Демоны

      Аарон думал, что после разговоров с Кевином и Ники ему станет лучше, но стало хуже. Миньярд чувствовал, будто его вывернуло наизнанку, будто из него высосали всю жизнь.       Ему казалось, что он будто застрял в густом болоте, которое с каждым днём затягивало его всё глубже. Он просыпался утром, но ему не хотелось вставать. Казалось, что мир снаружи потерял смысл, и даже самые простые вещи требовали слишком много сил. Он мог лежать часами, уставившись в потолок, пока его мысли кружили в голове, тяжелые и бесконечные.       Он пытался делать всё как обычно — ходил на тренировки, встречался с командой, но это больше не имело для него значения. Всё стало механическим: он выполнял движения, но не чувствовал их, слышал голоса, но не слушал. Даже ошибки, которые ещё недавно вызывали злость и раздражение, теперь не трогали его. Казалось, что ничего больше не важно.       Вечера были хуже всего. Они растягивались в бесконечную пустоту, наполненную тишиной и холодом. Он сидел в комнате, уставившись в одну точку, не замечая, как проходит время. Иногда он хватался за телефон, но не знал кому написать и что сказать. Всё казалось бессмысленным, ненужным.       Он понимал, что рядом есть люди, которые его любят, но это не облегчало состояние — наоборот, только усиливало чувство вины. Как он мог так себя чувствовать, когда у него были Ники, Кевин, брат, команда?       Он пытался есть, но еда казалась безвкусной. Он пытался спать, но сон был тяжёлым и прерывался ночными пробуждениями, после которых в груди оставалась ноющая пустота. Он просто лежал, слушая своё дыхание, ощущая тяжесть на груди, которая не уходила.       Иногда ему хотелось просто исчезнуть. Не умереть, нет — просто перестать существовать, чтобы больше не чувствовать эту невыносимую тяжесть внутри. Он не плакал, потому что даже слёз у него больше не было. Оставалось только онемение, бесконечная серость, от которой некуда было деться.       Поначалу никто особо не придавал значение состоянию Аарона. Все знали, что с ним происходит, через что он проходит и просто думали, что ему нужно время, чтобы всё понять. Никто не хотел его трогать, чтобы дать ему личное пространство. Но вскоре, все поняли, что уж слишком он тихий, пассивный и отрешённый даже для себя.       Даже учителя в университете стали жаловаться, что он заваливает тесты, плохо учится и не сдаёт конспекты. Это было самым сильным показателем того, что Аарона надо спасать. На что на что, а на учёбу он никогда не забивал: он обожал медицину и старался быть в ней лучшим. Но теперь всё было иначе. Он просто смотрел в учебники, но слова теряли смысл. Он мог сидеть над одной страницей часами и не понимать о чём прочитал. Иногда он даже забывал, что должен что-то сделать, и просто оставался в своей комнате, глядя в пустоту.       На тренировках он стал ещё более молчаливым, чем обычно. Если раньше он хоть как-то реагировал на всех, злился, раздражался, то теперь просто безучастно выполнял задания, не спорил, не ругался. Он не выкладывался на поле, не заботился о своих ошибках. Казалось, что ему было всё равно и это пугало. Не только его, но и его близких, которые никогда не видели его таким подавленным и безэмоциональным.       Все пытались как-то поддержать или помочь Аарону, но он лишь отнекивался и всех отталкивал. Ребята понимали, что ему нужно время, но не могли смотреть на Миньярда, который походил на призрака в последнее время. Поэтому Монстры приняли решение, что ему надо развеяться.

***

      Аарон сидел за своим столом и пытался вникнуть в материал учебника, но получалось с трудом, он по прежнему не мог сосредоточиться ни на чём. Вдруг, он услышал как открывается дверь и обернувшись, он увидел брата.       — Вечером едем в Колумбию, в восемь встречаемся на парковке, — без приветствия, без других лишних слов, сказал Эндрю.       Аарон безэмоционально посмотрел на него и тут же отвернувшись, произнес:       — Я не поеду.       — Я не спрашивал, поедешь ты или нет, я сказал, что мы едем.       — Эндрю, я никуда не поеду, мне учиться надо.       Его брат подошёл ближе и посмотрев на пустую тетрадь на столе, спросил:       — И как, получается?       Аарон закатил глаза и снова отвернулся к учебнику, словно надеясь, что Эндрю просто уйдёт. Но тот не ушёл. Он стоял рядом, не двигаясь, не мигая, изучая Аарона так, будто видел его впервые.        — Ты выглядишь как дерьмо, тебе надо отвлечься, — спокойно сказал Эндрю. Аарон сжал зубы. Он не хотел этого разговора.       — Спасибо, — пробормотал он. — Отличное наблюдение. Я и так знаю, что мне херово.       — Это не наблюдение, а констатация факта. Выпьешь, расслабишься, может перестанешь как овощ себя вести.       Аарон резко захлопнул учебник и с силой сжал его пальцами.       — Я в порядке, просто оставьте меня одного, я не хочу сейчас никуда ехать.       Эндрю не дрогнул, не отвёл взгляда, не выказал ни капли сочувствия — только холодная, спокойная уверенность в голосе:       — Нет, ты не в порядке.       Аарон стиснул челюсти так сильно, что заныли зубы.       — Ты не можешь меня заставить.       — Конечно могу. — Эндрю склонил голову набок, оценивая его. — Но не хочу. Потому что, если мне придётся тащить тебя за шкирку, то всё станет только хуже. Аарон резко поднялся со стула.       — Почему тебе вообще не плевать? — Он не кричал, но в голосе прозвучала горечь. — Я просто… не могу.       — Можешь, — отрезал Эндрю. — Восемь вечера. Парковка. Если не придёшь сам — приеду за тобой.       И он ушёл, а Аарон откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Может Эндрю всё-таки прав? Может ему действительно нужно развеяться, чтобы совсем не сойти с ума? Да. Ему точно нужно отвлечься.

***

      Дорога в Колумбию тянулась, словно во сне. В салоне машины звучала негромкая музыка, но Аарон её не слушал. Он уставился в боковое стекло, наблюдая, как мимо проносятся огни города.       Ники болтал без умолку, как всегда, то комментируя что-то о клубе, то подкалывая Кевина, который лишь закатывал глаза и раздражённо выдыхал.       — Ники, ты можешь помолчать немного? — наконец не выдержал Кевин.       — Нет, почему ты такой зануда, Кев? — весело ответил Ники.       Дэй закатила глаза, ничего не ответив.        Аарон не вмешивался. Он просто сидел, отрешённо наблюдая за их перебранкой. Его никто не трогал и никто не разговаривал с ним, и он был благодарен за это. Он сейчас не хотел ни с кем контактировать.       Эндрю сосредоточенно вёл машину, не вступая в разговор. Лишь иногда он бросал быстрые взгляды в зеркало заднего вида, проверяя в порядке ли Аарон. Нил всё это время смотрел на Эндрю, не отрывая взгляда, а тот, если и замечал, то ничего не говорил.       Приехав, они сразу вошли в «Райские сумерки» и заказали целую кучу шотов. Дождавшись, когда Роланд сделает их заказ, они забрали его и уселись за столик.       Через полчаса почти все рюмки были опустошены и поэтому Ники пошёл за следующей партией. Аарон под влиянием недавнего истощения, постоянного стресса, недосыпа и снотворных, что он принимал, уже был безмерно пьян и не думал, что осилит ещё. Поэтому когда Хэммик принёс следующую партию напитков, Аарон отказался.       — Ну уж нет, ты должен отвлечься, Као-Мани, пей давай.       — Ники, я же сказал, что не хочу. Мне уже хватит, правда.       — Н-у-у, Аарон, ты же мало выпи-и-ил-л…       — Ники, — все за столом услышали твердый как сталь голос Эндрю. — Он сказал, что не хочет, оставь его в покое. Идите потанцуйте с Кевином. И Нила возьмите, я хочу поговорить с Аароном.       — Эй…я не хочу танцевать, — тут же воскликнул Джостен. — Я тут посижу и не буду вам мешать.       — Джостен, ты идешь с Ники и Кевином.       — Я не хочу-у-у, — сегодня Нил тоже решил напиться, поэтому будучи уже под градусом, он был слегка нытиком и капризным. — Пожалуйста, Эндрю, — он посмотрел на блондина жалостливым взглядом и тот не смог отказать.       — Ладно, только сиди тихо, — сдался Эндрю. — Но вы двое валите, — обратился он к Кевину и Ники.       Хэммик взял за руку уже совсем бухого Кевина и потащил на танцпол.       — И о чём ты хотел поговорить? — спросил Аарон, когда парни ушли.       — Я тебя сюда взял, чтобы ты отвлекся, а ты по прежнему выглядишь как призрак.       — Я не могу отвлечься, все мысли только о нем и о… — тут Аарон запнулся и не договорил. Он не хотел говорить Эндрю о своих мыслях, о том, что он чувствует себя лишним в этом мире.       — О чём ещё?       — Ни о чём.       — Аарон.       — Ничего такого, Эндрю, правда. Просто слишком много всего произошло в последнее время.       Его брат кажется не поверил, но дальше расспрашивать не стал.       — Он действительно хочет быть с тобой, — сказал он через какое-то время. — Мы разговаривали и я спросил, насколько он серьёзен по отношению к тебе. И то, как он говорил о тебе, дало мне понять, что он действительно… — Эндрю запнулся, он не мог произнести это слово из пяти букв. — В общем, ты понял.       Да, Аарон понял и ему захотелось кричать. Кевин сильно любит его, раз даже сказал об этом Эндрю.       — Он и мне об этом говорил, — вдруг подал голос Нил, который положил голову Эндрю на плечо и закрыл глаза, поэтому близнецы думали, что он уснул, но он не спал и внимательно слушал. — Мне, конечно, было противно об этом слушать, но я точно понял, что ты очень ему дорог.       — Ты обещал молчать, наркоман.       — Я молчал, до этого момента.       — Я подразумевал, что ты будешь молчать до самого конца.       — Так заставь меня замолчать, — прошептал Нил, приблизившись к губам Эндрю.       — Фу, а можно не здесь? — скривился Аарон.       — О! Злюка и зануда Аарон вернулся, мы уж думали, что ты будешь овощем до конца жизни.       — Джостен, захлопнись.       — Если тебе что-то не нравится, можешь уйти, — проговорил Джостен, снова переводя взгляд на Эндрю и прошептал ему что-то на ухо, отчего у того расширились зрачки.       Аарон понял, что пора валить, иначе эти двое начнут целоваться прямо при нём. Миньярд пошёл в туалет, но не дошёл, так как увидел там Кевина и Ники, которые должны были быть на танцполе, но почему-то были здесь. Дэй сидел на полу у стены, а Ники сидел рядом и они о чём-то говорили. Аарон встал так, чтобы его не было видно и решил послушать.       Кевин был очень пьяным, это было заметно по его речи. Он тихо говорил Ники:       — Почему он меня отвергает? Я ему не нравлюсь? — спросил он у Ники, чуть ли не плача.       Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться о ком спрашивет Кевин.       — Нет, Кев, он очень тебя любит и ты знаешь это, просто ему сложно принять себя.       — Если бы я был девушкой, не было бы проблем, да? Ему плохо из-за меня, может лучше надо было его отвергнуть?       — Нет, Кевин, не лучше. Он справится, я в него верю. Поверь, я был на его месте и с этим можно справиться. Аарон очень сильный, он сможет.       — Но я видел как он уничтожает себя и я не могу смотреть на это. Если плохо ему, плохо и мне.       Аарон слушал все это, а по его щекам текли слезы. Он быстро вытер их и поспешил уйти. Он не хотел слушать дальше. Кевину плохо из-за него, ему этого достаточно. Всем плохо из-за него. Он только причиняет всем боль, все лишь страдают из-за него, без него всем будет лучше.       Миньярд вернулся за столик, где без капли стеснения целовались Эндрю и Нил. Он прокашлялся, привлекая к себе внимание. И они, запыхавшиеся, растрепанные и с опухшими губами наконец-то оторвались друг от друга.       Прошло ещё какое-то время, а потом появились Кевин и Ники. Выпив ещё по паре шотов, парни решили ехать в дом. Аарона не отпускали мысли о собственной никчемности. Он устал приносить всем проблемы, он устал жить, он устал бороться. Он ничего не чувствовал, ему ничего не хотелось, он просто хотел закончить все свои страдания.       На следующий день, когда они вернулись в Пальметто, Аарон дождался ночи. Самое хорошее время. Все спят и никто не успеет его спасти. Он не хочет, чтобы его спасали, он хочет, чтобы всё закончилось.       Он пошел в ванную, предварительно взяв баночку со снотворными.       — Я больше не могу, — прошептал он и облокотившись о холодную плитку, осел на пол.       Аарон не знал, сколько времени он провёл так — просто сидя в темноте и уставившись в потолок. Время больше не имело значения. Он чувствовал себя пустым, словно внутри него ничего не осталось. Ни злости, ни боли, ни даже страха. Только глухая, всепоглощающая усталость.       «Сколько ещё это будет продолжаться?» — спрашивал он себя, но ответа не было.       Мысли протекли медленно, как густая, вязкая масса, из которой невозможно выбраться. Он снова и снова возвращался к одному и тому же.       Он понимал, что рядом есть люди, которым он дорог, но… Они бы волновались, если бы с ним что-то случилось? Конечно. Но Аарону казалось, что без него всем будет лучше. Стоило ему подумать об этом, как сердце сжималось: «Им ведь не нужен тот, кто постоянно ломается. Сколько можно быть проблемой? Надо всё закончить, прямо здесь и сейчас.»       Эти мысли не давали ему покоя. От всех страданий можно избавиться просто покончив с собой. Это надо закончить, он больше так не может.              В какой-то момент Аарон открыл пузырёк со снотворным. Внутри него разливалась странная, почти пугающая тишина. Он не хотел больше чувствовать ничего. Ни боли, ни страха, ни вины. Он просто хотел исчезнуть.              Трясущимися пальцами он открыл крышку и высыпал таблетки на ладонь. Маленькие и белые. Сколько их тут? Он не считал, главное, чтобы их хватило, чтобы убить его. Ему было всё равно. Вода. Он должен был взять воду.       Он взял и открыл бутылку, которую взял с собой вместе с таблетками, и глубоко вдохнул. Всё. Это конец. Он запрокинул голову и запихнул в рот все таблетки разом, запивая их холодной водой.       Первые несколько секунд ничего не происходило. Он просто сидел, уставившись в потолок, ожидая, когда таблетки начнут действовать. Вскоре его накрыла волна тошноты, в глазах начало мутнеть, тело покрылось испариной, а голова очень сильно заболела, будто его сдавливали со всех сторон. Пока он       полностью не потерял сознание, он пытался вспомнить дорогих ему людей.       Он вспоминал Кевина: его терпение, мягкость, его слова о том, что он подождёт. И от этого становилось только хуже. «Сколько он ещё сможет ждать? А что если в итоге он поймёт, что я не стою этого? Что я — ошибка?» А потом он вспомнил как он, сидя на полу, говорил о том, как ему плохо из-за Аарона.       Он думал о Ники: о его заботе, о том, что он всегда рядом, даже когда Аарон его отталкивает. И каждый раз, когда он вспоминал детское прозвище «Као-Мани», у него внутри что-то надламывалось и он вспоминал, как они играли вместе, как кузен потратил свои первые накопленные деньги на игрушечный набор врача для него и ещё много прекрасных воспоминаний. «Я столько лет относился к нему как к дерьму… Почему он до сих пор здесь? Почему он бросил всё ради нас, когда мы так херово к нему относимся? Он уехал за тысячи километров от любви всей своей жизни ради тех, кто издевается над ним? Зачем?»       Аарон не заслуживает его, Ники будет легче без него.       А потом он вспоминал брата. Эндрю… Всегда холодный, всегда закрытый, но в глубине души Аарон знал, что не смотря ни на что близнец всегда будет рядом. Он защитит и поможет, весьма своеобразными способами, но будет рядом. Но Аарону всё равно казалось, что его брату плевать на него и он до сих пор не до конца простил его за смерть матери, хотя и понимал, что это бред, потому что Эндрю просто хотел, чтобы она больше не причиняла Аарону боль.       С каждой минутой его сознание мутнело. Он, кажется, даже видел галлюцинации: ему виделась мама, Лютер и Дрейк. Все они что-то говорили ему, но Аарон не мог разобрать ничего. Последнее, что он помнил — как его тело онемело и как его конечности непроизвольно дёргались, кажется у него начались судороги. После этого Аарон потерял сознание.