Я заберу твои страхи

Страшнее нету одиночества,

Чем одиночество в толпе,

Когда безумно всем хохочется,

А плакать хочется тебе.

Джейсон поправляет манжеты смокинга, хотя прекрасно знает, что он сидит идеально. Пальцы слегка дрожат, но Джейсон прекрасно знает, что с этим делать. Сосчитать до десяти, а затем натянуть на лицо самую очаровательную улыбку из всех возможных. Легче не становится, но так хотя бы никто не догадается о том, что за пропасть разверзлась у него внутри. Улыбайся, Джейсон, ты же не хочешь испортить прием. Эти слова Джоан навсегда выжжены в мозгу. Он может закрыть глаза и с легкостью представить один из тех самых великосветских приемов, когда от улыбки сводило скулы. Он помнит, как было чертовски страшно, что хоть кто-то из толпы разряженных важных шишек догадается, как ему тошно на самом деле. Как противно танцевать с Мелиссой в изумительном розовом платье, которое так ей идет. Джейсон делает еще один вздох, ступает в просторную залу, сразу же подхватывая с подноса бокал с шампанским. Затем невольно оглядывается, хотя здесь осуждающего взгляда Джоан он точно не встретит. Он уже давно не в Сиэтле, и приемы давно не обязанность, а лишь часть работы. Все изменилось. Об этом Джейсон старается напоминать себе как можно чаще, но первый взгляд на толпу мужчин в смокингах и женщин в потрясающих платьях все равно вселяет панический ужас. Он прекрасно помнит, как был одинок и несчастен среди этой толпы, как боялся сказать не то слово или хоть на миг перестать улыбаться. И насколько одиноким он всегда чувствовал себя среди людей. — В этот раз улыбаться так неискренне необязательно. — Дерек встает рядом и слегка касается пальцев Джейсона. — Ты же не хотел идти. — Джейсон чувствует, как дрожь постепенно совсем проходит. — Не мог бросить тебя одного, — отвечает Дерек. Джейсон прекрасно знает, чего стоило Дереку прийти на этот прием, сердце сжимается от боли и благодарности. Он точно знает, что больше никогда не будет одинок в этой толпе.