то, что здесь в человеке, и то, что там в солнце, – одно

      Здесь, где покоились руины мертвого города, стояли двое. Господин, серо-перламутровым переливчатым покровом объятый, стоит перед смертью.       Легато нервничал, но не подавал виду; его движения оставались плавными и аккуратными, когда он управлял нитями. Среди обезображенных трупов домов не было ни одного тела. На лице Найвса же отражалось негодование и тоска. Ему не нравилось, что работа была проделана недостаточно качественно.       «Разрушенный Июль!» — кричали все радио, отчего он изначально был горд (даже если пострадал и сам. Но следом обычно добавляли ремарку: «Ни одного погибшего».       Нити Легато приподняли ржавые трубы, метал громко застонал.       Где-то здесь были сестры. Кажется, что все повторится, и как только Найвс коснется багрово-красных резервуаров, то пробудятся страдающие красавицы, то придут люди-изверги, зовущиеся работниками и якобы страждущими покой плантов… то тогда придет Вэш, и в этот раз он точно направит его на верный путь — обратно к нему, спиной к человечеству.       — Господин, — режущий слух раболепный нежный голос вырвал из неги. — Не здесь.       — Сестры обязаны были уцелеть! Хоть кто-то! — едва не переходя на визгливый тон, воскликнул Найвс. Его спина была до боли прямой, силуэт напряжен. Он их не слышал, но уже битый час не мог признать, что самолично мог навредить тем, ради кого старается.       Легато сглотнул, посмотрел в небо. Луны, отвращающие от нас уклоняющий грех, насмешливо наблюдали. Они уже долго искали. Вдвоем.       Легато казалось это время с Найвсом довольно интимным. Видеть его заботу, всепреданность роду, искреннее желание спасти и помочь других плантов многого стоит.       У Легато горели щеки. Его, кажется, даже не ненавидели сегодняшним вечером.       Он кивнул и продолжил искать.