коротко и (не)ясно

– Если он скажет, что любит персиковые йогурты, то это не я, – Джисон говорит так громко, что еще немного, и перейдет на слишком воодушевленный крик. Сынмин не то чтобы очень чувствителен к громким звукам, но все равно морщится. Голова сегодня какая-то тяжелая. – Но ты постоянно покупаешь персиковые йогурты, – Хенджин встревает в разговор достаточно живо, чтобы могло показаться, что ему действительно интересно, и Сынмин даже немного удивляется, что тупая тема привлекла так много внимания. – У нас весь холодильник ими забит, некуда что-то нормальное поставить. – Я люблю персиковые йогурты, – почти расплывшийся по столу Минхо бубнит в сложенные руки, а Сынмин даже почти радуется, что хоть кому-то здесь так же уныло. – Но скоро перестану, потому что он мне их с таким упорством скармливает, будто другой еды в мире нет. Джисон издает громкий возмущенный звук, прежде чем явно неприятно ткнуть Минхо в бок, и на противоположном конце стола, – Сынмин явно не прогадал, выбирая место рядом с Ликсом, – начинается небольшая потасовка. Сынмин уже конечно к этому хаосу привык и даже иногда не прочь присоединиться, но не сегодня. Сегодня он просто хочет, чтобы его не трогали. Потому что проспал он катастрофически мало, репетируемая сегодня хореография была одной из самых нелюбимых, а теперь еще и менеджер, который должен был прийти и сделать какие-то важные уточнения по поводу расписания на следующую неделю, – зачем существуют видеоконференции? рабочие чаты? обычные звонки, в конце концов? – задерживается. Не так критично, конечно, минут на двадцать, но Джисону этого хватило, чтобы заскучать. И начать выдумывать глупости. – Эй, а у тебя что? – Феликс поворачивается к нему с такой искренней улыбкой, что даже не хочется грубить. – Как мы сможем понять, что это не ты, а просто машина, укравшая твою личность? Господи, как же это тупо. Джисону точно нужно смотреть меньше научной фантастики. Да и вообще ограничить доступ в интернет. – Мы с вами ведь почти все снимаем на камеру, – именно так началось это коллективное помешательство: с напрягающей своим заискивающем тоном реплики Джисона, который был настолько воодушевлен своей идеей, что даже спихнул с плеча придремавшего там Минхо. – А представьте, если появятся технологии, которые украдут нашу внешность и личность. Типа проанализируют все наши эфиры, фотосессии, интервью. Весь контент. А потом просто притворятся нами. Жутко, правда? Сынмину жутко было только от мысли, сколько же нервных клеток Минхо пало от регулярного общения с таким Джисоном. – Нам нужно придумать, как обезопасить себя, – конечно же первым в этот бред включился Хенджин, кто бы сомневался. – Какое-нибудь действие, которое выдаст клона. Я, например, трижды дергаю ручку двери в ванную, чтобы убедиться, что действительно закрыто. Мой клон бы не мог этого знать, поэтому вы сможете его вычислить, когда он сдастся после первого раза. Ну понятно, нормальным человеком, до которого сразу доходит, что если дверь закрыта, значит, закрыта, Хенджин становиться не планирует. Не то чтобы Сынмин хоть когда-то всерьез надеялся, но все равно печально. Джисон в ответ почти подпрыгнул на стуле, настолько сильно хотел показать Хенджину свое одобрение, тыча кулаком с оттопыренным большим пальцем прямо Хвану в нос, а Минхо, окончательно смирившись, что на Джисоне поспать не выйдет, все же лег на стол. А потом все по очереди начали к этому коллективному безумию подключаться, придумывая, что бы выдало гипотетического андроида-крысу. Сынмин и заметить не успел, как очередь успела дойти до него. Блядство. – Я… – надо бы просто отшутиться, но голова не соображает совсем, и хочется только всех послать. – Ну… Парни замолкают разом, а смотрят с откровенным интересом. Знают, что Сынмин умеет сказать что-то забавное. Но не знают, что не сегодня. – Да мы просто попросим его широко улыбнуться, – Джисон встревает неожиданно и будто бы даже доброжелательно. – Сынмин широко на камеру не улыбается, андроиду неоткуда будет скопировать его улыбку. Так что он либо не улыбнется, либо просто рот рукой прикроет. Так и проверим. За столом на секунду воцаряется почти оглушительная тишина, а потом Минхо, до этого пропустивший свою очередь под возмущенные возгласы Джисона, внезапно напоминает о своем существовании. – Если он делает эгье, то это не я. Атмосфера резко разряжается, Хенджин обвинительным тоном припоминает Минхо, что он вообще-то на камеру милашничал и не раз, а старший в ответ на это показывает язык и заявляет, что это как раз таки и был тот самый клон. И мол завидуйте, что его личность андроиды украли первой. Хенджин куксится так недовольно, будто и правда завидует. Джисон с таким интересом наблюдает за мини-перепалкой Минхо с Хенджином, – очень удачно сидя посередине, – что Сынмину даже немного завидно, что Хан может сказать такое и просто переключиться. Так еще и Минхо, до этого в немногочисленных разногласиях, которые у Сынмина с Джисоном все же случались, в основном осаждавший именно Хана, – ну, кроме тех случаев, где Сынмин откровенно переходил границы, а это было не так часто, – решил очень неудачно влезть. И не оставить Сынмину возможности ответить, что это, вообще-то, наглая ложь. Нормально он улыбается на камеру. Да, чуть сдержаннее, чем дома, но это и правильно. Это только по мнению Джисона надо хохотать как не в себя от каждой тупой шутки. Да, иногда он прикрывается, но только потому что это вежливо. Например, если только недавно поел, и что-то могло застрять в зубах. С Сынмином это часто было, когда он носил брекеты. Брекеты он, правда, уже давно снял, но привычка-то осталась. А еще он мало спит в последнее время, и поэтому часто зевает. А прикрывать рот, когда зеваешь, умеет даже Джисон, а значит это норма морали, доступная всем, чей уровень развития выше неандертальца. И если хочешь что-то показать в эфире, чтобы фокус быстрее на этот предмет навелся, можно поднести его к своему лицу. Всяко лучше, чем тыкать какой-нибудь игрушкой прямо в камеру, закрывая весь вид. Так и игрушку видно, и глаза. Почти эгье. Людям же нравится эгье. Сынмину, правда, нет. Да и сам Джисон вечно на трансляциях рот прикрывает, чтобы Минхо на ухо что-то рассказать. Причем Сынмин уверен, что это чисто чтобы подразниться, потому что ну не может быть у этих двоих столько тем, чтобы хватало на почти беспрерывные содержательные разговоры. Тупой наезд, короче. В щепки разбивающийся о логические аргументы. Которые Сынмину высказать не дали. Бесит.

***

Необходимость работать в вообще-то уже две недели как запланированный выходной бесит еще больше. Сынмин должен был сейчас зависать у себя в комнате, погрузившись в очередную игрушку с Феликсом на пару, но вместо этого приходится сидеть в компании и делать вид, что он счастлив. Ну, хотя бы не в одиночку. Чонин улыбается так, что его глаз почти не видно, и здоровается со все быстрее подключающимися к трансляции стей на самом деле мило. Сынмину даже на секунду становится неловко за свое угрюмое лицо. Потому что, да, ему хоть и испортили выходной, но он хотя бы приехал сюда отдохнувшим, когда как младший работает с раннего утра. Надо брать себя в руки, серьезно. Разве так трудно просто пообщаться с фанатами? Сынмину ведь это нравится. А с Феликсом поиграть можно и ночью, благо Минхо в последнее время спит как убитый и не придет ругаться на шум. – Привет, – Сынмин машет рукой почти рвано, потому что тут же тянется ей ко рту. Чувствует, как приподнимаются щеки и сужаются глаза. Не понимает, что в этом простом действии внезапно кажется неправильным. Чонин начинает говорить какие-то глупости, и Сынмин пихает младшего в бок. Ян забавно подпрыгивает. Сынмин чувствует, как рукав толстовки касается губ. Надо быть аккуратнее, а то ненароком можно и мейк испортить. Ну, если так часто делать. Но Сынмин ведь не делает, да? Точно не делает. Они с Чонином перебрасываются репликами и ведут максимально пустые разговоры. Сынмину всегда было с младшим комфортно. А их совместные эфиры проходили даже слишком быстро. И сейчас тоже, не успевает Сынмин еще толком разойтись и поймать шутливое настроение, как Чонин уже прощается. Минут двадцать от силы. Он ехал сюда полчаса, а потом еще сорок минут сидел на мейке, чтобы двадцать минут посветить лицом. Того, кто это придумал, надо благословить вечными походами с Хенджином по магазинам. Там тоже, чтобы купить один свитер, часов пять меряешь все подряд. И по итогу берешь то, что надевал первым. У Чонина еще дела, – надо бы поговорить с Чаном, какое-то у макнэ перегруженное расписание в последнее время, – и Сынмин уезжает в общежитие один. Даже отказывается от помощи с макияжем, обещая смыть все дома. Ну, если уткнуться носом в подушку и уснуть, то за ночь часть косметики так или иначе смоется. Почти и не ложь. Время вечернее, пробки бесконечные, а Сынмину скучно. От музыки болит голова, и приходится искать что-то поспокойней. Пальцы сами открывают их с Чонином последний лайв. Уж очень там на заставке Ян умилительный. Сынмин смотрит все двадцать минут без перемотки или ускорения и даже почти собой гордится. Потому что, как оказалось, совсем не выглядел настолько безрадостно, насколько себя чувствовал. Смеялся. И даже улыбался. Наверное. Потому что и правда ни разу этого открыто не показал. Немного странно даже. Сынмин не ел накануне, – Сынмин сегодня вообще еще не ел, – не хотел спать и, соответственно, не зевал, а смеялся только в рамках приличного. Сынмин сегодня был вообще не в настроении даже для завуалированных эгье. У Сынмина не было ни единой причины прикрываться, если так подумать. Да, конечно, его улыбка даже после очень долгой работы ортодонтов все еще была, ну, своеобразной, но когда это Сынмина вообще волновало? Никогда ведь?.. Если кому-то что-то не нравится, они могут не смотреть. Сынмин никого рядом с собой не держит. Сынмину на чужое мнение глубоко плевать. Он самодостаточен. И счастлив. Сынмин смотрит в окно и пытается улыбнуться своему полупрозрачному отражению. Получается совсем безжизненно и откровенно натянуто. Но рука дергается ко рту все равно. Блядство. Сынмин тут один. Водитель смотрит на дорогу, а камера, закрепленная на спинку переднего сиденья, выключена. У Сынмина нет буквально ни одного аргумента, почему просто не быть собой. Кроме того, который он признавать отказывается.