Хрюша, зараза, ангел и жопа бегемота

      — Пап, я хочу с тобой поговорить.       Убон пару раз стукнула костяшками пальцев по дверному косяку. Дверь в кабинет Вегаса была приоткрыта, и лицо девушки выделялось на фоне полумрака коридора уж слишком отчетливо. Вегас отвлекся от очередной запутанной схемы Кана по выведению резерва Корна из баланса, потер виски, поправил на переносице очки для чтения и пригласил гостью войти.       — Ты беременна? — в упор спросил он, готовясь к худшему.       Убон комично распахнула подкрашенные черной тушью глаза, охнула и нервно рассмеялась.       — Ты что, нет! У нас с Дао еще не было ничего. Вернее, было, но не так, чтобы это привело к… последствиям, — она покраснела, так же мило, как Лиам, когда приходил спрашивать совета о поведении Макао. Внутри Вегас превратился в одну большую лужу, но снаружи в лице не изменился, лишь встал с места, чтобы налить приемной дочери воды в стакан — судя по сцепленным на колене ладоням и напряженной позе, ей нужно было хоть что-то, на что можно ненадолго переключить внимание.       — Ты подцепила какую-то болячку? Венерическое?       — Тоже нет. Мы с ним не спим с кем попало, и он регулярно проверяется у врача.       — Окей, тогда что? Деньги нужны? В школе травят? Опять ваши родители рот не по делу открывают?       — Это правда, что ты не можешь выйти за па из-за нас? — Убон приняла стакан и цепко сжала в ладони, вскинув на Вегаса внимательный взгляд.       Вегас вздрогнул и поспешил вернуться в кресло — от таких новостей с утра пораньше голова начинала болеть сама собой. Взяв себя в руки, он пристроил подбородок на сцепленных перед собой ладонях, посмотрел на девушку поверх них и уточнил:       — И с чего ты такой вывод сделала?       — Вы хотели пожениться еще когда бабушка только-только приехала. Даже благословения у нее просили, я помню. Дядя Кхун зовет па твоим женихом, хотя все еще иногда от этого кривится. Да и па заслуживает быть признанным. И дядя Эн вам прямо говорил, что надо бы, па дядя Поршу рассказывал, а я мимо проходила и услышала. Но вы не женитесь из-за нас, да?       — No, little flower, я готов хоть сейчас, но Пит все ждет, когда ситуация «хоть немного устаканится». Не понимает, дурашка, что у нас вряд ли будет что-то спокойнее и лучше, чем то, что есть прямо сейчас. Свадьба — даже самая скромная, это подготовка места, документов, возня с костюмами, макияжем, гостями. А мы, в силу положения, тихо пожениться не сможем. Если уж показывать Пита миру — то с помпой, чтобы каждая тварь знала его новое место в иерархии. Но он, во-первых, боится за все это браться, во-вторых, очень устает из-за мелкого и дополнительной работы.       — А если мы возьмем мелкого на себя? — прищурилась девушка, подаваясь вперед. — Дядя Кхун может помочь с организацией места и с макияжем, если нужно. Пи’Тэ пошьет вам офигенные костюмы, дядя Чан и пи’Кинн будут отвечать за безопасность, а пи’Порш проконтролирует, чтобы па не волновался слишком сильно. А мы с Корном и Лиамом присмотрим за малышом.       — Отличный план, обещаю подумать над ним, но меня больше интересует вопрос, почему ты спрашиваешь именно сейчас? Есть что-то, чего я не знаю?       — Как сложно с умными людьми, — Убон позволила себе немного расслабиться и откинулась на спинку гостевого кресла, глядя на Вегаса из-под густых и длинных от природы ресниц. — Да, папа, есть еще одна причина. Когда вы поженитесь официально, то сможете нас усыновить. Или вы… не хотите? — в мелодичный голос закралось подозрение, а в позу вернулось напряжение.       Вегас снова встал, обошел стол, без труда отодвинул от стола кресло Убон вместе с ней, повернул к себе и взял девушку за руки, присев для большего удобства на колено.       — Конечно, хотим, flower. All of you are our beloved kids. Но вопрос все еще открыт: почему прямо сейчас?       — Мы хотим жить спокойно и знать, что нас у вас не заберут. Подвешенное состояние сильно бесит, знаешь ли.       — Ты ведь понимаешь, что в этом случае вы с братьями навсегда останетесь под тенью моей фамилии? Это не то, чем можно гордиться в приличном обществе.       — Ответишь честно на три вопроса? — Убон выпрямилась и придвинулась к Вегасу, заглядывая ему в глаза. Дождавшись подтверждающего кивка, она продолжила: — Ты бы продал нас с Корном ради выгоды для семьи?       — Конечно, нет. Меня пытались, и не раз, такого дерьма я своим детям точно не пожелаю, — Вегас содрогнулся от дурных воспоминаний и с возмущением уставился на довольную его ответом дочь.       — Если Макао с Лиамом опять поругаются, на чьей стороне ты будешь?       — Лиама, конечно. Мой брат — тот еще придурок, девять из десяти их проблем возникают из-за того, что он не может нормально соединить мозг со ртом.       — Как я и думала. Ну и финальный: если я все же забеременею, ты заставишь меня сделать аборт?       — Нет. — Вегас помолчал, обдумывая каждое слово: — Это только твое тело, и только тебе решать, хочешь ли ты быть матерью в шестнадцать. Не скрою, я бы хотел, чтобы это произошло как можно позже, в идеале — лет в двадцать пять, но твое тело — только твое дело. А с последствиями… я бы помог. Мы бы помогли.       — Видишь? Ты уже намного лучше моих настоящих родителей. I love you, dad. I don't give a fuck about your dark past or your last name. I want to be your child, and my brothers want the same. Will you really be our father??       — Yes, I will.       — Тогда убеди па начать подготовку к свадьбе. Раньше начнем — раньше закончим.       — Чтобы вас усыновить, нужно сначала лишить твоих родителей родительских прав.       — Содержимого той папки, что дал вам пи’Эн, с головой хватит, чтобы семья Сувванарат заткнулась раз и навсегда. Они очень ценят свой достаток и положение в обществе. Узнай их друзья и коллеги о грязных секретиках вроде избиения и торговли детьми, и их положение слетит под плинтус. Если хочешь, мы с Лиамом сами с ними поговорим и добьемся отказа.       — И не страшно тебе выступать против бывшей семьи?       — Страшно. Но жить в покое нам однозначно хочется больше. Так что, мне сказать дяде Кхуну и остальным о подготовке?       — Да. И кхун Лин тоже подключите, как-никак, она единственная близкая родственница Пита. Их отношения все равно потеплели достаточно, чтобы Пит ее нормально принял.       — Не вопрос. Люблю тебя, не сиди за документами слишком долго и не кури так часто, — Убон наклонилась и коротко обняла Вегаса за плечи, обдавая легким цветочным ароматом духов. Уже в дверях она обернулась и расцвела в смущенной и робкой улыбке: — Слушай, я тут перекраситься хотела, волосы осветлить. Можно?       — Конечно. Тебе пойдет каштановый, — поддержал решение Вегас, грузно поднимаясь на ноги.       — Я в блонд хотела, — смущенно хихикнула девушка, наблюдая за ним из-под ресниц. Вегас почувствовал, что это очередная ненавязчивая проверка, и про себя умилился коварству девушки, искренне ответив:       — Блонд тоже пойдет. Станешь похожа на Розе из «BlackPink».       — Когда я думаю, что ты не можешь стать еще идеальнее, ты доказываешь обратное. Каждый чертов раз. Спасибо, пап, постараюсь не облажаться с оттенком.       Девушка махнула рукой на прощание и упорхнула обзванивать родственников. Вегас отодвинул документы и полез в сейф за кольцами, купленными еще тогда, когда у них был на попечении один только Макао. Платиновая основа слабо поблескивала в солнечном свете. Несколько бриллиантов, рассыпанных по ободку с внешней стороны складывались в созвездие Лира. Любимое созвездие Пита, потому что содержит звезду, схожую названием с прозвищем Вегаса. Он поделился этим фактом с Поршем, а Порш, как лучший друг Пита, добросовестно передал это Вегасу.       Кхун нашел ювелира, согласного выполнить подобный заказ, дополненный резьбой по внутренней стороне ободка. «Are you ok?» для Вегаса и «Looking for sm?» для Пита. Каких трудов стоило аккуратно узнать размер безымянного пальца Пита, не стоило и упоминать. Тот спал слишком чутко, чтобы можно было измерить ниткой во сне, и если бы не посильная помощь Танкхуна, Вегас бы еще долго прикидывал, как бы это половчее провернуть.       — Кхун Вегас, там на проходной мистер Поль и кхун Эн ругаются. Впустить? — в дверь заглянул один из охранников внешнего периметра, вырвав Вегаса из раздумий. Засунув коробочку с кольцом в карман брюк, Корнвит захлопнул сейф и выпрямился, хмуря брови.       — Поль и Эн? Они же во Франции должны быть.       — Стоят на нашей проходной и орут… спорят так, что стекла в дежурке дрожат, — доложил молодой охранник из последнего набора, опасливо косясь на Вегаса.       — Возвращайся на пост, сейчас приду, — уронил Вегас, раздумывая, стоит ли выпить перед встречей со старым другом или уже после. На трезвую выносить закидоны Эна порой было крайне трудно.       Решив все же заливать в себя выпивку по мере поступления проблем, Вегас спустился на первый этаж и вышел во двор, уже догадываясь, о чем пойдет речь. Поль и Эн действительно ругались, тыкая друг в друга пальцами. С их губ слетали далеко не самые цензурные слова, преимущественно на французском, но словарного запаса и интуиции Вегаса хватило, чтобы понять — ссора действительно серьезная и затяжная. Хотя на запястьях обоих спорщиков все еще болтались браслеты с цветочными подвесками, что не могло не обнадеживать.       — Ну и хуле тут происходит? — скрестив руки на груди громко спросил Вегас, постаравшись сделать голос строгим и четким.       — Помоги мне, — Поль повернулся к нему в анфас, показывая запавшие глаза с сеточкой лопнувших капилляров, помятое лицо и пересушенные губы. Говорил он на тайском, пусть и с ощутимым акцентом.       — Че, опять с крыши сигануть пытался? — лениво уточнил Вегас, в два шага оказываясь рядом с резко отвернувшимся в сторону Эном.       — Таблетки, — в голосе Поля не было ничего, кроме усталости, безнадежности и отчаянья. Эн поник сильнее, обнимая себя руками, будто пытался согреться посреди знойного тайского дня.       — Повторяешься, мелкий. Все слишком хорошо стало, да? Слишком правильно? Слишком не для тебя?       К кулаку в лицо Вегас был готов, но к тому, что у хлипкого и мелкого Эна получится с первого же удара повалить его на землю — нет. Оседлав Вегаса, Эн снова замахнулся, но замер на середине движения, услышав за своей спиной отчетливый щелчок предохранителя.       — Отставить! Мы сами разберемся, — Вегас не видел охранника, пришедшего ему на помощь, так как дрожащий от бешенства Эн перекрывал ему весь обзор.       — Ну уж нет, пап. Пусть сначала слезет с тебя, а потом мы поговорим.       Вегас поначалу не поверил, услышав голос Корна, но расширившиеся глаза Эна подтвердили безумное предположение. Тот медленно слез, держа руки на виду, и сел на траву, по-детски обняв поджатые к груди колени. Корн заученным до автоматизма движением поставил пистолет на предохранитель и вернул в поясную кобуру замершего рядом с ним охранника, подошел к Эну и сел в позу лотоса справа, пристроив ему на колено маленькую ладонь.       — Я понимаю, что он иногда очень бесит, но давайте просто поговорим? Хотите, я вам какао с кухни принесу? Па говорит, оно помогает от грусти.       — Спасибо, малыш. Только какао мне вряд ли поможет, — грустно улыбнулся Эн и накрыл ладошку мальчика своей рукой — такой же маленькой и изящной.       — Давайте хотя бы попробуем? — ребенок состроил просительную мордочку, благодаря которой вертел Кхуном, Поршем и Питом как ему заблагорассудится, и подлез еще ближе к Эну, чуть ли не на объятия напрашиваясь. — Мы успокоимся и все вместе обсудим проблему, как взрослые.       — Да, малыш. Точно. Так и поступим, — Эн сморгнул повисшие на ресницах слезы и поднялся при помощи мальчика. Покосился на Вегаса и протянул ему руку.       — Мелочь, я все еще килограмм на десять тебя тяжелее, — фыркнул тот и встал сам, по пути растрепав волосы на макушке сына. — Корн, организуй нам какао и приведи Пита. Разговор явно будет долгим и насыщенным.       Через пятнадцать минут они с комфортом расположились в гостиной. Пит пришел вместе со всеми детьми, и теперь Венис бодренько топал от одного человека к другому, напрашиваясь на улыбки и похвалу его скромных попыток в прямохождение. Поль подтолкнул Эна к креслу, а сам уселся на подлокотник, нависнув над хрупким мужчиной, как скала над морем. Средние дети втиснулись вдвоем во второе кресло, Вегас устроился в оставшемся свободном, усадив Пита к себе на колени. Лиам и Макао заняли диван — после ссоры они стали еще нежнее и ближе друг к другу, несмотря на так и не снятый Лиамом запрет прямых взглядов. Переплетенные руки, тесно прижатые бедра, мягкое, вряд ли осознанное поглаживание основания большого пальца — дети были в относительном порядке, сумев вовремя разрулить очередной кризис. Шея Лиама была украшена засосами примерно в той мере, в какой был разукрашен Пит, когда они с Вегасом только начинали серьезные отношения. Не просто следы — метки принадлежности и свидетельства прошлых свершений, но в целом парень выглядел спокойным и довольным своим положением, и Вегас молчал.       Его вообще изрядно позабавило то, как Макао по дуге начал обходить невозмутимого Вонхи. Юри, узнав о несанкционированном, насильственном поцелуе, ожидаемо взбесилась и врезала Макао кулаком в челюсть, на что тот молча стер кровь из разбитой губы и повинно склонил голову. К счастью, девушка была уже достаточно погружена в их среду, чтобы понимать причины его дурного поступка, и на этом ситуацию удалось замять. Лиам так и вовсе будто не заметил ничего, продолжая относиться к бойфренду с нежностью и заботой, от которой тот таял и все больше походил на того Макао, каким был до похищения Манчини.       Дверь распахнулась без предупреждения, и в комнату райской птицей впорхнул Танкхун. Они с Тэ снова ездили по магазинам, поэтому Пол плелся сзади, усталый и измотанный бесконечными примерками. Тэ мягко улыбался, держа Танкхуна под руку, но, заметив чужаков, попытался поклониться и спрятаться за тощим, громогласным и ярким Тирапаньякулом.       — Пхичит.       — Танкхун.       — Ты сорвался.       — Да. Мне жаль. Я не думаю, что все это было хорошей идеей, — Эн беспомощно развел руками, очень стараясь не смотреть на вздрогнувшего, как от удара, Поля. — Мне кажется, я не создан для отношений. Мне кажется, Ви зря меня спасал.       — Что тебя триггернуло? — Танкхун стер с лица ехидную насмешку, сразу прибавив пару лет внешне, взмахнул полами длинного оранжевого кардигана и прошествовал к дивану, с изяществом опустившись на оставшееся свободное место.       Заметив, что для Тэ не осталось сидений, Макао пересел Лиаму в ноги, устроившись меж его раздвинутых колен. Смуглые руки с выступающими венами оплели икры парня, поглаживая и расслабляя, пока ладонь с маленькими пальцами ответно ворошила и поглаживала черные волосы. Тэ устроился на свободном месте, переглянувшись с Лиамом и Питом. Пол молчаливым стражем замер за спиной Танкхуна, казалось, он перешел в режим телохранителя полностью, но острый взгляд за густыми черными ресницами выдавал напряжение, как и чуть затвердевшая линия плеч. Они с Армом, как знал Вегас из разговоров Порша, Тэ и Пита, все еще боялись за своего шебутного сломанного бойфренда и пытались страховать его, где могли. А это как раз была одна из тех ситуаций, где паранойя и тревожность Кхуна могли выйти из берегов под действием разбуженных воспоминаний.       Кхун взыскательно уставился на понурившегося Эна, вынуждая заговорить:       — Я не знаю. Когда приехали в Париж, все поначалу казалось нормальным. Потом пришли сны. О прошлом. О деде. О том, что мне приходилось делать по его приказу. Я больше не мог смотреть вниз с высоты — вернулось желание спрыгнуть. Но хуже всего то, что пропал страх. Когда появился Поль, я начал бояться смерти из-за него. Думал, что ему будет больно, не хотел, чтобы ситуация с Ви повторилась.       Эн сцепил руки в замок, выкрутил пальцы, потеребил заусенец на большом и соскользнул по звеньям браслета и трем подвескам на нем. На мужа он все еще не смотрел, как, впрочем, и на Вегаса.       — Но после тех снов мне больше не было страшно. Я вспомнил, как было хорошо, когда… — Эн осекся, бросив испуганный взгляд на Корна и Убон.       — Тебе снился футон, — догадался Вегас, одной репликой давая понять другу, что дети в курсе ситуации, пусть и без особых подробностей.       — Да. Не поверишь, Ви, но именно в тот момент своей жизни я был счастлив. Мне так хотелось, чтобы все поскорее закончилось, что я совсем не подумал о тебе. Я не подумал, что нора стала домом не только для меня. Я не хотел это у тебя отбирать, прости, — повинился Эн, все-таки заглянув Вегасу в глаза. Разумеется, ничего, кроме вины, отчаянья и боли там не было. Собравшись с силами и глотнув воды из стакана, что заботливо поднесла ему Убон, Эн продолжил, обращаясь преимущественно к Вегасу и Питу: — У нас с Полем дома мне все показалось чужим и неправильным. Я обставлял всю квартиру, ремонтировал, составлял декор, но все враз стало таким чужим… Мне даже на Эйфелеву башню смотреть не хотелось.       — Когда вернулся в Тай, кошмары не снились? — уточнил Танкхун, щурясь и перебирая пальцами по подлокотнику дивана, будто пытался проиграть мелодию на невидимом инструменте. Вегас внезапно вспомнил, что мадам Изабель учила всех своих детей играть на музыкальных инструментах — Кинну досталась скрипка, быстро заброшенная из-за изнурительных занятий с Корном и Чаном, Ким нашел себя в гитаре и фортепиано, а Кхун с девяти до шестнадцати осваивал фортепиано и флейту. Правда, он больше ни разу не играл с того дня, как вернулся из психиатрической клиники после пятого, самого жестокого и длительного похищения.       — Не знаю. Мы прямо из аэропорта сюда приехали, а в самолетах я заснуть не могу. Да и не до того было, мы всю дорогу ругались.       — Насколько ты привязан к Франции? — на английском обратился Кхун к побледневшему от откровений мужа Полю.       — Я люблю свою страну и люблю Париж, к чему вопрос? — отозвался Поль серьезно, невольно перехватив ладонь Эна в свою, но тот ушел от прикосновения и снова начал обдирать несчастный заусенец.       — Эну будет лучше здесь. Какое-то время. Год, может, два. Я на 85% уверен, что ему нужно закрыть здесь гештальты. Найти всех тех, кто обижал его раньше и вырвать им позвоночники, например. Или нассать на могилу деда. Пит, детка, тебе бы, кстати, тоже не помешало. Поль, ты сможешь переехать вместе с ним?       — Документы…       — Мы все уладим. А не мы, так дядя Тонг. Эну нужно вернуться и сбросить то, что тянет его на дно.       — А ты? Ты сбросил, дедуль? — Корн смело вышел вперед и присел перед Танкхуном на корточки, без страха и тени сомнений заглядывая ему в глаза.       — Не до конца. Некоторых блядей трудно достать даже мне и моим мальчикам. Но мы работаем над этим. Не грузись, мелкий, я буду в порядке.       — Никто из нас не в порядке, — отмахнулся ребенок и уселся на пол рядом с Кхуном, опираясь на его колено локтем. — Мы просто хорошо притворяемся, чтобы наши близкие не тревожились.       — Пи’Кхун, я не думаю, что это хорошая идея. С этой страной связано слишком много боли, и страха, и гнева, и…       — Он хлюпал под тобой, полный твоей же крови. Тяжелый, липкий, горячий. Ты смотрел, как она ползет по полу к твоим любимым комиксам и считал, сколько времени понадобится твоему сердцу, чтобы выкачать все, что в тебе есть. Капельки крови на обоях. Такие яркие на фоне белого и синего. Резкий, душащий запах металла, крики и смех детей внизу. Ласковая, какая-то сонная боль и мысль «Лишь бы Ви не пришел и не спас». Вот только он пришел, и ты до сих пор помнишь, его лицо, когда он зашел в ваше убежище и увидел тебя в луже крови, — монотонным голосом заговорил Танкхун, глядя исключительно на Эна. Тот замер, как кобра под дудкой факира, по его лицу медленно, одна за другой ползли крупные мутные слезы. Пол ловко зажал вскочившему на ноги Полю рот, чтобы раньше времени не прервал задумку Кхуна. Тэ, бледный, как простыня, вывалился из помещения, и Вегас запоздало вспомнил, что тот тоже когда-то пытался покончить с собой.       — Тебе снился футон. И крыша. И лицо Ви, когда все, что отделяло тебя от смерти — это его рука. А потом ты проснулся, дошел до ванной и достал таблетки. Сколько ты принял, прежде чем Поль понял, что что-то не так?       — Я не принимал. Просто сидел с ними в ванной всю ночь, пока утром не пришел Поль, — едва шевеля губами, ответил Эн, все еще завороженно пялясь на спокойного, взрослого и очень опасного Танкхуна, сидящего наискосок от него. — Но я хотел. Я не хотел делать ему больно, я всего лишь хотел…       Эна затрясло, он осекся, не в силах договорить фразу до конца, и Вегас закопошился, пытаясь быстро снять с себя Пита и добраться до друга. Но первым успел Лиам — он рванул с места, едва не столкнув Макао на пол, упал на колени перед Эном и закрыл его уши руками, фиксируя взгляд своим. Эн замотал головой, сжался в клубочек, уязвимый и отчаянный настолько, что Вегаса пробрало ледяной дрожью по спине. Эн никогда не был при нем таким — даже в самые тяжелые моменты, даже в злосчастной скорой, в которую Вегас запрыгнул вместе с ним, он продолжал храбриться, улыбаться и тупо, чернушно шутить, то выныривая, то проваливаясь в беспамятство. А сейчас превратился в сплошной оголенный нерв, комок боли, страха и отчаянья.       — Заткни его.       Лиам повернулся к Макао и посмотрел ему прямо в глаза, отдавая четкий, резкий приказ. Макао покорно, на автопилоте навалился на Кхуна и зажал ему рот рукой. Лиам медленно убрал ладони от ушей Эна, все еще пребывающего в прострации, размахнулся и отвесил ему хлесткую пощечину. От силы удара тот упал на локоть на подлокотник, жадно схватил воздух раскрытым ртом, содрогаясь в сильных рыданиях. Лиам ухватил его за подбородок, силой поворачивая заплаканное, красное лицо к себе.       — Блядский футон, крыша в школе, скорая, твой дед и те ублюдки остались только в твоих кошмарах. Вегас ни в чем тебя не винит. Если бы винил — ты бы знал.       Корн по указке брата поднес новый стакан воды, и Эн выпил его до дна, клацая зубами о край. Лиам помог ему, своей рукой вытер пролившуюся мимо воду, повернулся к Вегасу и Питу, замершим на низком старте и как ни в чем не бывало попросил:       — Прости, па, сейчас ему нужен только отец.       — Я понимаю. Иди, Вегас, а я уведу Кхуна и присмотрю за Тэ, — Пит мягко подтолкнул Вегаса в спину и вместе с Полом растащил по углам Кхуна и Макао, успевших неплохо намять друг другу бока в молчаливой и озлобленной схватке. На диване остались валяться оранжевые пайетки от кардигана Танкхуна и несколько кровавых пятен от расцарапанной руки Макао.       — Именно в такие дни я радуюсь, что был один в семье, — философски провозгласил Пит, подцепил Кхуна за шкирку и без особого труда выволок в коридор. За ними последовал Пол, аккуратно выпустив потрепанного Поля из жесткой хватки. Тот змеей пролез в кресло позади Эна, все еще плачущего и рассыпающегося на части и крепко прижал спиной к груди, благо размеры их тел позволяли. Вегас присел перед Эном на колено и, как и Лиам ранее попытался установить с ним зрительный контакт.       — Я здесь. Все закончилось. Мой кузен мудак, но мы оба всегда это знали. Все в порядке, Эн. Я не злюсь на тебя. И Поль тоже не злится. Нам за тебя страшно. Ты же этого добивался, да? Потому что бояться за человека — значит его любить?       Пазл, который Вегас не мог собрать всю старшую школу и о котором строго-настрого запретил себе думать после выпуска, с тихим щелчком собрался полностью. Кхун поступил необычайно жестоко, но все же добился своего — Вегас увидел полную картину и то, что на самом деле стояло за поступками его глупого школьного друга. Эн всегда боялся смерти, как и любой человек, но страстно хотел быть для кого-то значимым, раз дядя был в постоянных разъездах, сестра бросила и уехала в другую страну, а дед творил с его телом и душой жуткие вещи. Эн не собирался убивать себя, он просто хотел, чтобы на него обратили внимание. Хотел быть кому-то нужным и точно знать, что эти чувства не наигранные. И в то же время страшно винил себя за боль и страх, что испытывали Вегас и Тонграк после каждой такой попытки.       — Идиота кусок! — Вегас с громадным облегчением обхватил Эна за узкие плечи и прижал к себе. — Ты просто маленький беспечный идиот, Эн… Я не стал бы драться за тебя в школе, если бы мне было плевать. Не стал бы спасать из раза в раз. Не стал бы уставшим до пизды ездить по магазинам и искать тебе гребаный медальон!       Он без колебаний сорвал с цыплячьей шейки Эна сначала туго завязанный черный галстук, а потом и сам медальон. Ткнув украшением в лицо друга, Вегас собрал все моральные силы в кулак и заговорил, печатая каждое слово, чтобы точно дошло:       — Смотри! Я купил тебе не рандомную хуйню с рынка, не ебаный плейстейшен, который ты терпеть не мог. Я купил тебе медальон с одним из твоих любых персонажей. Мне никогда не было на тебя насрать, Нагиса. Никогда.       Эн успокоился только через полчаса, и то после укола медработника. Потрепанный перелетом, джетлагом и истерикой мужа Поль молча подхватил его, грузного и сонного, на руки и отнес в гостевую спальню, одним взглядом поблагодарив Вегаса за своевременное вмешательство.       Рубашку Вегаса можно было смело выжимать от его собственного пота и слез Эна. Давненько он не успокаивал такие масштабные истерики, и по-хорошему, стоило немного отдохнуть самому, но сказанные в запале слова Лиама, а также состояние Танкхуна не позволили расслабиться. Как бы там ни было, кузен был на его территории, а значит, Вегас нес перед Кимом и Кинном некую ответственность за него.       Вся компашка обнаружилась в беседке в саду. Бледный Кхун с опухшими, как у вампира, глазами, восседал на одной из лавок в центре, зажатый между Полом и примчавшимся из дома главной семьи Армом. Оба поддерживали его, гладили по плечам и ворковали, пока тот пил какао Корна из поллитровой кружки и пялился в пустоту перед собой пустыми глазами. Пит о чем-то трепался с Убон и Корном, Венис под присмотром Нопа и Тэ играл под тентом для барбекю в десятке метров от беседки. Макао прижал Лиама спиной к одной из опор беседки и трепетно целовал, явно не первые пять минут подряд.       — Пиздец на выезде, — Вегас отвесил кузену несильный подзатыльник за потраченные нервы и плюхнулся на лавку напротив. Пит уселся слева, Корн справа. Полюбовавшись на все еще целующуюся прямо напротив него парочку, Вегас набрал побольше воздуха в грудь, а смелости в кулак и рявкнул: — Сын!       — Да, пап? — удивленно отозвался Корн, перегнувшись через его плечо, чтобы заглянуть в лицо.       — Не тот сын, — хмыкнул Вегас, ощутив на щеке слева порыв ветерка от сдавленного вздоха Пита, до которого все-таки дошло.       Лиам услышал и уперся Макао в плечи, пытаясь оттолкнуть. Позволив себе еще несколько секунд раздумий и сомнений, он медленно вышел из-за спины партнера, потупив взгляд за линзами неизменных очков.       — Прости. Это в запале вышло. Я не хотел.       — Твои младшие начали называть отцом меня, потому что им нужна была отцовская фигура. Почему ты отказываешь в ней себе?       — Я бойфренд твоего брата, — Лиам вскинул на Вегаса взгляд и тут же опустил его обратно на деревянные половицы, будто обжегшись.       — И? — изогнул бровь мужчина, располагая руку на талии Пита в хозяйском жесте. — Когда мы с Питом поженимся, усыновим и детей. Тебя в том числе.       — Не успеете. Мой день рождения через полторы недели. На подготовку свадьбы потребуется намного больше времени.       — Кстати, об этом. Раз уж Эн и Поль любезно притащились в Тай именно сейчас, как на счет свадьбы в ближайшие две недели? — Танкхун отлип от своих мальчиков и прямо взглянул на Пита.       — Что?.. Свадьба? Сейчас?! Я не готов, нужны костюмы, место, заявка… — Пита захлестнуло паникой, и Вегас постарался максимально расслабить его властным французским поцелуем и круговыми поглаживаниями по чуть сутулой худой спине.       — Если спихнешь на нас половину работы, это вполне реально. Я найду место и украшу его под твой запрос. Приглашения разошлем только самым близким и важным, банкет будет чуть позже, скажем, на неделю, чтобы все успели добраться или отправить послов. Тэ пошьет вам оригинальные костюмы, наработки у него уже есть, я видел. Ким и Че организуют музыкальное сопровождение. Кинн с Поршиком проследят за безопасностью. Ты не один, Пит, — поддержал Вегаса Танкхун.       — Соглашайся, зверушка. Нам давно нужно было это сделать, — Вегас повернул растерянного Пита к себе за подбородок и уставился в полные паники глаза. — Чего ты так боишься, малыш? Мы уже семья, так что не так?       — Я не… Вегас, мы… Это такая ответственность перед всеми, как я могу?..       — То есть, растить моих детей ты можешь, смотреть за моим домом ты можешь, следить за охраной и разбираться с бумагами ты можешь, а кольцо и статус принять уже нет?! — вскипел Вегас, ощущая себя зависшим над пропастью на волоске. Пит с усилием сглотнул, не смея отвести от него взгляд, затравленный, как кролик перед волком, и Вегасу неожиданно стало стыдно. Он отвел взгляд и сгорбился, выпуская талию и ладонь избранника.       — Хорошо. Если не хочешь — не будем. Свадьба — это дело двоих, а не только меня.       За карман брюк Вегаса неожиданно потянули. Убон, придерживая крохотные лапки Вениса, вытащила с его помощью коробочку с кольцами, о которой Вегас успел напрочь забыть, и они вдвоем протянули ее Питу, раскрыв.       — Папа Пит, наш дурной отец тебя очень любит и боится потерять. Говорит об этом криво, конечно, но это можно понять и простить. И раз у него не получается, скажем мы. Мы не самые простые дети, тебе приходится каждый день отдавать нам свою любовь, привязанность, заботу и тепло, но мы тебя очень любим. И отец тоже. Поэтому… Will you marry him? Ты будешь нашим папой официально?       По телу Пита прошла сильная дрожь. Глаза наполнились слезами, нижняя губа уязвимо задрожала. Он никогда не позволял себе плакать при чужаках, он и при Вегасе-то плакал всего пару раз, но сейчас… Вокруг была семья, и до Пита наконец дошел этот простой факт. Затаив дыхание, Вегас молча смотрел, как Пит вытащил меньшее кольцо, прочитал надпись и всхлипнул, сунув его в ладонь Вегаса. Достал второе, прочитал и эту надпись, всхлипнул еще отчаяннее и потянулся к левой ладони Вегаса.       Кольцо ощущалось на пальце незнакомой, но безумно приятной прохладой. Руки Вегаса ходили ходуном, когда он, чуть не выронив, натягивал на палец Пита второе кольцо, завершая маленький обряд. Сразу после Пит разрыдался, вцепившись в Вегаса, как в последнюю надежду.       — Слишком дохуя слез за один день, — выдал тот, но покорно обнял жениха и нежно поцеловал в макушку, лишний раз с наслаждением втянув знакомый запах волос. — Люблю тебя, Пит. Не плачь, не надо. Все хорошо ведь, да?       — I love you too, Vegas. I love you too… — пробормотал Пит, всхлипывая и дрожа. От Вегаса он даже не собирался отцепляться, поэтому нести его в спальню пришлось на руках. Впрочем, Вегас против не был — не только донес, но еще и раздел, помыл, уложил в кровать и отлюбил немного успокоившегося без-пяти-минут-мужа так, что тот не смог после встать с кровати без его помощи. Внутри установилось приятное, ровное, теплое ощущение покоя, и он, поглаживая растянувшегося рядом с ним затраханного, усталого и сонного Пита, подумал, что лучше быть уже не может.       

***

      Лиам теперь обходил Вегаса по дуге, как Макао ранее поступал с Вонхи. Остальных жителей дома это изрядно забавляло, Макао и вовсе закатывал глаза и цокал языком, но пока молчал. Тем более, у него был весомый повод для радости — Лиам снова начал смотреть ему в глаза. Это смягчило Макао, сделало его приступы ревности и собственничества редкими и предсказуемыми. Если раньше его мог поддеть долгий взгляд на шею или лицо Лиама, то теперь он срывался и демонстрировал власть только в тех случаях, если на его парня откровенно пялились.       Ли Хвансик взял Кая в плотный оборот и каждую неделю таскал по свиданиям — то в картинную галерею, то в парк проветриться, то с высоты птичьего полета на город посмотреть. Юри хихикала и аккуратно подпихивала робкого, замкнутого отца навстречу приключениям. У них с Вонхи все было куда спокойнее и ровнее — они оба знали, что нравятся друг другу, поэтому нужда в доказательстве твердости намерений отпала сама собой.       Эн и Поль, как само собой разумеющееся, остались жить в гостевой комнате в доме Вегаса. Еще раз поговорив с Танкхуном, но уже в более спокойной обстановке, Эн вплотную занялся поиском тех, кто совершал над ним насилие раньше. И завел какую-то тетрадочку, в которую по вечерам что-то кропотливо записывал. Полю он туда залезать запретил, но в целом стал вести себя намного стабильнее и больше не пытался отравиться, порезать вены или сигануть головой вниз с третьего этажа. Сталкиваясь с ним взглядами за ужином, Вегас видел в них отражение прежнего Эна, готового трепыхаться до победного в драках со школьными хулиганами или в конфликтах с учителями. Это успокаивало, особенно если учесть, сколько всего на них навалилось во время подготовки к свадьбе.       — …Вегас! Вставай, придурок, вставай, ну же, полчаса всего осталось! — Вегас проснулся от назойливого гудения Танкхуна над ухом, попытался отмахнуться от него и вернуться в сладкий сон, где он трахал Пита в лодочке посреди спокойного чистого озера.       — Вегас, мать твою, вставай немедленно! Тебе еще костюм надевать и бриться! Все должно пройти идеально! — надрывался Танкхун, не желая отступать, а потом просто нащупал ухо Вегаса прохладными жесткими пальцами и со всей дури за него потянул.       — Ай, блять, Танкхун, какого хуя?! — боль быстро выдернула Вегаса из дремы, и он сел, пытаясь выкрутить руку шумного кузена.       Тот ловко увернулся и отскочил назад, непривычно растрепанный, бледный и с тенью синих кругов под глазами. Быстро оглянувшись, Вегас отметил, что они одни в спальне: постель рядом с ним была пуста и уже успела остыть, а домашняя одежда Пита пропала со стула.       — В ванную, живо! — скомандовал Танкхун и чуть ли не пинками погнал Вегаса в ванную, размахивая руками, как ветряная мельница, и причитая, что они вот-вот опоздают. Под пристальным взглядом старшего кузена Вегас умылся, принял короткий освежающий душ и побрился. Но вместо привычных черную брюк и свободной шелковой однотонной рубашки Кхун протянул ему ослепительно белую рубашку и черный смокинг. И остроносые туфли, идеально вычищенные и блестящие от крема.       — Нет. Да ну нахуй. Вы не могли успеть, еще и так, чтобы я не заметил, — пробормотал Вегас, растерянно сжимая в руках выданный костюм.       — Не тискай, помнешь! — треснул его по руке Танкхун и ломко улыбнулся, став безумно похожим на покойную мать. — Могли и успели, глупый кузен. Нет ничего невозможного, если за твоей спиной стоит хорошая команда и неограниченный бюджет. Одевайся.       — Почему ты не с Питом? — сходя с ума от волнения, спросил Вегас, все-таки потянувшись к рубашке, пока Кхун что-то печатал в телефоне на сверхзвуковой скорости. — Он же твой подопечный, не я. И как же молитвы, дары и прочее?       — Пит захотел европейскую свадьбу, дары и молитвы вы потом сами принесете, по-тихому, без гостей и потенциальных убийц за плечами. А здесь я потому, что рядом с женихами в такой важный день должны быть родители или близкие родственники, желательно, старшие. У моего малыша есть бабушка, а у тебя — никого. Хуле ты замер, Вегас, ускоряйся, у нас всего пять минут осталось! — Танкхун снова замахал на него руками, привычно экспрессивный и грозный, несмотря на неопасный внешний вид и простую, комфортную одежду в приглушенных тонах. Вот только Вегас все никак не мог взять себя в руки, замерев посреди комнаты в трусах, носках и так и не застегнутой до конца рубашке.       — У нас нет общей крови. Мы враждовали и спорили почти всю жизнь. Почему? Я бы понял, приди ты к Питу, но я… Почему?       В этот момент он ненавидел себя за то, как разбито и тихо прозвучал его голос. Танкхун скупо усмехнулся, спрятал непрерывно гудящий от сообщений телефон в карман джинсов и подошел к Вегасу вплотную, лично застегивая оставшиеся пуговицы на рубашке.       — Я никогда тебя не ненавидел. Мы росли вместе, нас стравливали годами ради выгоды и прибыли наши собственные отцы. Ну, или те, кого мы считали отцами. Но я тебя не ненавидел и никогда не желал зла всерьез. Поддеть, позлить, подшутить, возможно, на грани фола — да, бывало и не раз. Но ты мой младший, и мне насрать на мнение подохших ублюдков. Если ты смог усыновить троих чужих по крови детей, почему я не могу заботиться о тебе тоже?       — Забота — это немного не то, что мы привыкли делать по отношению друг к другу, — хрипло ответил Вегас, продевая ноги в штанины учтиво поданных ему узких черных брюк, выглаженных складочка к складочке.       — Ты все еще мыслишь их категориями, перестань. Сейчас вся ответственность за семью лежит на нас, как на старших в своем поколении. Хотя по возрасту ты третий и даже дальше, учитывая моих кровных сиблингов. Так что завали и одевайся быстрее, тебе еще нужно волосы высушить и уложить.       — Ты слишком адекватный, мне не по себе, — Вегас послушно продел руки в рукава пиджака, и Кхун заботливо расправил на нем последние складочки. Протянул черную бабочку и даже поправил ее. Отошел на пару шагов, критически осматривая результат, подтолкнул к Вегасу туфли и прищурился, оценивающе и мечтательно:       — Я всегда таким был, просто не показывал. Цени, сучка. А, да, и доки подпиши, на столе лежат.       Вегас обул туфли, разумеется, севшие идеально по ноге, и с любопытством подошел к столу, на котором и правда были разложены в рядок три документа. Три документа на гребаное опекунство, уж эти-то формы он после официального опекунства над Макао и Венисом мог узнать из тысячи. Правда, оформленные задним числом, но от того не менее важные и ценные.       — Восемь блядских дней. Как ты успел вообще?       — Деньги, связи, дядя Тонг и волшебная папочка Эна с компроматом. Можешь гордиться пиздюками, с бывшими родителями они разговаривали сами, и не по себе стало даже мне. У твоей дочки взгляд-прицел, а старшенький так и вовсе далеко пойдет, если захочет. Мог бы и в правительство пробиться, если бы его эта тема хоть немного колыхала. Подписывай, давай, мне их еще Питу показывать.       Вегас взял и молча подписал все три документа Танкхуновским любимым Паркером. Тот довольно замурлыкал себе под нос, сгреб документы в кучку и прижал к груди.       — Жди, минуты через две придут Убон и Эн и уложат тебе волосы. И я тебя очень прошу: не проебись с Питом или детьми.       — Не проебусь, — поклялся Вегас, приложив кулак к сердцу. Смотрел он при этом прямо в подведенные черным карандашом глаза кузена, давая понять, что говорит от сердца. Танкхун спрятал внимательный, острый взгляд за удлиненными при помощи косметики ресницами и улыбнулся чеширским котом. Махнув на прощание рукой, выскользнул из спальни, чуть не столкнувшись в дверях с Убон и Эном.       — Dad, sit down, нужно тебе волосы побыстрее уложить, — девушка выложила на стол фен, три расчески и баллончик лака. Эн молча усадил Вегаса на стул возле стола, в непосредственной близости от розетки.       — Мелкий с кем? — отдышавшись после откровений кузена и вернув себе большую часть самообладания, спросил Вегас, позволяя дочери запустить пальцы и расческу в его волосы.       — С пи’Тэ. Хиа’ и па суетятся у себя, па немного паникой накрыло, ну, как это бывает в день свадьбы. А Киса Хи из кухни не вылезает, уже раз пятьсот успели с нашим поваром поругаться.       — Макао?       — Где хиа’, там и он, сам знаешь, — отмахнулась девушка, полностью погруженная в прическу Вегаса. — Опять оба с самого утра с распухшими губами, как после рамена па. Мне кажется, они так друг друга затрахают, причем совсем скоро.       — Ну, затрахают, не страшно. Все равно они уже поступили, могут себе позволить.       — Резонно. Волнуешься?       — Я встал полчаса назад, и меня сразу взял в оборот Танкхун. Я не то чтобы волнуюсь, скорее, все еще в легком ахуе.       — Понимаю. Ты же не против, если Дао будет на торжестве? Вместе с родителями? — голос девушки дрогнул, но руки не остановились ни на секунду, выстраивая на голове Вегаса одной ей известную прическу.       — У вас с ним серьезно вроде, так что не против. Кто вообще будет? И где, и что, и как? Кхун вообще мне ничего толкового не сказал, — пожаловался Вегас, решив опустить тот факт, что Кхун иносказательно принял его в свою семью и решил заботиться о нем наравне со своими младшими, что согревало душу лучше, чем чашка горячего чая после весеннего ливня.       — В старом доме его… кхун Корна. Не спеши орать, дядя Кинн сказал, что взамен жениться будет у вас. Дяде Кхуну было проще устроить торжество на знакомой территории, и из-за безопасности, и потому что он там каждый камень знает. Так что сейчас тебя укладываем и едем к ним. А приглашены все близкие друзья. Твои и па. Ну и так, дядя Нон придет, не один, кстати, телохранители наши, из тех, кто близок к семье. Дядя Кай и Ли Хвансик-щи, само собой. Для остальной элиты вы потом еще один праздник устроите, дядя Кхун и пи’Тэ уже над этим работают.       Вегас представил лицо Кинна в момент обещания и едва удержался от хохота. Потом ему в голову пришло, в какой маскарад могли превратить торжество его ребята, все еще по привычке тянущиеся к пестрым рубашкам и вырвиглазным костюмам, и поежился. Ему-то в принципе было все равно и на банкет, и на оформление, был бы Пит рядом, но вот нежная душенька Танкхуна могла и не вынести выбившегося графика. Еще вчера Вегас бы специально приказал своим людям обрядиться в самое яркое, чтобы позлить кузена, но после утренних откровений не решился портить с таким трудом выстроенный праздник, потому мягко попросил:       — Эн, пригласи ко мне Нопа.       Эн послушно выскользнул за порог, а в комнату, пылая от энтузиазма, ввалился Макао. За его спиной переминался с ноги на ногу Лиам.       — Отлично выглядишь, бро, но твой вот-вот-муж еще лучше. Не знал, что он вообще так может. Вот, кстати, тебе кузен просил передать. Сказал, ты поймешь.       В руке Макао болталась подвеска на ключи в виде кубика Рубика. Вегас сжал ее в кулаке так, что острые грани впились в кожу, и усмехнулся намеку. Это был третий раз, когда он получал его от Танкхуна, и все три раза были направлены на дружбу и помощь. Даже не верилось. Лиам остановился на пороге и взмахом руки попросил о тишине.       — Па сказал, мне нужно будет подписать бумаги, что я хочу быть вашим сыном. Что я хочу быть под вашей опекой. Мой день рождения послезавтра. А документы на отказ моих родителей оформлены задним числом, на послепослезавтра, когда я официально стану взрослым... — Парень замялся сильнее, то поправляя очки, то потирая ладони друг о друга.       — Танкхун дал мне три формы на подпись, Лиам. И я подписал их все, — медленно произнес Вегас, позволив каждому слову зависнуть в воздухе. — Для твоих младших да, я стану полноценным опекуном перед законом и обществом. И хотел стать им же и для тебя, пусть и только между нами. Я не прошу выбирать сейчас. Ты в любом случае не будешь нуждаться в опеке уже через два дня, но ты должен знать: в этом доме тебя всегда ждут. Пит ждет. И я тоже.       Руки Убон предупредительно исчезли, давая Вегасу свободу, когда Лиам сделал робкий шаг вперед и упал на подломившиеся колени. Вегас в два прыжка оказался рядом и прижал мальчишку к себе, забив на красоту рубашки и то, насколько сильно она может от этого помяться. Как и пару месяцев назад, он сидел на полу, держал парня в объятиях, поглаживал по спине, как ребенка, и не пытался утешать словами, лишь давал безусловную опору. Похудевший Лиам казался призраком в его руках, маленьким, хрупким, готовым рассыпаться от одного неверного движения.       — Кхун Вегас, вы звали?.. Ясно, сейчас воды принесу, — появившийся в дверях Ноп, что удивительно, в строгом темно-синем костюме, больше похожем на те, что носили телохранители главной семьи, появился в дверях, увидел инсталляцию из Вегаса и Лиама на полу и вынырнул обратно в коридор.       Только спустя десять минут Лиам смог успокоиться, напиться воды, оторваться от Вегаса и спрятаться заново в руках Макао. Взгляды Тирапаньякулов пересеклись, и Вегас скупо улыбнулся в ответ на благодарность, написанную на лице брата большими буквами. Тот ни на секунду не прекращал гладить плечи и спину Лиама, целовать его волосы и бормотать успокаивающую чушь. Вегас мог бы гордиться своим младшим, но лучше многих осознавал, что без помощи и присмотра Пита Макао не вырос бы таким джентльменом. Не научился бы так хорошо заботиться о партнере и младших детях, потому что самого Вегаса этому тоже научили Пит и Порш.       Сердце заныло от желания поскорее оказаться рядом с Питом, увидеть его, обнять, поцеловать. Вегас только ночью довел жениха до оргазма ртом, но уже страшно соскучился и по вкусу, и по запаху, и по откликам. Ему всегда было мало, и отблески этой жажды он легко улавливал в глазах Кинна, Чана, Кима и Макао. Особенно Макао, недавно пережившего насилие и по уши влюбленного.       — Ноп, скажи всем нашим, кто будет на свадьбе, чтобы оделись в однотонное, — попросил Вегас мягко, вынырнув из раздумий.       — Так мы уже, кхун Вегас. Кхун Порш и кхун Эн позаботились. Местность в доме мы изучили, Арм, Пол, Нон и я проконтролируем безопасность. Наслаждайтесь торжеством.       — Можешь вернуться к обязанностям, — Вегас потянул уголок губ в скупой, понимающей улыбке, бросил последний взгляд на широкую спину охранника и задумался, с какого именно момента все вокруг стало таким стабильным и спокойным. Правда, кобуру с неприметным маленьким пистолет он под пиджак все-таки прицепил. И складной нож в карман спрятал, вместе с мини-рацией.       Убон быстро закончила с его прической и побежала наряжаться. Вегаса Эн и Поль как под конвоем довели до черного Гелендвагена и запихнули внутрь, где на заднем сидении уже расположились Пакорн и Лиам. Макао устроился на переднем, а Ноп занял место водителя. Лицо Лиама было чуть опухшим и ярко-розовым. Он тер глаза и смущенно отворачивался от остальных, не желая показывать слабость в важный для Вегаса и Пита день.       Вегас перегнулся через Корна и погладил его по плечу.       — Все в норме, мелочь. Мы все в норме.       — Да, прости. Я не буду портить вам праздник, — слабо улыбнулся Лиам, возвращая очки на место.       — Не в том дело. Ты имеешь право на эмоции, даже в этот день.       — Знаю. Спасибо, — ладонь Лиама ответно сжалась на руке Вегаса. Он чуть более спокойно улыбнулся и бросил взгляд в зеркало заднего вида на довольного, чуть ли не лучащегося радостью Макао.       Кхун, Че, Порш и Тэ, занимающиеся основной организацией праздника и банкета, постарались на славу. Вегаса встретил украшенный золотисто-белыми шарами дом, чисто выметенный двор и несколько длинных фуршетных столов по периметру довольно большого пространства. Кхун переоделся в кремовый брючный костюм, подчеркнувший стройную талию, широкие плечи и узкие бедра. Он все еще суетился и покрикивал на охрану и бегающих туда-сюда горничных. Порш в горчичной двойке от него не отставал, пока Кинн, Пол и Арм в последний раз проверяли охранные пункты и систему безопасности в целом.       — Стоп. Свидетели, — Вегас остановился посреди двора, разглядывая крупную арку из шариков, слабо колыхающихся на ветру.       — Не тормози, бро, с твоей стороны будет пи’Эн, с его стороны — Порш. Церемония выездная, от тебя требуется просто сказать «да» и расписаться в бумажках. Кстати, отдай кольцо, мы вам их притащим в нужный момент.       Вегас покорно стянул с пальца кольцо, к которому уже успел привыкнуть, и отдал брату. Макао чмокнул Лиама в щеку и испарился в неизвестном направлении. Пробегающий мимо Кай сунул Вениса в черно-белом костюмчике в руки Лиама. Ребенок, оказавшись на руках старшего брата, радостно залопотал и попытался стащить с него галстук-бабочку.       — Не хулигань, смешинка, — рассмеялся Лиам, по очереди целуя щечки и макушку малыша. С ребенком на руках он смотрелся на удивление органично, и Вегас всерьез задумался, не поторопились ли они с Питом, засунув парня на компьютерную инженерию.       Впрочем, мысли быстро вылетели из головы, оставив пустоту и легкий звон, когда он издалека увидел Пита. В белом смокинге и черной рубашке, с высветленными прядями, открытым лбом и легким макияжем, подчеркнувшим красоту лица и теплые глаза. Вегас замер, потерявшись в пространстве и времени. Он знал, что его будущий муж — красив, но никогда не думал, что растеряет наработанное годами красноречие при одном взгляде на стройную фигурку, солнечную улыбку, пусть и адресованную Поршу, и маленькие жесты вроде бесконечного поправления и так идеально уложенной челки.       Прогремели трубы из ловко спрятанных по территории дома колонок. Люди засуетились еще сильнее, Вегаса подцепили под руки и потащили к арке по красной ковровой дорожке, усыпанной лепестками белых роз. Оставив его перед стойкой для регистрации брака, тоже украшенной розами и шарами, Макао в последний раз сжал его плечо и сбежал к Лиаму.       Прогремел второй сигнал. Вегас обернулся, разглядывая толпу, сгрудившуюся в две кучки по разные стороны от дорожки. Слева впереди стояли дети, за ними — друзья семьи вроде родителей Дао, Ли Хвансика с Каем и Леа с отцом. Справа встала остальная часть семьи — кузены и их партнеры, а также несколько друзей Пита из охраны главного дома.       Пит ступил на дорожку с третьим звуковым сигналом. Вместо громогласного и пафосного марша Мендельсона из колонок полилась незнакомая Вегасу нежная, чистая мелодия, похожая на струящийся сквозь камни ручей. Пита под руку держал ослепительно улыбающийся Танкхун. В горле Вегаса замер звук — даже если бы он очень захотел, все равно не смог бы ничего сказать, все эмоции перебило восхищение. Они оба волновались, Пит едва не запнулся о воздух, но Кхун сумел его удержать и подбодрить. Дойдя до Вегаса, Кхун обменялся с ним проникновенными взглядами и молча — что удивительно при его взрывном характере и бешеной харизме — передал руку Пита, влажную от пота, прохладную и дрожащую. Руки Вегаса тоже дрожали, поэтому он постарался сосредоточиться на своем идеальном, великолепном, совершенном будущем муже и сжал его ладонь как можно нежнее.       Они синхронно повернулись к стойке регистрации. Молодая женщина с длинными волосами, убранными в аккуратный пучок, приятным контральто начала заготовленную речь. Вегас по большей части ее пропустил, завороженный красотой и близостью Пита. Даже на вопросы отвечал будто сквозь толщу воды, ловя такую же растерянность в глазах напротив. Они быстро расписались в документах под ту же нежную мелодию из колонок. Девушка открыла рот, чтобы спросить, согласны ли брачующиеся на обмен кольцами, но не успела. Убон метнула Вегасу коробочку чуть ли не с другого края дорожки. Оба мужчины, забив на администраторку, в два счета натянули друг на друга кольца, едва попав в них пальцами с первого раза, и потянулись за поцелуем, в губы партнера шепча заветное «да».       Первую часть банкета Вегас тоже помнил урывками. Узнаваемый издалека смех Вениса, свободно кочующего между Кхуном, Лиамом, Корном и Поршем. Первый танец, в котором он вел Пита по центру бетонной площадки, видя перед собой только горящие от восторга и восхищения глаза. Гомон гостей, довольные лица кузенов и усталый, задерганный Танкхун, на плечи которого почти полностью легла организация праздника. Рука Пита в руке Вегаса, наконец-то окольцованная и все еще подрагивающая от остаточных эмоций. Ощущение непривычного, бурлящего внутри счастья, похожего на пузырьки шампанского, хотя они оба пили по минимуму и держались настороже.       Вегасу бы раствориться в этом ощущении, расслабиться, насладиться законным мужем и его смехом, но по позвоночнику поползла отвратительно знакомая дрожь предчувствия. Он присмотрелся к родственникам и едва успел подавить смешок — абсолютно вся их родня прикрывала им спины, изо всех сил стараясь делать вид, что все прекрасно и они искренне наслаждаются праздником. Даже дети то и дело перемигивались и шептались о своем.       Вегас поцеловал Пита в щеку, поглубже втянув тонкий аромат парфюма, перемешанного с ароматом кожи, лизнул в шею, помечая перед всеми на свой манер, и пошел отлавливать кузенов для приватного разговора.       — Какого хуя происходит, Ким? — почти спокойно спросил он, настигнув Кимхана у арки с шариками, которую быстро заменили на небольшой помост для двух музыкантов.       — Кхун хочет разыграть партию прямо здесь. Пока все под контролем.       — Кого отловили?       — Бомба в подвале в разобранном виде. Мы уже поймали монтировщика и того, кто ее протащил. Сейчас с ними беседуют.       — А я-то реально думал, что у нее голова от шума разболелась, — Вегас не сдержал смешка, ловя понимающий и все еще немного растерянный взгляд кузена, непривычного к тому, чтобы мать его партнера выполняла за них всю грязную работу. — Это ведь не все сюрпризы?       — Нет. Сувванараты прислали подарочек, тоже уже в подвале сидит, наемник, ничего серьезного.       — Тогда от кого мы так напряженно ждем сюрпризов? Итальянцы или ястребы?       — Бомба была от итальянцев, причем от Конти. Так что ждем ястребов. Трое все еще живы и активны, а свадьба, сам понимаешь, мероприятие большое и шумное, весьма удобное для диверсий.       Ким отложил любимую гитару на специальную подставку, перед этим огладив деку собственническим жестом. Им же он частенько пользовался, чтобы обхватить талию Че на людях и заявить свои права. Вегас прищурился, кажется, впервые в жизни глядя на Кима прямо.       Черные волосы до плеч, зафиксированные лаком, ровная кожа золотистого оттенка, проницательные, живые глаза и обаятельная улыбка человека, привыкшего по сто раз на дню менять маски. Ему больше всех Тирапаньякулов подходило слово «смазливый», и Вегас пробормотал под нос:       — И что он в тебе нашел?       — Сам не знаю. Я бы на его месте нахуй меня давно послал, вместе с семьей и аналитикой, — ничуть не удивился вопросу Ким, проследив взглядом за Че, звонко хохочущим в обществе Порша, Кхуна и Тэ. — И тебя на месте Пита тоже. Но я желаю вам счастья, Вегас. От всей души.       Маски спали всего на пару минут, но этого хватило, чтобы Вегас смог разглядеть за смазливым лицом мятущуюся душу, темное прошлое и искры пока еще слабой родственной привязанности. Он привык любить и заботиться только о себе и Макао, но этот взгляд кузена, открытый и спокойный, перевернул внутри что-то, сломал невидимый вентиль, позволив осознать, что Ким для Вегаса — младший. Такой же младший, как Макао, или сам Вегас для Кхуна. Это чувство распирало грудь, как воздушный шарик, сбивало дыхание, переворачивало всю прошлую жизнь. Вегас поднял неверящий взгляд на кузена и отзеркалил его хитрую усмешку.       — Вегас! Какого хуя ты опять куда-то свалил? Пойдем, сейчас Пит будет бросать букет жениха! — Кхун налетел на него комком веселья, ярости и бурной энергии. Вегас в последний раз оглянулся на Кима и позволил Кхуну утащить себя в центр площадки.       Пит трогательно улыбался, стоя спиной к толпе и держа в руках скромный букет из красивых фиолетовых цветочков.       — Малыш, ты же в курсе, что это аконит? — осторожно спросил Вегас, подкравшись к мужу вплотную.       — Имитация, Вегас, Кхун не настолько отбитый. И это не только аконит, тут еще листья волчеягодника есть. Красиво, да?       — В его стиле. И в нашем тоже. Кидай, чего уж там.       Но Пит решил иначе: взяв руку Вегаса в свою, он заставил его повернуться к толпе незамужних и неженатых гостей спиной, переплел их пальцы на основании букета и хорошенько размахнулся, на счет «три» подкинув его в воздух.       Оборачиваться было боязно, так как гомон гостей неожиданно стих. Букет поймал Кай и теперь стоял посреди толпы гостей и хлопал глазами на покрасневшего Ли Хвансика.       — Ну, я был близок, — Порш первым нарушил негласную тишину, ловко переводя внимание собравшихся на себя. Кинн поддержал его какой-то шуткой, часть людей рассмеялась, а Вегас обратил наконец внимание на неженатого Нопа, тоже стоящего в толпе, но на небольшом отдалении от основной массы и с бокалом шампанского в руках.       — Не изменяешь холостяцким привычкам, я посмотрю.       — Не нагулялся еще, — шуткой на шутку ответил Ноп и посерьезнел, делая вид, что пьет, хотя количество выпивки в его бокале не изменилось ни на грамм. — Поймали еще одну крысу, из наших. Уже в подвале.       — Хорошо. Питу ни слова, пусть наслаждается праздником.       — Какая уродливая ваза, милый! И кто только вам ее подарил?.. — послышался слева визгливый и недовольный голос Танкхуна, отбросивший Вегаса на несколько лет назад, когда тревожность и паранойя рыжего кузена цвели буйным цветом. Танкхун совсем как в старые-добрые размахнулся и саданул вазой об землю, целясь в бетонную площадку подальше от гостей. Три выстрела слились в один, когда явно чем-то напоенная песчаная эфа, до этого момента мирно спавшая в вазе, проснулась и попыталась уползти за ближайший декоративный фонтанчик.       — Кто притащил сюда змею?! Кто я спрашиваю?! — верещал Танкхун, слабо поддаваясь на уговоры Пола и примчавшегося на шум Арма. Гости сгрудились подальше от мертвой змеи, переговариваясь и переглядываясь.       — Подарок от ястребов, полагаю? — светским тоном спросил Вегас, пока Ноп прятал в кобуру пистолет. Про торчащий в тушке змеи столовый нож, запущенный меткой рукой среднего сына, Вегас изо всех сил старался не задумываться. По крайней мере, пока.       — Да. Кхун Танкхун о ней с самого начала знал, но крот подтвердил. Почерк кхун Корна еще с молодости. Зато теперь у Арма есть законный повод отвлечься на камеры, а еще мы поймали парочку подозрительных реакций от ребят из кейтеринга.       — Все-таки хороший бы из него актер вышел, — понаблюдав за сольным представлением кузена, признал Вегас. — Мадам умела делать выдающихся детей.       — Никак небо на землю свалится, раз ты на комплименты нам расщедрился. — На спину Вегаса опустилась тяжелая горячая ладонь Кинна. — Пока все под контролем. Иди потискай мужа.       — Мужа и без меня есть кому тискать, — указал Вегас на Кхуна, обвившего Пита, как лиана — монстеру. Тот, впрочем, против не был. Добросовестно покачивался вместе с Кхуном на одном месте, бормотал ему что-то на ухо, отдавая за спиной жестовые приказы охране, и сверкал глазами так жутко, что даже Нопа пробрало.       — Надо потом еще одну свадьбу сделать, — задумчиво протянул Вегас, созерцая напряженного Пита, старающегося не показывать остальным гостям — а в особенности родителям Дао — своих настоящих эмоций.       — Нахуя?       — … римся, — договорил за Кинна Макао, обняв их обоих за плечи, благо рост позволял. — Мы только начали праздновать, а я уже заебался. Но сделал все, что мог, дальше дело за пи’Армом. М-м-м, хочу вискарь и секс. Где там мои лапки?       — Поосторожнее с ним, частый анал приводит к последствиям, — предостерег Кинн тем самым поучительным тоном старшего брата, что всегда выводил из себя Вегаса за секунды. На этот раз отдувался Макао, от возмущения став похожим на рыбу фугу:       — Вот, значит, какого вы мнения обо мне, да? У нас на прошлой неделе было, я не настолько озабоченный!       — Он сидел аккуратно позавчера, не пизди, — не то чтобы Вегас не верил родному брату, но и воспоминания ложными назвать было нельзя.       — Ну… Я шлепал, а он терся о мое бедро… Так что это не совсем от секса было, — Макао замялся и покраснел, отводя пристыженный взгляд. — Но я всегда после этого обрабатываю, и он не против, можешь сам спросить!       — Да верю, верю. Просто будь с ним аккуратнее. Он кажется более хрупким, чем раньше.       — Он всегда был хрупким, а ты фэтшеймер, кузен Кинн. И вообще, мне раньше нравилось больше. Сейчас он совсем крохотный, иногда даже просто нажать страшно, — вдруг сорвался голос Макао с насмешки на неожиданную искренность. — Как вы вообще с этим живете?       — Если бы мне платили каждый раз, как у тебя начинается экзистенциальный кризис, я бы озолотился. — Вегас взъерошил короткие волосы брата и треснул его по спине, успокаивая на свой манер: — Он хотел похудеть — он похудел, что тебе опять не нравится?       — Семь кило за полтора месяца мне не нравятся. Не хочу опять об кости биться, хочу мою сладкую зефирку, смазку и пару игрушек, — заныл Макао, как пубертатный подросток. Вегас едва не хлопнул себя по лбу, когда сообразил, что его брат — реально пубертатный подросток, еще и переживший подряд несколько серьезных кризисов в отношениях.       — Скажи повару и доку, пусть его режим пересмотрят. Но вообще с его тренировками на костях ты точно спать не будешь. Кыш уже к своему мелкому, задрал ныть.       Макао гордо повел плечом в белой рубашке и обласкал взглядом Лиама, держащего на руках Вениса.       — Мак, — окликнул Вегас брата, когда тот отошел на несколько шагов. Макао покорно обернулся, и Вегас ответил на его прошлый вопрос, как умел: — Никак мы с этим не живем. Просто делаем все, чтобы их защитить.       — Жопа бегемота мне то же самое сказал, — посерьезнел парень, но его взгляд все еще остался задумчивым и чуть болезненным. — Просто он слишком хрупкий. Я постоянно боюсь… боюсь сделать ему больно. Я ведь уже делал пару раз.       — Не сделаешь. А если сделаешь, то извинишься, — к спине Макао прильнул Лиам, обнимая его двумя руками под грудью. Пристроил голову на широком плече, поцеловал в шею, откровенно, бесстыдно, напоказ, так, как ни за что не смог бы еще полгода назад. — Ты опять грузишься на пустом месте, океан?       — Ты слишком нежный у меня, лапки, — Макао поднес к губам маленькую ладонь своего парня, целуя от пальцев до манжеты с рыжеватыми пятнышками от детского яблочного пюре.       — Теперь я такой, каким должен был быть изначально. Я нравлюсь тебе меньше, чем раньше? — Лиам замялся и даже попытался убрать руки, но Макао не дал, стремительно развернулся и сам пригреб его к себе, поцеловав в губы, щеки и кончик носа.       — Хуйни не неси. Я просто не знаю, как теперь с тобой себя вести. Вдруг, сдавлю слишком сильно или нажму не туда. И ты легкий совсем стал, я тебя до дома на руках донести смогу.       — Дурак. Но мой дурак, — Лиам обхватил щеки Макао руками, погладил скулы большими пальцами, чмокнул сошедшиеся в рыбку губы. — Веди себя со мной как обычно, Као. Я в тебя такого влюбился, вот и не страдай фигней.       Лиам сам переместил руки Макао на свои ягодицы, обтянутые тонкой тканью светло-серых штанов. Тот сжал их рефлекторно, сорвав тем самым с губ Лиама тихий выдох, больше похожий на приглушенный стон. Их сексуальное напряжение достигло пика и перелилось через край, заражая окружающий. Вегасу захотелось срочно ослабить бабочку, найти Пита и сделать с ним пару взрослых горячих штучек хотя бы за ближайшей стеной. Кинн, судя по лишней расстегнутой пуговице на рубашке, тоже был в шаге от подобной невоспитанной выходки.       — Идите потрахайтесь где-нибудь, — махнул на младших Вегас, пока не стало слишком поздно. Макао, сверкая белозубой усмешкой, уволок Лиама в дом. Вегас проводил их взглядом, еще раз оглянулся на Пита, прикидывая шансы выдернуть его из цепких рук Танкхуна, признал их не в свою пользу и расправил плечи, настраиваясь на прочувствованную речь: — Пойду Дао пиздану, что ли. Если еще и они начнут, я на стены полезу.       — Боишься, что твой цветочек уведут? — расхохотался Кинн, и Вегас от души пожелал ему, не особо вдумываясь в слова, скорее, выплескивая накопившееся:       — Что б у вас с Поршем дочка была, а лучше две. Может, хоть тогда до вас всех дойдет, насколько это бесит.       Кинн озадаченно притих и бросил тяжелый взгляд на Порша. Вегас грешным делом подумал, что его кузен умом тронулся и всерьез прикидывает, в какой позе будет делать этих самых дочек. Нервы последних недель давали о себе знать, расслабиться хотелось всем, и если у младших еще была возможность это сделать, то старшим оставалось стискивать зубы и смотреть на своих бойфрендов издалека, утопая в горах работы.       — Отловим ястребов, и я в отпуск. Ну нахуй. Я заебался.       — Не поверишь, я тоже. И ведь даже медового месяца не обломится.       — Ну… будет медовая неделя. Или день. Медовый день тоже хорошо звучит, — попытался утешить Вегаса Кинн, и за эту попытку тот, пожалуй, даже был благодарен.       — Вы выглядите как два деда. И звучите так же, а вам еще двадцати пяти нет. Идите к своим мужикам и займитесь делом, — Убон сама подошла к Вегасу и коротко обняла. Светлые волосы очень шли ей, делая образ мягче и плавнее. — Презервативы у нас с Дао есть, спать здесь точно не будем, внуков тебе ненароком не заделаем. В кобре был транквилизатор, пи’Ноп уже ищет концы.       — Спасибо, Убон. Ты тоже развлекись, но осторожно. И держите при себе оружие.       — Конечно, папа. Перестань нервничать, у тебя свадьба. А хиа’ где? Венис его потерял, теперь капризничает.       — Будет доступен минут через пятнадцать, если они не пойдут на второй круг, — прикинул Кинн по наручным часам. Телефон Убон пиликнул сообщением, девушка прочитала его и хмыкнула, объяснив для мужчин вслух:       — Попросили одолжить им девайсы для секса. Так и знала, что не стоило хиа’ надевать ту штуку.       — Какую штуку?       — Иди проверь, на па тоже такая есть, — с намеком поиграла бровями Убон и упорхнула в сторону дома.       Вегас набрал в грудь побольше воздуха и отправился вытаскивать мужа из загребущих лап Танкхуна. Он готовился к драке не на жизнь, а на смерть, но Кхун сам толкнул на него растерявшегося Пита, манерно закатил глаза и рухнул на Пола, требуя отнести себя к столу и угостить чем-нибудь сладким и вкусным. Пол потащил, а Пит, игриво хихикнув, совсем как Убон недавно, схватил Вегаса за руку и утащил в дом.       Вкус губ Пита казался самым желанным, а кожа отливала белизной на фоне кожаной черной обивки дивана, на который Вегас опрокинул несопротивляющегося мужа. Они целовались, как сумасшедшие, стягивая друг с друга предметы одежды и дрожа от не проговоренных эмоций. Кольцо блестело на пальце Пита, как нерушимая клятва и символ их любви. Вегас отстранился, любуясь, и только сейчас заметил, что внутри Пита все это время была анальная пробка, а на бедре красовалась белоснежная кружевная подвязка.       — Только недавно ругался на Мака, что он Лиама не бережет, но я сам еще хуже, — прохрипел Вегас, перевернув партнера на живот. Пит сам оперся на спинку дивана и эстетично прогнулся, позволяя играть со своим телом. Пластичный, худощавый, но с каркасом крепких мышц и нежной кожей, на которой так приятно было оставить парочку свежих следов…       Вегаса унесло за секунды. У них давно не было настолько порывистого, голодного и жадного секса. Оба кончили всего за несколько минут, стоило члену в презервативе толкнуться в нужную точку под нужным углом.       — Нам нужно… к гостям… Вегас, там Венис остался… — бормотал Пит между поцелуями, но сам же не отпускал Вегаса далеко, придерживая за шею и целуя, как в последний раз.       — За ним присмотрят, а гостей развлечет Танкхун. Пока еще раз не кончишь, зверушка, с дивана не встанешь, — пригрозил Корнвит и сжал тонкую шею, водя носом по местечку за ушком. Пит горячо выдохнул, жалобно застонал на выдохе и приподнялся, позволяя поменять презерватив и войти еще раз. Как всегда покорный, нуждающийся и желанный.       Второй раз получилось растянуть, они любили друг друга медленно и вдумчиво, успев спуститься на пол и поменять несколько поз. Вегас кончил, поймал губы Пита своими и по инерции толкнулся еще пару раз, подводя к оргазму и партнера. На его спине остались следы ногтей, а на плече — глубокий укус. Пит был покрыт засосами, как ягуар — пятнами, но ничуть не сопротивлялся и вообще выглядел как очень счастливый и довольный жизнью человек. Вегас рухнул на мягкий ковер рядом с мужем, поцеловал выступающую косточку его плеча и только сейчас услышал стоны, раздающиеся совсем рядом, едва ли не в соседнем помещении.       — Это же не Лиам с Макао, правда? — всполошился Пит, приподнимаясь на локтях. Вегас прикинул время и мотнул головой, заодно убрав с виска прилипшую потную челку:       — Мой брат, конечно, тот еще ловелас, но и у него есть свои лимиты.       Послышалась специфическая околосексуальная возня, мелодичный мужской стон и сбивчивые признания на французском, перемежающиеся влажными поцелуями и шорохом одежды.       — Эн и Поль, — расслабился Пит, вытянувшись рядом с Вегасом. — Хуле нас так кроет-то? Мы с тобой только кончили, но я был бы не против еще разок…       Нега и расслабленность слетели во мгновение ока. Вегас приподнялся на локте, с легким ужасом глядя на такого же насторожившегося Пита.       — Афродизиак в еде.       — В шампанском. Мы с Лиамом, Эн и Че пили шампанское особого сорта. Не все так плохо, как могло быть, — попытался успокоить Вегаса Пит, пока они оба судорожно натягивали одежду. — Блять, все плохо, его пил и Кхун тоже!       — Прощай, тощая жопа кузена, — не сдержал смешка Вегас, за что огреб от мужа по шее и притянул его к себе, запуская ладонь под только-только натянутые обратно брюки.       — Вегас, нет… Я не смогу… — Пит откинул голову, демонстрируя украшенную розовыми и бурыми отметинами шею. Его ладони уперлись в плечи мужчины, но всерьез оттолкнуть и вырваться от не пытался. Вегас не остановился, пока под пальцами не растеклось вязкое тепло.       — Когда ты кончаешь, то выглядишь как совершенство, — улыбнулся он в губы Пита и приник к ним заново, вылизывая, раскрывая языком, утверждая власть. Пит поддался, одурманенный и доверчивый, и Вегас с огромным трудом оторвал себя от него, поднимаясь на ноги первым.       Пришлось пожертвовать внутренней стороной портьеры — салфеток под рукой не было, а использовать рубашки вместо полотенец они не могли. Пита в процессе одевания немного отпустило, чему Вегас про себя обрадовался — он был готов доводить своего супруга до грани часами, но как раз времени у них особо и не было.       Вылезать пришлось все равно через окно — судя по звукам, в коридоре Поль старательно вбивал Эна в стену. Буквально за углом Ким дрочил Порче, прикрывая его от возможных свидетелей своей спиной. Вегас тут же отвел взгляд — любопытство любопытством, но собственничество у Тирапаньякулов было одной чертой на всех и провоцировать лишний раз не хотелось.       — Шампанское, — сквозь зубы уронил Ким, еще сильнее загородив Че. — Кровь на анализ взяли, уже ищем, кто и как.       — Спасибо, — Вегас опасливо приблизился, и Ким чуть ли не зарычал через плечо, не в силах ни отогнать от Порче другого мужчину, ни замедлиться. Но Вегас не собирался нападать, наоборот, он очень медленно поднял руки и показал кузену пластиковый чехол для презервативов.       — Буду должен, — Ким забрал чехол и полностью отвлекся на Че. Вегас отступил и выбрался к гостям, поприветствовавшим их несдержанным одобрительным гулом.       — Вы рубашки спутали, ребят, — пояснил Кинн, проводив грустным взглядом злосчастную бутылку. Секса задаром хотелось всем, а каким податливым, чувствительным и мягким становился Порш под веществами, Вегас забыть еще не успел, и Кинн тоже.       — Па, наконец-то вы вернулись! После этой дряни жуткий сушняк, так что вот, выпей, — Лиам вручил ладошку Вениса Вегасу и отдал Питу стакан с холодным чаем. Он едва держался на ногах, такой же разукрашенный засосами, как и Пит.       — Интересно, а если нас травануть, а не их, насколько быстро мы затрахаемся вусмерть? — Макао обернул талию Лиама рукой, помогая стоять ровно, и оставил парочку поцелуев на плече поверх рубашки.       — Быстро. Особенно ты. Когда уже этот пиздец закончится? Я хочу свой медовый… день, — пожаловался Вегас в пространство. Безо всякого афродизиака ему было мало, причем не только секса, но и самого Пита — его стонов, голоса, запаха, присутствия. И уединения, когда над душой не стоят ни родственники, ни друзья, ни подосланные врагами и конкурентами убийцы.       — Так все уже, в принципе. Подарки раздали и проверили всеми возможными способами, застолье было, роспись была, букет в толпу кинули, крыс поймали. Можем собраться еще раз на нормальную свадьбу уже потом.       — Нормальную свадьбу? Еще одну? Зачем? — Порш взглядом спросил у Пита, в порядке ли тот, и переплел пальцы с Кинном, демонстрируя степень близости нескольким новым телохранителям, жрущим Кинна взглядами не только с целью выслужиться.       — Нормальную свадьбу — это мы, необитаемый остров с парой-тройкой бунгало, море смазки и бухла и по мешку презиков на каждого. Хотя бы на три дня, — проурчал Макао, несдержанно тиская Лиама.       — Вижу, ты тоже к шампанскому приложился, — оценил Вегас, окидывая брата куда более внимательным взглядом. Растрепанные волосы, будто его долго возили затылком о стену, припухшие пересохшие губы, странный блеск в глазах и сбитое дыхание... все те же признаки, но в более жесткой форме Вегас наблюдал и у Пита с Лиамом.       — У лапок отхлебнул. Не зря я эту дрянь не люблю. Ну че, по машинам и домой? Срочных дел вроде не осталось.       — А как же заключительная речь, «спасибо, что пришли» и вот это все?       — Забей. После того, как мы узнали о шампанском, всем как-то резко стало не прощальных речей.       Вегас послушался Макао — гости действительно выглядели уставшими и потрепанными насыщенным мероприятием. В доме Корна остались ночевать Кхун и его парни, Нампын, Тхирасак и Кинн с Поршем. Остальные потихоньку расползлись сначала по машинам, а потом и по домам.       У афродизиака обнаружился еще один негативный эффект: после всплеска сексуальной активности его жертвам очень сильно хотелось спать, поэтому клевать носом Пит начал еще на полпути к дому. Он кое-как добрел до спальни сам, но раздевал и укладывал его уже Вегас. Лиама Макао, не заморачиваясь, просто занес в дом на руках. Эн посапывал на плече Поля, вися вниз головой.       — Малого мы сами уложим, идите отдыхать, — предложила Убон, забрав Вениса у Нопа. Они с Пакорном тоже выглядели усталыми, но на ногах держались ровно, в отличие от взрослых.       Не став спорить, Вегас вернулся в спальню. Сил не было ни на что — бесконечный день, суета мельтешение гостей и тех, кто пытался помешать его счастью, спонтанный секс под конец и быстрый анализ обстановки выпили все силы. Сорвав одежду, он неряшливо скинул ее на пол, рухнул на постель и сгреб в объятия Пита, скопировав любимую позу Лиама и Макао. Они с Питом редко спали именно так, Вегас больше любил позу на спине, но это оказалось неожиданно уютно и тепло. Сонное, глубокое дыхание щекотало его предплечье, которое он пропустил под шеей Пита ради более тесного контакта. Размеренное колебание грудной клетки вселяло покой и иррациональную уверенность в том, что все будет хорошо. Как и цельная, работающая на одно общее дело семья, не только принявшая выбор Вегаса, как данность, но еще и готовая отстаивать его перед всем остальным миром вместе с ним.       Впрочем, мысль Макао об острове не была лишена смысла. Вегас сделал мысленную зарубку и наконец позволил себе заснуть, впервые в жизни сжимая в объятиях мужа.