Кинктябрь 2024

- Ты нас подставил, Сказитель, - первое, что слышит Скарамуча от Сяо за этот бесконечно долгий день, когда они, пропахшие потом и порохом, захлопывают за собой тяжёлую, обитую металом дверь пентхауса, в котором их группа обреталась последние полгода. - Да брось, Адепт, слегка потрепало крылышки твоей птичке, ничего серьезного,- притворно дружелюбно оскаливается синеволосый, размашистым движением стряхивая на пол тяжёлый бронежилет, который ему втюхал Кадзуха, когда запрыгивал вслед за Венти и Хэйдзо в карету скорой помощи. - Если бы взрыв произошёл на пару метров ближе... - Но он не произошёл, - самодовольно отмахивается Сказитель и наконец оборачивается к так и не начавшему раздеваться напарнику, - Так переживаешь за свою шлюшку? Не волнуйся, наш Архонт из живучих. - Это не значит, что нужно подставлять его под удар, - рычит Сяо, и Скарамуча почти видит, как у него волосы на затылке начинают вставать дыбом от злости, но это единственное, что намекает, что парень сильно не в духе. - Не переживай "папочка", ничего с твоей шлюшкой не будет, - похабно тянет синеволосый, - Полежит недельку под капельницей и вернётся снова скакать на твоём ху... Скарамуча сам не понимает, в какой момент щеку обжигает болью, а плечо с грохотом впечатывается в стену. Он дрожит, опираясь соскальзывающей рукой, чтобы удержаться на внезапно подкосившихся ногах и поднимает взгляд. Сяо выглядит в целом слишком расслабленно для того, кто только что одной пощечиной буквально снёс человека с ног - если бы не его глаза. От одного его взгляда слегка прищуреных глаз, в которых горит зелёный огонь ярости, у Скарамучи скапливается слюна на языке, а бедра сами сжимаются в попытке спрятать начавший твердеть член. Сяо окидывает его презрительным взглядом, молча поддевая его подбородок костяшкой указательного пальца. - На такую псину как ты, следует нацепить намордник шипами внутрь, - выплёвывает он, и в следующую секунду голова обмершего от восторга Скарамучи с громким хлопком очередной пощёчины сворачивает на сторону. Голова идёт кругом от оглушающего звона в ушах, и ноги разъезжаются в стороны окончательно, так что Сказитель бы осел на пол тряпичной куклой, если бы напарник не вздёрнул его за ворот футболки, прямо как нашкодившего щенка за холку. - Я думал... Думал... Тебе не нравится... Такое... - хрипит он, жадно ловя губами воздух, потому что плотный ворот слегка пережимает шею, и глядя из-под ресниц на фарфоровую маску, которой является лицо напротив. - Ещё когда Венти тебя подобрал, Кадзуха очень просил оставить твоё воспитание ему, - хмыкает Адепт и с силой встряхивает его за ворот, пока Скарамуча не начинает задушенно хрипеть от нехватки кислорода, - Но, как я вижу, его методы для тебя не подходят. - Скажи, как есть, - хрипит Скарамуча, всё-таки съезжая по стенке на пол, где между его ног оказывается полностью зашнурованная берца с тяжёлой металлической подошвой, - Он слюнтяй, который не в состоянии как следует меня наказать. Сяо на это только хмыкает, упираясь острым металлическим носком берцы наугад куда-то в область яичек и давит, пока чужие колени инстинктивно не съезжаются, пытаясь перекрыть доступ к чувствительному местечку. После чего поднимает стопу и всей подошвой надавливает на стоящий член, буквально выдавливая из Скарамучи дрожащий стон. - Очевидно... - медленно чеканит Адепт, сопровождая каждое сказанное слово сильным нажатием, на которое, в свою очередь, Скара издаёт поскуливание на одной высокой ноте, - Такому выблядку как ты, нужна более жёсткая дрессура. Не стоило оставлять это на Самурая. Его идея воспитания лаской явно переоценена. Скарамуча на это может только в очередной раз проскулить, обхватив дрожащими руками чужую икру в попытке сдвинуть, убрать болезненное давление, пока его бёдра инстинктивно подаются вперёд в поисках трения. Сяо чувствует каждое его движение, каждый дернувшийся мускул, поэтому продолжает медленно мять подошвой чужое достоинство, пока парень под ним не сворачивается весь целиком вокруг его ноги, кончая с пронзительным криком. Брезгливо сморщив на секунду нос, Адепт убирает ногу с паха, чтобы наступить на чужое плечо и склониться, проверяя, не попала ли жидкость на металлические детали - чистить их и так та ещё морока. Только убедившись, что обувь не пострадала, он убирает ногу, оставляя на тёмной куртке довольно четкий след протектора, и опускается перед полубессознательном телом на корточки. - Хорошо, что у нас не только в спальнях качественная шумоизоляция, не так ли? - спрашивает он будто в пустоту, подхватывая и сминая в ладони чужие пряди, чтобы приподнять лицо блаженно лыбящегося парня, - Иначе бы все соседи узнали, как у нас громко течёт дворовая сучка. Скару снова прошибает неконтролируемая дрожь, пока из уголка приоткрытого рта стекает капелька слюны. До их "красной комнаты", которая чаще всего служила для Скарамучи практически жилым помещением, Сяо дотаскивает его на плече, как мешок картошки, и к тому моменту на Сказителе не остаётся ничего, кроме мешковатой футболки и собственного ремня, которым за спиной стянуты руки. Адепт не оставляет ему ни шанса, полностью разоружая: всё, от пистолетов и вплоть до вшитого в шов футболки лезвия остаётся по пути их следования, сиротливо поблёскивая металлическими частями в неверном свете уличных фонарей, который едва доставал до их этажа. Свет Сяо включает только после того, как сваливает Скарамучу с плеча на кровать, не особо заботясь, как тот приземлиться спиной на связанные руки. - И что... Дальше?... - сипло спрашивает он, следя голодным взглядом, как Сяо тоже расстаётся с частью обмундирования, оставаясь в берцах, армейских штанах и облегающей черной футболке с небольшой полоской ворота, плотно прилегающей к шее. Вместо ответа Адепт с тихим шорохом вытягивает из шлеек свой широкий кожанный ремень, складывает его, примеряя на руку. - Да брось, думаешь, Кадзу меня не порол? - фыркает Скара, тем не менее следя глазами за крупной металлической бляхой с рельефным изображением крыльев, - Для меня это детский лепет... Приблизившись к кровати, Сяо прерывает его, снова вздёргивая за волосы, заставляя больно выгибать спину. Парень шипит от болезненного чувства натяжения в волосах, но синие глаза смотрят в янтарные с прежним вызовом. - А теперь запомни простые правила. - не обращая на его слова внимания, начинает Адепт, - Слушаться команд. Без команды рта не раскрывать. Понятно? - А если я... - начинает было Скарамуча свою любимую песню, но его прерывает тихий свист воздуха и звучный щелчок. Бёдра обжигает болью в опасной близости от паха, заставляя свести ноги. Сяо стоит над ним, выгнув бровь, держа в руке свёрнутый ремень. - Ещё раз? - Изобьёшь меня им до сме-иииии...!? - скалиться Странник, но прерывается на визг, когда удар снова приходиться на то же место. Нежная кожа белеет, а после наливается алым, болезненно пульсируя. Скарамуча искренне собирается сказать ещё что-нибудь, но не успевает, потому что Адепт оставляет ремень рядом и отходит на несколько секунд к широкому, во всю стену, тёмному шкафу. Опираться на связанные за спиной руки неудобно, шею и плечи ужасно тянет, поэтому Скаре совершенно не видно, что он там делает, пока Адепт не возвращается, держа что-то в руке. - Ты когда-нибудь слышал, что, если кобель слишком агрессивен, его следует кастрировать? - говорит он, подойдя вплотную, вставая между ног, которые сам же и раздвигает коленом, и демонстрирует пластмассовую клетку для члена, в центре которой гордо торчит уретральный стержень. Скарамуча совершено инстинктивно проглатывает все возражения, когда горячая ладонь обхватывает его ещё не вставший до конца член, проводя ногтем под головкой, вызывая жалобный стон. Особенно, когда на член опускается черная из твердой пластмассы клетка для члена, крепление от которой Сяо безжалостно затягивает под яичками, пока Скара трясётся почти в припадке. Он кусает губы и щёки, закусывает язык, но всё равно тихонько воет, пока холодный металлический стержень медленно вторгается, раздвигая нежные стеночки, пока не входит полностью. Металлическое кольцо, венчающее стержень, с тихим щелчком закрепляется в специальной выемке на клетке, и, кажется, только теперь Сказитель начинает немного понимать, на что он подписался. - Кажется, ты наконец-то присмирел? - Сяо возвышается над ним и теперь в его глазах помимо чётко контролируемого гнева видно ещё и желание: злое, тёмное, вязкое и липкое. Скара впервые чувствует себя грязным - и от этого пластик давит на член только сильнее. Его снова вздёргивают за шиворот, переворачивая на живот и ставя на разъезжающиеся колени. Когда он уже во второй раз не может устоять, по левой ягодице прилетает пока ещё лёгкий шлепок ладонью. - Стой сам. Иначе я найду для тебя распорку, - низким тоном предупреждает Сяо, и откуда-то Странник знает, что тогда точно будет хуже. А он уже в себе не уверен. Из груди вырывается умоляющий скулёж, когда Скаре всё же удаётся устоять на коленях, облокотившись всей грудью на матрас: возбуждённые соски трутся о мягкую ткань футболки, и этого так чертовски недостаточно, что у него слёзы наворачиваются на глаза. - Считай. - предупреждает Адепт, и это единственное, что позволяет Скарамуче подготовиться к тому, что через секунду на его бедра обрушивается хлёсткий удар. Щелчок кожи о кожу почти оглушает. - Блять, больно! - кричит он, барахтаясь на кровати, но грубый тон прерывает его. - Считай, Сказитель. - Оо-один, - послушно выдавливает Скарамуча осипшим голосом, и с этого момента удары сыплются непрерывной серией с небольшим, чётко выверенным интервалом, который заставляет Скару давиться слезами и слюнами, скулить и кричать от боли, расцветающей фиолетовыми оттенками на задней стороне бёдер и заднице. Несколько раз он сбивается, пытается уйти с траектории удара, откатиться в сторону, но его прижимают к постели коленом, упирающимся в лопатки, чуть выше стянутых ремнём рук, и тогда, вместо одного удара, ему достаётся два, но Адепт хотя бы подсказывает ему верное число, чтобы он мог продолжить счёт. - Д-два... Цать... Сь-семь-и-ииииииаха-ха-хнннн... - Скарамуча захлёбывается в слезах, потому что боль расползается по всему телу, словно его облили кипятком, а ноги почти не ощущаются, когда Сяо похлопывает его по боку, и Скара валиться на кровать. Его член болезненно покраснел и стоял, истекая каплями смазки даже из-под стержня, а яйца распухли, неприятно отяжелев. Сяо по-прежнему стоит рядом, и Скара цепляется за него взглядом как за единственный объект в комнате, который не плывёт в глазах и не мельтешит на периферии, как это делает Кадзуха после каждой их сессии: он даже не сбил дыхание, только чуть раздувающиеся при вдохе ноздри говорили о том, что он далёк от демонстрируемого каменного спокойствия. Но Скаре от этого, ну, никак. Он вообще не чувствует себя живым, когда его переворачивают на спину, и бёдра снова опаляет болью, отчего он жалобно скулит и плачет. Крупные слёзы дорожками стекают по щекам, пока Сяо не утирает их ладонью. - Ну, ну, - Адепт грубовато похлопывает его щеке, ловя взгляд глаза в глаза, - Хорошая сучка. Потерпи ещё немного, и я позволю тебе облегчиться, как и положено псу. У Скары из-за разряда удовольствия, прошедшего от этих слов по позвоночнику, закатываются глаза и из распахнутого рта снова стекает слюна, уже насквозь промочившая подушки у изголовья. Тихие щелчки ножниц, которыми Сяо срезает с него футболку по шву, тоже проходят мимо сознания. Его приводит в чувства только лёгкая прохлада, расползающаяся по соскам и тяжёлый холод металлической пряжки, застёгивающийся на шее. Мало что соображая, Скарамуча просто смотрит на напарника мутными, заплаканными глазами. Сяо треплет его по щеке. - У любой хорошей псины должен быть ошейник, верно? - янтарные глаза смотрят на него выжидающе, и Скара выдавливает тихое, вопросительное: "Г-гав?" осипшим от криков горлом, чтобы получить в ответ, - Умничка. С тихим щелчком закрываются зажимы на сосках, от которых идут туго натянутые цепочки к ошейнику, а небольшие установленные в конструкцию вибраторы начинают свою работу на малых скоростях. И Скару прорывает. Он скулит, давя всхлипы, но всё равно задыхается, потому что жалостливые звуки прорываются из него и на вдохе, и на выдохе, пока перед глазами плавают только цветные пятна света, размытые от слёз. Он чувствует, как боль и удовольствие сворачиваются в тугой ком где-то в груди и медленно опускаются вниз, к паху, который уже тоже горит огнём, яйца и мошонку тянет и простреливает до звёзд перед глазами, пока член в клетке болезненно пульсирует от прилившей к нему крови. - Тише-тише, - Сяо баюкает его на своих коленях, притягивая голову к плечу, и ноги печёт просто адски от трения с грубой тканью армейских штанов, а руки едва чувствуются дальше ключиц, но прямо сейчас Сказителю хорошо так, как не было никогда (он позже подумает, почему Кадзуха так ультимативно отказывал ему в этом удовольствии, фактически, ещё до знакомства), и он может только дрожать, пока его поглаживает по боку, а в глазах плавают цветные блики, - Я ведь обещал, что позволю облегчиться? Продержишься для меня ещё немного, и так и будет. Можешь говорить. - П-подал-лйста, пжл-уйста, я, я, я больше не могу, Командир, пожалуйста, А-аа-депт, я буду хорошо себя вести, пожалуйста... И скулящего Сказителя снова ставят на колени, теперь располагая их по бокам от чужих бёдер: ноги подкашиваются, и ему даже позволяют опереться на чужое плечо грудью, пока ловкие пальцы растягивают его сквозь боль и сопротивление мышц, пусть и привычных, но не готовых к резкому вторжению. А Сяо не церемонится: проскальзывает сразу двумя пальцами на всю длину, и Скара просто благодарен, что тот всё-таки использовал смазку, а не сделал это на сухую, но даже так, растяжка всё ещё мучительна. Сяо подготавливает его тщательно, но быстро и лишь слегка задевает простату, не избегая её, но и не сосредотачиваясь на ней специально, и лучше бы это было так, чем те редкие, но мощные разряды удовольствия, в которых Скарамуча сотрясался каждый раз, когда шершавые подушечки случайно скользили по комку нервов в его теле. Он скулил, как последняя сучка, не в силах заткнуться, пока Сяо не вытащил пальцы. - Отлично, - решает Адепт, - Для тебя этого должно быть достаточно. Как бы плох в наказаниях Кадзуха не был, он, вероятно, должен был научить тебя хотя бы принимать чужой хуй достаточно хорошо, иначе вы бы не трахались, как кролики, через день, смущая бедного Хэйдзо. - К-кто бы-бы говори-ил... - Скарамучу трясёт, и слова из его рта выходят тоже слегка дрожащие, но вполне понятные, что даже удивительно: у него в голове настолько пусто, что словам и взяться то неоткуда. - Мы с Венти лишь помогаем нашему Детективу снять напряжение, - вполне дружелюбно хмыкает Сяо, несмотря на то, что Скаре слова не давали, - А вот вы просто животные. Уверен, Кадзухе просто нравится, каким шумным, но парадоксально приличным ты становишься с членом в заднице. - Яииии... - скулит Скара в ответ, потому что его переворачивают и бёдра снова обжигает вспышкой боли, за которой теряется тихий шелест молнии, а затем его подхватывают под колени, разводя ноги в стороны, и буквально насаживают на член, и мир внезапно сворачивается в крошечную точку. И взрывается. По ощущениям, Скаре удовольствием выламывает кости и суставы, перемалывая как в мясорубке настрадавшиеся сегодня нервные окончания, пока его трясёт в чужих руках в тихих конвульсиях. Сяо невозмутимо прижимает его ближе, чтобы не упал, и ждёт, пока судороги сойдут на нет, а в выкатившиеся из-под век зрачки вернётся толика осознанности. - Ч-что? Что я... - слабо шепчет Скарамуча, пока его бёдра всё ещё конвульсивно подёргиваются. - Сухой оргазм. - невозмутимо просвещает Сяо, наслаждаясь тем, как плотно его обхватывают горячие стеночки, стимулируя и так истекающий смазкой член, - Похоже, твоё тело приспособлено быть шлюхой даже лучше, чем я думал. Возможно, стоит предложить Хэйдзо и Венти присоединиться к нам, когда они поправятся, чтобы мы могли использовать все твои дырки для своего удовольствия. Уверен, тебе понравится и двойное проникновение, твоя дырка достаточно жадная для этого и растянуть её не составит труда. - П-почему не Кадзу?... - только и может выдавит Скара, потому что всё остальное звучит слишком... Слишком хорошо, чтобы он мог думать об этом и не вернуться к тому ощущению, словно удовольствие решило убить его. Тем более сейчас, когда его начали мягко покачивать на чужом члене. И мысль о том, как легко Адепт крутит им, поднимает и удерживает, впервые посетившая его голову, тоже была... Тем, о чём стоило бы перестать думать. - Он будет наказан, - сквозь тихое рычание выдыхает Сяо, немного ускоряя движения, - И ты тоже, если сейчас же не заткнёшься. Если помнишь, я обещал, что позволю тебе облегчиться... Скара чувствует, как меняется положение члена внутри него, плотнее прижимаясь к простате, когда одну из его ног аккуратно отпускают, и освободившаяся рука тянется к уретральному стержню, вытаскивая его. Ровно на половину, и загоняя обратно. Чувствуя, как натурально закипает и искриться возбуждение внизу живота, оттягивая переполненные яички и простреливая в мошонку, пока на шею мягко давит кожанный ошейник, а соски ужасно краснеют, топорщась от вибрации, Скарамуча думает о том, что этот день он не переживёт.