Демоны

      Аарон медленно приходил в себя, словно пробираясь сквозь густой туман. Голова раскалывалась, во рту было сухо, а тело казалось чужим, будто он не принадлежал самому себе. Он моргнул несколько раз, но веки были тяжёлыми, и зрение ещё не до конца прояснилось.       Сначала он услышал приглушённый писк медицинского оборудования. Затем ощутил прохладу постельного белья под пальцами. Запах антисептиков ударил в нос, и он понял, что находится в больнице.       Аарон попытался пошевелиться, но тело словно не слушалось. Он чувствовал себя невероятно слабым. В горле першило, и когда он попытался вдохнуть глубже, почувствовал, как его мышцы слабо протестуют против любого движения. Он перевёл взгляд на свою руку. Капельница. Медленно осознавая реальность, он посмотрел на себя: больничный халат, тонкое одеяло, провода датчиков, тянущиеся к аппаратам.       Воспоминания накрыли его волной. Таблетки. Ощущение пустоты. Боль. Темнота.       Он выжил.       Аарон закрыл глаза. Часть его хотела разозлиться, но у него даже на это не было сил. Осталась только глухая, тяжёлая усталость.       Краем глаза он заметил движение — кто-то сидел в кресле у кровати. Сначала ему показалось, что это медсестра, но, приглядевшись, он узнал его.        Эндрю.       Брат сидел, скрестив руки на груди, его взгляд был направлен на Аарона, но в нём не читалось ни злости, ни удивления — только холодное, непроницаемое выражение. Аарон знал этот взгляд. Эндрю редко показывал, что ему не всё равно, но сейчас…       Сейчас его присутствие говорило громче любых слов.       Некоторое время в палате стояла тишина. Только писк монитора разбавлял гнетущую атмосферу.       Аарон с трудом сглотнул.       — Эндрю, я… — он не смог договорить, в горле першило и было сухо, да и он не знал, что ему сказать.       — Ты идиот, — отчеканил Эндрю и встал, чтобы дать Аарону воды. Тот осушил половину бутылки.       Эндрю снова сел в кресло, скрестив руки на груди. В его взгляде не было ни жалости, ни злости — только холодная, пугающая прямолинейность.       — Зачем?       Аарон отвёл взгляд. Он не хотел этого разговора. Не хотел слышать этот вопрос. Не хотел объясняться.       — Не знаю, — глухо ответил он.       — Врёшь.       Аарон сжал пальцы на одеяле.       — Думал, что без меня все будет лучше, я приношу всем только страдания и боль.       — Повторю вопрос. Ты идиот?       Аарон резко повернулся к нему, впервые за всё это время в его глазах мелькнуло что-то живое — раздражение, злость, боль.       — Что ты хочешь услышать, Эндрю? Что я чувствую себя пустым? Что мне кажется, что я никому не нужен? Что без меня всем будет легче?       Эндрю смотрел на него внимательно, но не перебивал.       — Я не знаю, как справляться с этим! Я устал, мне больно, и, чёрт возьми, мне плевать, я просто хотел, чтобы всё это закончилось. Я не хотел так жить.       Эндрю не моргнул.       — А мне нет.       Аарон замер.       — Чего?..       — Мне. Не. Плевать, — чётко произнёс каждое слово Эндрю, пристально глядя ему в глаза.       Аарон открыл рот, но не смог ничего сказать.       — Никому не было бы легче без тебя, — продолжил Эндрю, — но ты, конечно, так не думаешь. Потому что тебе удобно считать, что ты проблема. Удобно считать, что никто не заметит, если ты исчезнешь.       — Это не так…       — Это именно так, — отрезал Эндрю. — И если ты собираешься пытаться снова, предупреждаю сразу: я буду мешать.       Тишина повисла между ними.       Аарон сжал одеяло в кулаках.       — Я не знаю, что мне делать, — тихо признался он.       Эндрю чуть наклонился вперёд.       — Тогда начни с того, что не пытайся умереть, — его голос оставался ровным, но в глазах мелькнула тень чего-то похожего на… заботу?       У Аарона защемило в груди. Эндрю заботился о нем. Грубо и отрешённо, но ему было не плевать.       — Как бы мы ненавидели друг друга, какие бы у нас не были отношения, ты мой брат, Аарон, помни об этом. И ты… — Эндрю запнулся, ему было очень тяжело говорить о чувствах, — дорог мне.       Аарон почувствовал ком в горле. Эндрю никогда не говорил ему подобного, он впервые почувствовал, что нужен кому-то. До этого была лишь Кейтлин. Он ненавидел своего брата за смерть матери, но в глубине души понимал, почему он это сделал. Он всегда защищал Аарона и будет продолжать это делать. А он ненавидел его. Слезы полились по его щекам и у него снова началась истерика. Эндрю прав, он идиот.       Его брат сел рядом с ним и схватив его за заднюю часть шеи, положил его голову себе на плечо. Аарон продолжал рыдать у него на плече, выплескивая все эмоции, накопившиеся за эти дни. Успокоившись, он поднял голову и посмотрев на Эндрю заплаканными глазами       — Прости… — прохрипел он, голос был охрипшим, слабым, полным боли.       Эндрю не отстранился, не оттолкнул его. Он просто смотрел прямо на него, не моргая, словно пытаясь прочитать всё, что Аарон не мог сказать вслух.       — Не извиняйся, тебе не за что извиняться, — спокойно ответил он.       Аарон сжал одеяло в пальцах и прошептал осипшим от слез голосом:       — Я… я правда не знаю, что мне делать дальше. Я так устал, Эндрю…       Его брат молчал несколько секунд, затем тяжело выдохнул и, подняв руку, сжал затылок Аарона, зарываясь пальцами в его волосах. Это было неловко, неуклюже, но… по-своему правильно. Эта легкая боль и прикосновение от брата, этот жест, наполненный чем-то, что Аарон не мог описать словами, словно возвращал его в реальность.       — Тогда отдохни, — негромко сказал Эндрю. — Не пытайся решить всё сразу. Просто дыши.       Аарон закрыл глаза, чувствуя, как напряжение в теле понемногу отпускает.       — Если снова станет так хреново, что ты решишь повторить это дерьмо, скажи мне, — продолжил Эндрю, не убирая руку. — Или Кевину. Или Ники. Кому угодно.       Аарон слабо кивнул, не зная, выполнит ли он это обещание, но в эту секунду ему хотелось верить, что да.       — Я попробую, — едва слышно прошептал он.       — Вот и отлично, — тихо сказал Эндрю. —А сейчас я впущу остальных, а то Ники затопит своими слезами весь коридор.       Аарон кивнул, поспешив вытереть слезы и натянуть улыбку. Эндрю тем временем открыл дверь и что-то сказал. Через секунду в палату влетел заплаканный и встревоженный Ники.       Ники почти сразу оказался рядом с Аароном, опускаясь на край кровати и хватая его за руку. Его глаза были красными, а лицо блестело от следов слёз.       — Чёрт, Аарон, ты идиот! — выпалил он, но в его голосе не было злости, только чистая тревога и облегчение. — Ты хоть представляешь, как ты нас напугал?       Аарон попытался выдавить улыбку, но получилось плохо.       — Прости…       Ники всхлипнул и тут же притянул его в крепкие объятия, не обращая внимания на капельницу и провода.       — Больше никогда так не делай, слышишь? — пробормотал он, сжимая его так, будто боялся снова потерять. — Мы здесь, Аарон. Мы все здесь.       Кевин стоял чуть поодаль, не вмешиваясь, но его руки были сжаты в кулаки, а взгляд метался между Аароном и полом. Он не умел говорить о таких вещах, но по тому, как он стиснул челюсти, было ясно, что ему тоже страшно и больно за Аарона.       Нил молчал, просто наблюдая, но в его взгляде не было презрения или осуждения — только понимание. Он знал, каково это — опуститься на самое дно и не видеть выхода.       Аарон сглотнул, чувствуя, как его снова накрывает, но теперь это были не отчаяние и пустота. Это было что-то другое. — Я… обещаю, — повторил он, чувствуя, как голос снова срывается.       Ники разрыдался сильнее, Кевин шумно выдохнул, а Эндрю просто качнул головой, словно говоря: «Посмотрим».       Но Аарон видел — они верили в него. Хоть немного. Хоть каплю. И, может, этого было достаточно.       Прошло ещё немного времени и Эндрю с Нилом, забрав заплаканного Ники, оставили Аарона с Кевином наедине. Им было о чем поговорить.       Кевин стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Аарона с таким выражением, будто не знал, ударить его или обнять. В его взгляде смешались злость, тревога и печаль — редкое сочетание чувств для человека, который привык выражать всё через раздражение или высокомерие.       — Ты полный идиот, Миньярд, — наконец сказал он, голос его был напряжённым и дрожащим. — Чем ты, черт возьми, вообще думал?!       Аарон отвёл взгляд.       — Я не думал…я просто хотел, чтобы ты не страдал из-за меня.       Кевин вздрогнул, будто от пощечины. Его глаза расширились, а напряжение в плечах стало почти осязаемым.       — Ты… ты серьёзно? — его голос сорвался на шёпот, но уже через секунду он повысил тон: — Ты правда думаешь, что мне было бы легче без тебя?!       Кевин тяжело вздохнул, потер переносицу и, наконец, сел на стул рядом с кроватью. В его взгляде было слишком много всего — гнев, страх, отчаяние, но больше всего в нем было боли.       — Ты вообще понимаешь, насколько ты важен для меня? — его голос был хриплым, напряжённым. — Насколько мне страшно было, когда я узнал, что ты… — он осёкся, сжал кулаки и опустил взгляд.       Аарон сглотнул, ощущая, как от этих слов внутри что-то болезненно сжимается.       — Я думал, что тебе будет легче без меня, — тихо признался он, не поднимая глаз.       Кевин горько усмехнулся, покачав головой.       — Легче? — в его голосе появилась усталость. — Аарон, ты единственный человек, который был рядом всё это время. Единственный, кто знает обо мне всё. Единственный, кому я позволил быть рядом так близко. Ты знаешь то, чего никто не знает... — он запнулся и тяжело сглотнул, прежде чем сказать едва слышно: — Единственный, кого я люблю искренне и по-настоящему.       Аарон замер, подняв на него расширенные от удивления глаза. Он не знал, что сказать. Не знал, как дышать. Кевин сказал это так просто, так искренне, что у Аарона защипало в глазах.       — Я… — голос снова предательски сорвался.       Кевин поднял руку и сжал его пальцы в своих, крепко, уверенно.       — В следующий раз, если тебе станет так плохо… — его голос дрогнул, но он продолжил, сжав ладонь Аарона ещё сильнее. — Просто скажи мне. Пожалуйста. И не отталкивай, когда мы хотим помочь. Ты нужен всем, Аарон, у тебя есть семья. И ты нужен мне.       Аарон не выдержал и накрыл его руку своей, кивая.       — Хорошо, — прошептал он.       И на этот раз он действительно хотел сдержать своё слово. И он сдержит.