О борьбе с привыканием

Игнорирование друг друга не делало чести обоим — Сакура понимала это. И все-таки… Было тяжело. Потому что она не могла заставить себя сомневаться в принятом решении, это была правильно. Поставь ее кто перед этим выбором еще раз, она бы ничего не изменила. Единственное, что грызло душу — то, как это принял Какаши. Разбитое сердце было спутником жизни каждого шиноби — потери и жертв оставляли свой след, который со временем не исчезал, а затирался, как шрам. У Какаши этих шрамов было достаточно. И пусть он никогда не говорил того вслух, Сакура знала, что она, Наруто и Гай всегда занимали особо место в его жизни, место, с пустотой которого справиться было бы почти невозможно. Пусть и в своей манере, но Какаши всегда был опекающим, заботливым и любую беду, что касалась его учеников или друзей, принимал близко к сердцу. Именно поэтому, даже преисполненная убежденности в собственной правоте, Сакура не могла избавиться от гложущего чувства вины. Она злилась. Конечно, злилась. На его беспечность, на его уверенность в том, что его жизнь ничего не стоит. На то, как он говорил о жертве так, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Будто это не разбило бы ее сердце. И все-таки ей было стыдно, как бывало порой стыдно в далеком детстве, когда она задерживалась после занятий с Ино, забывала о времени и приходила домой поздно, а дома ждали перепуганные родители, которым не нужны были ее оправдания и объяснения. Будто она пусть и не намеренно, но сделала что-то запретное. Какаши больше не появлялся. Сакура ни разу не ощутила приближение его чакры, ни разу не замечала его силуэт в толпе на рынке. Какаши умел быть невидимым. Но Сакуре не нравилось, когда он становился невидимым для нее. Несколько раз она подмывала бросить все и заявиться прямо к нему домой. Сидеть и ждать, по не появится. Но она слишком хорошо его знала: то было бесполезно. Какаши был словно кот — никто не знал, где он пребывает большую часть времени, и никто не мог застать его врасплох, если на то не было воли самого Какаши. Поэтому Сакура делала то, что лучшее всего работала с котами: ждать, когда явится сам. Ее будни протекали монотонно: госпиталь, бумажки, редкие встречи с Ино и Саем, редкие визиты к родителям, сон. Много сна. После опустошения печати тело восстанавливалось долго, усталость накапливалась быстрее и постоянно хотелось спать. И все-таки время лечило. Через неделю Сакура снова вернулась к сложным операциям и полным сменам. Еще через неделю ее подписали на миссию в Суну для лечения лихорадки в одном из пограничных поселений. И тогда Какаши явился. Войдя в квартиру и захлопнув за собой дверь, Сакура даже не удивилась, увидев его на кухне. Хотя сердце все равно забилось быстрее — от тихой радости и мрачного ожидания. Какаши сидел на стуле, откинувшись на спинку, расставив широко ноги и уткнув пустой взгляд в башню из зубочисток — видимо, сидел достаточно давно, разве что пылью покрыться не успел. Сакура молча разулась, повесила сумку на крючок у двери и прошла в комнату. Холодильник гулко заурчал, когда Сакура заглянула внутрь и тут же без интереса захлопнула его. Взгляд Какаши неотрывно следил за ней из-под растрепавшейся челки. — Как день? — спросила Сакура осторожно. Щелкнула плита, вспыхнул огонь, и чайник тихо запыхтел. Сакура обернулась и уставилась на Какаши в ожидании. Тихо фыркнув, он вытащил из башни нижнюю зубочистку, позволяя конструкции рухнуть, и принялся вертеть ее между кончиками пальцев — движение, смутно напомнившее ей Генму. — Посредственный, — ответил Какаши еле слышно. — А твой? — Никто не умер — уже хорошо, — пожала плечами Сакура. Какаши согласно кивнул. Его внимательный взгляд безостановочно скользил по ее лицу, будто искал что-то. Сакура позволила. Глядела в ответ так же внимательно и думала: остался шрам, можно было бы сработать аккуратнее. Над бровью, там, где обычно носил хитай-ате и откуда еще пару недель назад приходилось доставать костяные крошки вперемешку с кровью. Понятное дело, работала быстро, но все равно — белесая полоска вдоль линии роста волос цепляла взгляд. — Ты взяла миссию, — голос Какаши вырвал ее из собственных мыслей. Сакура кивнула, прежде чем ответить вслух: — Да, в пятницу начну… — Твой Бьякуго пуст, — прервал ее Какаши. Меж его бровей залегла складка, веки опустились, глаза стали темнее — Сакура знала этот взгляд. За годы созерцания его скрытого маской лица научилась читать все микродвижения его глаз и бровей. И она знала: он был зол. — Я буду нужна там как обычный медик, чакра едва ли понадобится, — сказала Сакура. Какаши недоверчиво фыркнул, склонив голову набок. — Тогда почему тебя подписали на миссию? С этим мог бы справиться кто угодно. — Там буду не только я, еще три медика из инфекционного, — Сакура старалась быть терпеливой. — И это интересный случай, мне бы хотелось ознакомиться с ним вживую. — Это риск, — бросил Какаши коротко, почти цедя. — Я шиноби, — Сакура пожала плечами и не глядя крутанула конфорку плиты, когда чайник громко запыхтел. Она повернулась к шкафу, выудила кружки, налила чай. Сунула ту, что побольше, Какаши, и сказала: — Я не откажусь от миссии, если ты пришел поговорить об этом. — Я знаю, — вздохнул Какаши. Он отвернулся, стягивая маску и запуская руку в волосы нервным жестом человека, который слишком полагался на контроль. Сакура привычно отвела взгляд, но успела заметить легкую небритость, столь нехарактерную для Какаши. Послышался звук придвигаемой кружки, осторожный глоток и затем тихое: — Я иду с вами. Меня одобрили как командира отряда. Сакура вскинула брови, чувствуя, как внутри все клокочет. Капитаном отряда был Генма — не зря ведь она все утро обсуждала с ним детали маршрута. — Ты не можешь опекать меня на каждой миссии, — возмутилась Сакура, огибая стол и вставая напротив. — Не могу? — насмешливо фыркнул Какаши, глядя на нее поверх кружки. Желание придушить его в моменте стало совсем невыносимым. — Какаши… — Сакура. — Ты мне ничего не должен. Это раз, — сказала Сакура. Все внутри кипело, изнывало от желания встряхнуть его и выбить из этой головы все те глупости, которые он себе напридумывал. — И два: со мной ничего не случится. — Угу, — кивнул Какаши. — Потому что я буду рядом. Он отставил кружку в сторону и взглянул на нее снизу-вверх тем взглядом, который Сакура помнила еще с тех времен, когда он был хокаге, тот взгляд, который он использовал на переговорах, доводя союзнические делегации до белого каления своим ослиным упрямством и умением прицепиться не то что к каждому слову — к каждому знаку. На мгновение Сакура подумала, что Гааре еще повезло, что он не видел Какаши без маски. Потому что когда он сидел перед ней вот так, открытый и глядящий прямо, она могла видеть не только этот глупый издевательский прищур, но и то, как кривился уголок его рта в подобии улыбки, как тень морщинок прорисовывалась сквозь щетину, которая была чуть темнее, чем волосы на голове, отчего он выглядел старше, серьезнее и незнакомее. Она до сих пор не могла привыкнуть к нему без маски. — Какаши, я шиноби, у меня будет еще много миссий, ты не сможешь оградить меня от всего. И у меня достаточно сил, чтобы… — Я никогда не сомневался в твоих силах, и ты это знаешь, — бросил Какаши раздраженно. — Тогда ты знаешь, что я справлюсь, — ответила Сакура. — Я никогда не сомневался в твоих силах, — Какаши шумно выдохнул. — Но касательно способности принимать правильные решения сомнения имеются. Жгучее желание огреть его кружкой по затылку заставило Сакуру отпрянуть от стола и задержать дыхание в попытке усмирить рвущиеся наружу ругательства. Она ткнула в его сторону пальцем и, стиснув челюсти, процедила: — Я не… — Пока печать не заполнится, я буду рядом, — тихо сказал Какаши. — Я не прощу себе, если в пути на ваш караван кто-то нападет, а ты не сможешь спасти себя из-за того, что растратила на меня весь резерв. Ты понимаешь? Сакура кивнула, поджав губы и медленно выдохнув. Она понимала. И наверно поступила бы так же. Ее плечи упали, усталость навалилась тяжелым одеялом, и Сакура пробормотала: — Тогда в пятницу? — В пятницу, — вздохнул Какаши, вновь надевая маску. Он встал, заполняя собой пространство, и пошел к окну. Привычно сел на подоконник, отодвинул в сторону цветок и бросил: — Пришлю завтра карту маршрута. — Буду ждать, — ответила Сакура. Какаши исчез, как исчезают тени, когда тучи обнажают солнце. Сакура устало отерла лицо ладонями. Это будет сложно…