writober 2024

      В воздухе витал запах мокрой земли и холодного камня — неизменные спутники поздней осени. Занятия заканчивались под вечер, но академия всё ещё бурлила жизнью: в коридорах носились студенты, в аудиториях вспыхивали заклинания, слышались фразы на древних языках. Всё это создавало привычный фон, который Чонгук почти не замечал. В стенах царила напряжённая атмосфера: приближались выпускные экзамены. Студенты суетились с конспектами и учебниками, создавая лёгкий хаос. Казалось, само здание ожило от волнения и суеты.       Чонгук сидел в библиотеке, уткнувшись в толстый фолиант. Он пытался сосредоточиться, но каждая строчка текста расплывалась перед глазами. Его мысли вновь и вновь возвращались к недавнему разговору.       — Рождество… с его семьёй… — пробормотал он, нервно теребя страницу.       — Если ты повторишь это ещё раз, я подумаю, что ты заговорён, — раздался ленивый голос Юнги.       Чонгук вздрогнул, обернувшись. Мин стоял рядом, прислонившись к книжной полке. Его волосы цвета тёмного шоколада отливали мягким блеском в тусклом свете лампы, а на губах играла лёгкая улыбка.       — Хён… — начал Чонгук, но замялся.       — Хён… хён… хён… — передразнил Юнги, садясь напротив. — Скажи уже, что тебя беспокоит.       Юнги, облачённый в тёмную мантию с серебряными вышивками, выглядел идеально спокойным. Он огляделся, никого не замечая, и слегка наклонился, чтобы рассмотреть лицо Чонгука, который сжался в комок.       Чонгук нервно выдохнул, чуть отодвинув учебник.       — Ты точно уверен, что мне стоит ехать?       Юнги склонил голову, внимательно наблюдая за ним:       — Ты боишься экзаменов или моей семьи?       — И того, и другого, — выдохнул младший. — Я даже не знаю, как это объяснить... Твои родители... Я просто не уверен, что им понравлюсь.       — Ну ты понравился мне, и этого достаточно.       — Профессор! — взволнованно возмутился Чонгук, глядя на него с укором. — Я ведь серьёзно!       — Не волнуйся, — сказал Юнги, мягко улыбнувшись. — С экзаменами ты справишься, а мою семью… Я помогу, что бы ни случилось.       Зима неумолимо наступала, и скромный дом семьи Чон казался укутанным в уютный снежный плед.       — Мам, пап, я дома! — громко позвал он, едва войдя внутрь.       Из кухни выглянула мать, вытирая руки о фартук. Её усталое лицо озарилось радостью.       — Сынок! — воскликнула она, бросаясь к нему с объятиями. — Как ты вырос! Мы так скучали!       — Чонгук! — отец вышел из комнаты с широкой улыбкой. — Давай сюда сумки. Ты выглядишь так, будто на себе весь лес нёс.       — Я тоже скучал, — улыбнулся Чонгук, ощущая, как уходит напряжение, накопившееся за недели учёбы, подготовки к экзаменам и их сдачи.       Вечером, когда на улице закружились снежинки, семья Чонгука собралась за праздничным в честь возращения столом. На нём стояли запечённая курица, картофель с травами, свежие булочки и домашнее варенье.       — Итак, сын, рассказывай, как там в академии? — спросил отец, наполняя бокалы.       — Всё хорошо… — Чонгук немного замялся, но затем, решившись, проговорил: — Знаете, я хотел вам кое-что рассказать.       Родители вопросительно взглянули на него.       — У меня есть кое-кто… Я в отношениях.       Мать слегка напряглась, а отец поднял бровь.       — Это кто-то из академии? — осторожно спросила она.       — Да, — кивнул Чонгук, опустив взгляд. — Это мой профессор… Мин Юнги.       Наступила короткая пауза. Отец вздохнул, опустошая свой бокал:       — Мы немного… удивлены, сын.       — Это вообще законно? Тебя же не выгонят из академии? — со страхом спросила мама.       — Мы… скрываем свои отношения от остальных, но близкие люди всё равно знают правду. Да и я к тому же отличник по всем предметам, — поспешил объясниться. — Было бы странно, если бы был отличником только у профессора Мина, не так ли? — нервно усмехнулся Чонгук. — А так я преуспеваю абсолютно во всём. Даже в предмете, который ведёт профессор, недолюбливающий Юнги-хёна.       Для Чонгука было трудно ждать ответа родителей. То, что он гей, родители узнали ещё очень давно, не препятствуя его личной жизни, но то, что его избранник — это его же профессор… Чонгуку страшно. Если общественное мнение он как-то переживёт, то неприязнь родных людей будет преследовать его до конца дней.       — Мы любим тебя, — наконец сказала мать, потянувшись через стол, чтобы взять его за руку. — Если ты счастлив, — она посмотрела на мужа, — мы тоже счастливы.       Чонгук улыбнулся, чувствуя, как от сердца отлегло.       Дом был наполнен ароматами свежей выпечки, за окном мягкими пушинками опускался снег, а в камине потрескивал огонь. Перед запланированной поездкой Чонгук решил провести неделю в отеческом доме и восполнить тоску от разлуки с родителями на целый семестр. Каждые утро и вечер они старались собираться за обеденным столом, Чонгук рассказывал о своих приключениях, об учёбе, о спортивных кружках, о друзьях и о Юнги. Родители были только рады видеть своего сына таким счастливым.       На следующее утро Рождества в дверь постучали. Мать Чонгука открыла, и на пороге оказался Юнги. Он выглядел элегантно даже в своём простом тёмном плаще, а в руках держал небольшую подарочную коробочку с лентой.       — Здравствуйте, — вежливо сказал он, слегка поклонившись. — С Рождеством.       — Спасибо, профессор Мин, — тепло улыбнулась мама, принимая презент. — Не ожидала встретить вас при таких обстоятельствах. Заходите, мы как раз садимся завтракать.       Юнги прошёл внутрь, окинув взглядом уютный дом. Чонгук выглянул из-за угла, его лицо покраснело, едва он увидел, как Юнги обменивается с его родителями дружелюбными фразами.       — Это и есть ваш знаменитый Юнги? — спросил отец Чонгука, изучая гостя с улыбкой.       — Здравствуйте, — с лёгким поклоном ответил Мин. — Спасибо за тёплый приём.       Семья Чонгука радушно приняла Юнги, и если у них были опасения в отношениях его сына изначально, то после его счастливого, застенчивого и влюблённого вида, они отмели все сомнения, доверяясь чувствам Чонгука.       — А ты не говорил, что он такой… очаровательный, — тайком прошептала мама Чонгука с лукавой улыбкой.       Чонгук украдкой посмотрел на Юнги, чьё лицо светилось от непринуждённой беседы, и почувствовал, как сердце наполнилось теплом.       После прощания с семьёй Чонгука Юнги лёгким взмахом руки провёл по дверной раме, ведущей на улицу, руны телепортации вырисовывались вслед за его пальцами. Чон медленно вдохнул и задержал дыхание наблюдая за созданием портала в холе его дома, прежде чем напоследок взглянуть на родителей и шагнуть вперёд.       За ними захлопнулась дверь, рядом с которой возвышались гигантские чёрные железные ворота. Поместье Мин тянулось вдаль: высокие башни с остроконечным крышами, окна, отражающие зимний тусклый солнечный свет, чёрные стены, отливающие мрачным блеском.       — Это твой дом? — прошептал Чонгук, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.       — Дом милый дом, — с теплотой произнёс Юнги, вдохнув холодный воздух полной грудью.       Огромная деревянная дверь поместья открылась, и к ним вышла женщина. Она была статной, с идеально выпрямленной осанкой. Её волосы, чёрные как вороново крыло, были собраны в строгий пучок, а платье с длинными рукавами полностью сливалось с мрачной палитрой поместья, единственным разнообразием которого являлся осевший сугробами снег.       — Мама, давно не виделись, — сказал Юнги, чуть улыбнувшись ей.       Её лицо озарила похожая улыбка, и Чонгук почувствовал, как ноги предательски подкосились.       — Кто это? — спросила она, переведя взгляд на Чонгука.       — Это Чон Чонгук, мой… — Юнги на мгновение замолчал, но затем, встретившись взглядом с матерью, закончил: — мой парень.       Женщина хмыкнула, окинув Чонгука долгим пронзающим взглядом.       — Мин Сонхи, — женщина протянула руку, горделиво ожидая пока до Чонгука дойдёт взять её за ладонь и легонько поцеловать. — Надеюсь, он будет лучше того, кого ты приводил в последний раз.       — Приятно познакомиться, матушка, — собрался Чонгук, не дав уколу ревности пустить корни.       — Поживём — увидим, — коротко отозвалась она, разворачиваясь и ведя их внутрь поместья.       Интерьер дома был величественным и пугающим одновременно. Высокие потолки с люстрами, украшенными кристаллами, мраморные полы и картины с тёмными пейзажами создавали атмосферу царственной строгости.       — Почему здесь так… мрачно? — шёпотом спросил Чонгук, оглядываясь.       — Семейная традиция, — ответил Юнги, небрежно проведя рукой по одному из перил. — У нас чёрный считается символом силы и власти.       Чонгук облизнул пересохшие губы, стараясь скрыть дрожь. Кроме мрачности от стен будто исходил холод, заставляющий зубы Чонгука беспрерывно стучать.       — Ты справишься, — шепнул Юнги, дотронувшись до его руки. — Мама полюбит тебя, просто будь собой.       И хотя Чонгуку всё ещё было боязно, в этом прикосновении он нашёл успокоение.