дилюка срывает крышу, и он начинает трахать его быстро и жёстко, входя в самое горло - больше он там не задерживается, но темп такой, что вдохнуть всё равно некогда. Кэйа ловит кислород короткими, прерывистыми вдохами через нос. Из глаз льются целые водопады, как и с уголков губ, а на полу под кавалеристом, по ощущениям, должна была натечь уже целая лужа, когда Дилюк наконец снова входит в самое горло и замирает, выплёскивая горячее семя с тихим, грудным стоном. И от всего этого - горячего, вязкого семени прямо в горле, стонущего Дилюка с красиво заломленными бровями, недостатка кислорода и болезненного трения - Кэйа на секунду теряет сознание. То, что он кончил, Кэйа осознаёт, только когда Дилюк опускается рядом на колени и дрожащей рукой проводит по его промокшему насквозь паху. - Ты абсолютно точно испортил свои любимые брюки, - усмехается аловолосый, и Кэйа молча, потому что горло ещё саднит, бьёт его дрожащей ладонью в плечо. И, судя по ухмылке на лице напротив, это ощущается примерно как прикосновение кошачьей лапки: так же слабо и мягко. - Разогрей мне вина, - в отместку хрипит Капитан, пытаясь рукой стереть с лица начавшие подсыхать солёные дорожки. - Непременно, - кивает винодел, но вопреки своим словам, притягивает Кэйу, подцепляя ошейник указательным пальцем, и целует. Его язык сразу скользит едва ли не в горло, и Кэйу трясёт. Он забывает вдохнуть. Особенно, когда лежащая на пахе рука с силой давит и сжимает, намекая, что они ещё не закончили...