Твой яд - моя жизнь

- А если частоту секса определяешь ты, то как я пойму, когда он планируется? – естественно не может не спросить Луи. Как-то вот ему совсем не хочется остаться тут у киоска, с надеждой, но без хоть какой-то капельки определённости. - Ты будешь флаг вывешивать на окне, и я должен буду каждую ночь следить за твоим домом в ожидании сигнала? - Не нужно за моим домом следить! И за мною. Достаточно уже последил. - А как тогда? Как быть? Стайлс снова усмехается, на этот раз весьма иронично. Похоже он понял, что эйфория уже достаточно подействовала и Томмо просто уже на приходе, вот и пробило его на попиздеть. Так, фактически и есть. И Луи просто хочет спрашивать какую-то херню, как только Гарольд разворачивается и пытается уйти. Чтобы тот не ушёл. - Телефоны никто не отменял, - отзывается Гарри, который, похоже, и сам не прочь потянуть время, раз ведётся и продолжает этот диалог. – Хочешь, могу в Твиттере сигнализировать, раз тебе понадобился «флаг». - Мне понадобилась определенность. - Что-то, когда я у тебя о ней просил, ты мне, уж не помню точно как ответил, но что-то про то, что ты не предсказатель, и всё будет, когда будет… - Злопамятный Гарольд, - улыбается Луи. Он никак не может понять, какое сейчас настроение у этого полукровки. Тот возмущается, недовольно хмурится, но тоже улыбается. И Томмо проверяет, а не выделывается ли змейка для острастки. Чтобы Томмо сам не выделывался. Но, а как же Томмо не выделываться? Особенно сейчас, когда в нём и наркотик, и облегчение от того, что они как-то совсем просто разрешили свой конфликт и Стайлс дал ему шанс (сомнительно, что шанс доказать, что он не наркоман, именно тогда, когда Луи как раз вот только закинулся). Но какие-то слова Томлинсона заставили того пересмотреть своё решение. Прямо сейчас совсем не важно какие. Луис оглядывается по сторонам, и делает к Гарри шаг. Совсем-совсем к нему близко. И изнывающее желание быть с ним рядом проносится дрожью по всему телу. А он ведь его даже не касается. Только это совсем не мешает возбудиться. Чёртов Стайлс со своим парфюмом, который на таком расстоянии невозможно не почувствовать! Луис вдыхает запах объекта своего вожделения и возбуждается ещё сильнее. И так и стоит, слегка задрав голову. Гарри тоже не двигается, смотрит на него из-под чуть опущенных ресниц. Одно из основных правил их взаимосвязи ужесточилось – поцелуев больше не будет. Даже одного. Но, о, боги, как же хочется его именно сейчас, когда они вот так стоят и на друг друга таращатся. - Луи, я… пойду, - прерывает их идиотское молчание Гарри. – Меня… девочки ждут. Ну, правильно, тут стой не стой, а ничего толкового всё равно не получишь. И Стайлса, видимо, этот молящий взгляд Томлинсона уже достал. Но, несмотря на своё заявление, с места он не двигается. Луи размыкает губы, чтобы ответить, но вместо слов получается сначала только протяжный очень рваный выдох. - По важным делам собрались? – проговаривает Томмо, явно спалившись, что его уже всего трясёт и колдаёбит. Он поднимает руку и аккуратно ведёт ею, почти не касаясь, по линии бока Гарри, спускаясь к бедру. - Может, у тебя есть в запасе немного лишних минут? Очевидно, всё, что он хотел вложить в этот вопрос, он вложил, потому что улыбка Стайлса меняется. Она больше походит на развратную ухмылочку. - Опять решил сам составлять график? – вкрадчиво интересуется он, когда Луи повторяет своё движение, но теперь уже касаясь Гарольда более уверенно, проникая ладонью за полы пиджака. (Надо же, а он ведь не думал, что когда-то захочет кого-то полапать настолько, что перестанет обращать внимание на боль.) - Я просто вношу предложения, - почти шепчет он, снова призывно скалясь. Ну, пожалуйста, Стайлс, ну поведись уже!!! Луи тут уже все глазки сломал, сколько пытался всем видом намекнуть, что может секс не нужно откладывать. Чего с ним затягивать, если они оба здесь и рядом??? Они же могут что-то по-быстрому сообразить. А потом змейка может на него хоть ещё три дня психовать непонятно за что. Наверное, чтобы не упустить шанс, нужно быть ещё более доходчивым. Луи снова оглядывается и теперь ведёт руку к ширинке Стайлса, укладывая ему ладонь на пах. - Прямо тут… на улице? – уточняет Гарри. И, кажется, это звучит эм… с надеждой и похотью. Ого, да змЕю, похоже, на самом деле нравится эта идея. - Ну не прямо, но…- мямлит Луи, что-то совсем потерявшись. Он сам от себя не ожидал, что будет клеиться к парню не за закрытой дверью, а вот так, почти у всех на виду. Они, конечно, запрятались за киоск, но если сюда кто-то завернёт, разглядит абсолютно всё во всех подробностях. (Ох, только бы охотники не шатались где-то поблизости!) - Предлагаешь дойти до какой-то менее заметной подворотни? Мистер охотник, неужели вы и вправду хотите, чтобы я отымел вас посреди улицы? Чтож, вот Томмо и начинает, наконец, понимать, когда Гарольд снова переходит на «змеиный режим». Меняется его манера речи, и он начинает общаться с ним в слегка саркастичном тоне с очень показательно—наигранным уважением. И ещё более медленно, чем обычно. - Нет, не нужно подворотни, - хрипит Луи. Он, конечно, ради секса готов на всё, но есть вероятность, что тогда он станет последним, потому что если их увидят, это точно будет достоянием общественности, и тогда им не сдобровать. Но чем дольше они тут стоят, почти притиснувшись друг к другу, тем больше хочется послать все здравые мысли нахер и начать раздеваться прямо тут. – Но мы же можем что-то придумать…Не пялься на меня так! Луи проговаривает последнее предложение, и надеется, что Стайлс сейчас не брякнет заезженную фразочку, типа: «Я тебя смущаю?». Потому что, правда, смущает. Есть немного. Вот когда вот так нависает и уставляется своими глазищами не моргая. Когда он так непрерывно смотрит, не отводя взор, кажется, что змейка его крайне желает. Этот «немигающий» взгляд из-под чёрных ресниц кажется голодным. У Луи окончательно сбивается дыхание. Может это хитрое существо ему всё-таки врёт и глаза его зеленущие обладают каким-то влиянием. Потому что Томмо чувствует себя птицей из сказки, которую при встрече со змеей пробивает столбняк. И она уже не может пошевелится, не может никак сопротивляться и точно будет проглочена. Стайлс оценивает состояние Луи и издаёт смешок. - Мистер охотник, - сообщает он, наклоняясь ближе к уху Томлинсона, - я могу отделаться от подруг, чтобы провести с вами какое-то время. Раз тебе явно невмоготу. Но есть условие: секс будет необычный. Хох, неужели тот и вправду возбудился на возможность разврата в общественном месте и сейчас предложит разместиться вот там где-то у водосточного желоба??? - Я согласен, - сразу выпаливает Луи. Будет секс. Остальное не важно. Стайлс хмыкает и качает головой, похоже не в восторге от такой рисковой решительности Томлинсона принять «кота в мешке» без вопросов. - Я буду полностью в обращении, - поясняет он то, что задумал. И ждёт реакции. – На такое ты готов, охотник? Полностью в животных зверолюди не перекидываются. Томлинсон не совсем дубок, всё же охотник со стажем и это знает. Но и человеческого в их облике не так много остаётся. Значит если он согласен, то в их половом акте точно будут присутствовать когти, зубы, возможно, шипы в каких-нибудь неожиданных местах. Он видел змей, когда с ними дрался. Но у полукровки могут быть любые добавочные сюрпризы. - Моя тушка после этого будет в виде рваных клочьев? - Я, как и раньше, не собираюсь тебе вредить, - отзывается Стайлс. И, начинает меняться. Возвращаясь к привычным человеческим чертам. Почти. Пара чешуек всё ещё поблёскивает на скулах. – Рад, что ты, наконец, перестал думать членом. Эй, его что, опять проверяли, согласится ли он безропотно на любую дичь, лишь бы его оттрахали? Луи хмурится, уже не понимая происходящего. Его разводили? Секс будет? - Так мы это, или не это?…- выдаёт Томмо, теряясь в словах. Ох, как же сложно, если нельзя просто Стайлса заставить, а нужно подстраиваться под него. - Предложение в силе. Никаких повреждений на теле, кроме укуса, конечно. Но я хочу, чтобы ты меня видел. Прикола Луи не очень понимает: он его итак видит. Видит все скрытые «тонкости его образа». - Я прекрасно знаю, кто ты. Так что точно согласен, если ты не будешь драть меня когтями на мелкие лоскутики. - Договорились, - выдаёт Стайлс наконец хоть что-то предельно ясное. - В отель едем по отдельности на разных машинах? И Томмо аж паника прошибает, отчего он резко переходит на визг. - Какой отель? Я думал, что речь про сейчас! Стайлс от его криков даже морщится. Так что Луи поджимает губы, чтобы снова не начать голосить. - А где мы сейчас, по-твоему, ляжем? - почти с укором уточняет Гарри. - Тут есть …место. Стайлс даже не спрашивает, что за место. Кивает. - Всё, отойди от меня, - однако проговаривает он следом. Луи снова не очень понимает. Ему тут уже секс прям прямым текстом пообещали, а теперь снова отгоняют. Так что, естественно, с места не сдвигается. Гарольд сам скидывает ладонь Луи со своего паха, огибает его и идёт до ближайшей стены, облокачивается на неё, прячет лицо в ладонях и громко и протяжно дышит. Ну, а теперь что происходит? Томлинсон волочится ближе, чтобы узнать, в чём дело. Но Стайлс его останавливает. - Луи, свали отсюда. Я, по-твоему, что, к девочкам со стояком пойду? А, так вот чего он возле этой стеночки медитирует... - Так не ходи к ним, - сразу предлагает Томмо. Звучит очень по-детски. Почти жалобно. Просто он опять не въезжает: если у них секс всё же намечается, то стояк - это замечательно, и нехрен сейчас зависать в сторонке, успокаиваться, и ещё, тем более, к девочкам каким-то собираться. - Мне нужно показаться им. Уверен, они уже решили, что ты меня прибил и труп сжигаешь где-то за колледжем. Так что пока не увидят меня в целости и сохранности, будут звонить и искать меня. Ладно, доводы логичные. Совсем не нужно, чтобы всё болотце ошивалось по округе, с истошными воплями: «Гарри! Гарри!». - Хорошо, я буду ждать тебя за стадионом. У склада, - бурчит Луи и нехотя отходит от существа, оставляя его в одиночестве. *** В очередной раз за время их недолгого общения Луи думает, что нужно было этого Гарольда в охапку хватать и с собой тянуть, чтобы теперь не грызть ногти со психа, ожидая и предполагая, не кинули ли его. Но и в этот раз Стайлс появляется. И даже очень быстро: Томмо успевает только сигарету докурить. И кому здесь невмоготу тогда? Гарри оглядывается по сторонам и как-бы интересуется, ну и, где, собственно, тут обещанная ровная поверхность, где они могут разместиться. - Оценишь мою отлёжку, - поясняет Луи, кивая на дверь инвентарной кладовки. И без лишних пояснений достаёт ключ: он его себе сто лет в обед как сделал. Если ничего не пропадает, никто никогда и не станет проверят, есть ли у кого-то из посторонних сюда доступ. - То есть, спим всё же в подворотне, - фыркает Гарри, снова изучая пространство, но более замкнутое. - Почти, - хмыкает Томлинсон. Итак, сейчас он впервые спалит своё место схрона. Но…Это ж Стайлс, Луи ему даже координаты своего тайника раскрыл, а тут просто лежанка, где он болеет и блюёт. И никакая это вовсе не подворотня! Хорошее место! Лишь чуток пыльное. И как будто они в подсобке с ним не обжимались! А тут всё также, только помасштабнее. И пока Томмо сам не начал размышлять, что подиумному мальчику тут не место, он побыстрее втягивает того внутрь, закрывая дверь. И как только они, наконец, остаются только вдвоём в полумраке склада, Луи почти лихорадочно стягивает со Стайлса его модный леопардовый пиджак, закидывая на ближайшие хоккейные ворота. Тот с гладкой балки сразу соскальзывает, улетая на пол. Гарри, что примечательно, на неподобающее обращение со своими шмотками внимание не обращает, тоже с разбегу цепляясь за футболку Луи, намереваясь её стянуть. - Ой, точно, сейчас..., - останавливается он, когда Луи почти неслышно стонет от того, что Гарольд резко задирает ему вверх руки, – обезболивающее… Пока Стайлс опускается на пол, Луи сам, игнорируя боль, скидывает с себя футболку, и заодно стягивает штаны, которые теперь болтаются где-то на щиколотках. Гарри, теперь сидящий перед ним на коленях, неожиданно резко ухватывает его за ягодицы, притягивая Томмо ближе к себе. Сегодня, похоже, без боли никак не обойдётся. Они оба сегодня слишком резкие, слишком не могут сдерживаться. Конечно, почти неделю пришлось терпеть. Гарри утыкается Луи в живот лицом, а потом в таком же положении скользит вниз, задевая губами кожу. Томмо уже надеется, что возможно, рот змейки направляется к его члену, но нет. Стайлс спускается ниже, проходится носом по внутренней стороне бедра. А потом поднимает голову, демонстрируя появившиеся клыки. Да, устроились они сейчас не очень удобно для укуса. Не падать же Гарри плашмя на пол, чтобы достать до щиколотки. Луи дёргает ногой, чтобы поднять её выше, но чуть не грохается вниз, потому что спущенные штаны цепляются за кеды и сковывают ноги. Хорошо, что Стайлс его удерживает, приобнимая за задницу и ещё плотнее притягивая к себе. Как только Луи становится устойчивее, тот снова возвращает своё лицо к бедру, где Томмо чувствует движение губ: лёгкие, ласкающие, а следом – укус. Сегодня он не возле стопы, а там, куда получилось дотянуться. Гарри расслабляет руки, явно вспомнивший, что от таких объятий его партнёру точно не в кайф, и снова поднимает голову. - Где? – шипит он. Очевидно это всё, что он сейчас может выдать. Но Луи его понимает. Он показывает змейке, уже покрывающейся чешуёй, следовать за ним, отодвигает прислонённую к зазору между матами крышку ящика, сгибается и лезет в свою нору. Стайлс залазит следом, сразу наваливаясь сверху. И помогает Луису стянуть боксеры, за которые тот и сам уже схватился, а заодно, кое-как, своей же ступнёй стягивает с Томлинсона штаны с обувью. Чтож, Луи снова обнажён, когда Стайлс остался только лишь без пиджака. Гарри сам старается побыстрее решить эту оплошность. Но это стоило сделать явно до того, как они завалились на запрятанный мат. Для двоих в лежанке тесно, но да пофигу. Если сильно не привставать, то можно и не ударятся об крышку головой. - Мы словно в гробу, - проговаривает Гарри, всёже с трудом, но расставаясь с одеждой. Ещё и так, чтобы не задевать Луи. - Точно, - откликается Томлинсон. Ему плевать на стайловские старания не причинять ему лишний дискомфорт. Сам же того раньше времени в эту коробку запихал. Хотя, Луи уже, вроде, даже ничего не чувствует. Так что как только Гарольд обнажается, выкидывая одежду, он резко охватывает его со спины руками и ногами, притискивая к себе. - Уже не больно? – интересуется Стайлс, буквально теперь навалившийся сверху. Он порывается привстать, но Луи ему не даёт. Он пытается вжаться в парня со всей силы, чтобы хоть как-то унять свою трясучку. - Хотел, чтобы я на тебя смотрел, - шепчет он парню куда-то в шею, сжимая его ещё крепче, чтобы их зажатые между телами члены соприкасались, - так я буду смотреть максимально вблизи. Стайлс тут же склоняет голову, находя его глаза. И, естественно, уставляется на него своими зерцалами с вытянутыми зрачками. - Мне важно не чтобы смотрел, - шипит он затяжно и хрипло фактически Луи в губы, - а чтобы смог принять меня, целиком впустить в своё тело. Мне нужно знать, каково это… Они уже начали интенсивно двигаться, тереться друг от друга, отчего говорить становится сложновато. Луи ухватывает ртом воздух, в паре миллиметров от рта Гарри, а заодно, с трудом, ухватывает и нужную мысль. - Так ты никогда...? - С кем? – отзывается полукровка. - Только ты, помимо родителей, знаешь, кто я. – Он чуть приостанавливается, чтобы Луи прекратил под ним извиваться и обратил внимание на то, что он собирается сказать. - Возможно, тебе будет неприятно. - Что именно? - Ну…как я буду выглядеть, каким буду на ощупь, к примеру. Луи сразу отметает эту возможность. Что ему будет неприятно? Стайлс, как и раньше, в моменты их соития, весь усыпан своими блёстками. И Томмо сейчас трётся лицом об этот чешуйчатый перламутр, в очередной раз поражаясь тому, как же это потрясающе. Да, естественно, необычно, но не то чтобы неприятно. - Мы не узнаем, пока не проверим. Меняйся. - У меня когти. Как я тогда тебя подготовлю? Сможешь сам? - Справлюсь, - фыркает Луи, вынимая у Гарри из руки баночку со смазкой. – Давай, показывай уже, что мне предстоит. Ему, честно, не терпится уже как угодно, так что если Стайлсу нужен секс в полном обращении, то пусть уже обращается. Гарольд чуть приподнимается, давая Луи возможность пропихнуть руку между их животами вниз и немного отстраняется назад, стараясь немного распрямиться, насколько тут вообще такое возможно. Томмо отправляет измазанные пальцы к напряженным мышцам, отвлекаясь буквально на пару проникновений, а когда взгляд возвращается на Стайлса, тот уже выглядит иначе. Томмо завороженно изучает его, стараясь понять, что изменилось. Свободной рукой он тянется к груди существа, проводя по ней кончиками пальцев. И кожа там, где нет чешуи, чрезвычайно гладкая. Кажется, что на ней и вовсе нет пор. И она словно очень тонкая, поэтому выглядит очень хрупкой. Луи старается не задеть её ногтем, опасаясь, что даже лёгкое прикосновение её может повредить. А ещё у трансформированной особи совершенно пропадают волосы на теле. У Гарри в человеческой форме они есть и на груди, и, естественно, на ногах, руках, в паху. А вот сейчас – нет ничего. Впрочем, логично, ведь ни у лягушек, ни у змей меха нет. И, логично, что и на покрытом крупной розовато-перламутровой чешуёй черепе, волосы тоже не наблюдаются. Луи с интересом разглядывает можно сказать лысого Гарольда. Стайлс без своих кудряшек смотрится куда мужественнее. Ну, чтож, да, сейчас точно похоже, что кровь беспощадного пугающего змея в нём есть. Даже широкий рот теперь не выглядит лягушачьим, а именно змеиным. Вся миловидность большеглазой лягушки пропадает под образом мощного самца. Кажется, что Гарри стал даже ещё крупнее, накаченные мышцы, и без того имеющиеся на этом теле, словно увеличились, стали крепче. Гарольд молча и, конечно не мигая, смотрит на Луи, давая ему немного времени и поглазеть, и привыкнуть. - Готов? - уточняет он, обводя губы кончиком раздвоенного языка. Томмо кивает, сразу убирая руку. Какая разница, готов, не готов, главное он смазки достаточно напихал. - Сейчас будет жёстче, чем прошлые разы, - предупреждает Гарри. Да, такой типичный Стайлс – он вечно предупреждает. Слышали уже. Луи и так понял, что если парень весь увеличился, то, наверное, и член тоже не остался прежним. Томмо на всякий случай это не выясняет, старается не смотреть, чтобы не испугаться. Входи уже, ну! Ещё не хватало и вправду испугаться, пока они тут тянут. Стайлс согласно кивает: так-то времени у них не очень-то много. Он подцепляет Луи своими когтистыми лапами под бёдра, подтаскивая охотника к себе, и буквально того на себя насаживает. Получается хоть и грубовато, но весьма чувственно. Луи нравится та сила, с которой сейчас владеет им это существо. И, заодно, он ощущает то, о чём его предупреждали: член становится словно ребристый. Зачем на нём тоже чешуя - не ясно. Но, похоже, она идёт почти до самой головки. И весь член словно становится ещё твёрже. Стайлс продолжает двигаться, при этом снова чуть склоняется к груди Томлинсона, очевидно, чтобы тот, как обсуждалось, видел его вблизи, вплоть до собственного отражения в переливах тонких чешуек. И, чёрт бы его подрал, высовывает свой язык, на этот раз напоминая о том, какой он длинный. Раздвоенный кончик опускается к соску, проходится по нему несколькими короткими мазками. А затем Стайлс слегка изгибается, демонстрируя пластичность своего позвоночника, и язык закручивается вокруг головки члена Луи. Ох, такое, наверное, можно увидеть только в самом извращённом нарисованном порно. Луи обещал смотреть. Но он всё равно закрывает глаза. И не потому, что он всё ещё опасается этого длинного языка. А потому, что он улетает от всего, что происходит. И он всячески старается пояснить Стайлсу, что всё круто, всё потрясающе. А глаза – ну они сами закатываются, он ничего не может с этим поделать. Так что он извивается, стонет в голос, вот совсем не играя. И он упирается в стену рукой, стараясь тоже хоть как-то отталкиваться, чтобы добавить ощущениям ещё больше остроты. Существо, похоже, не потеет. Но они оба оскальзываются от ставшего совершенно мокрым телом Луи. Он хрипит высохшим горлом и уже почти себя не контролируя, снова старается прижаться к Гарри как можно теснее, чувствовать движение каждой его стальной мышцы. Только бы не забыться, только бы не начать его целовать. Только бы просто не задеть его языком. Чтобы глупому полукровке опять не пришло в голову, что его используют ради наркотика... Его, конечно, используют, если Стайлс это так воспринимает, но вот ради этого. Ради того, чтобы Томмо чувствовал, что живой, и что это не зря. *** Они лежат так близко. Даже ближе, чем это можно представить. Пока можно… Пока всё будто в параллельной реальности и словно не с ними. И они – не они. Гарри укладывается на его плечо. Луи подцепляет его руку, и крепко сжимает его ладонь, пока ищет связь с действительностью. Но как только посторгазменная невменяемость отступает, он оставляет ладонь в своей уже для научного интереса. Ну, конечно, на этих немного удлинённых узловатых пальцах есть перепонки. Легушечка же, всё таки. Томмо крутит кисть, ещё раз всмыкивая. А лак-то на когтях весь потрескался. Гарри тоже это замечает, и через несколько секунд когти пропадают. - Сегодня у меня, похоже, снова вечер маникюра. - И охота тебе вот вечно ногти красить? - Как будто у меня выход есть. Цвет моих ногтей не соответствует тому, каким он должен быть у лягушки. Так что маскируюсь. Знаешь, я тут подумал: жаль, что наши виды враждуют. Охотники существам подходят куда лучше: скрываться не нужно. - Возможно. И как тебе секс не в человеческой форме? Хоть понравилось? - Конечно понравилось. Я словно был свободным. Не знаю, как по-другому объяснить. Луи только фыркает и чуть кивает. Не нужно ему пояснять. Он, кажется, понимает. Он ощущает то же самое, наконец, отдаваясь кому-то, не думая о том, насколько это будет больно. - Я был уверен, что ты не согласишься так. Всё же ты – охотник. А я – вот такой. - Мне это не важно, - сразу отзывается Томмо. Это правда. Ему важно, что его несомненно хотят. Что в момент пика Стайлс смотрит на него словно с обожанием. И что он никогда не забывает о своём партнёре, сосредотачиваясь только на своих нуждах. Конечно, он змея, и когда-нибудь его укус станет последним. В прямом и переносном смысле. Ему нельзя доверять, нельзя верить в его благие намерения. Луи всё это знает, ко всему готов. Так что эту отдачу, эту многочисленную ласку принимает как невероятный подарок судьбы. Если он получает от существа то, чего он никогда не мог получить от кого угодно, то ему сто процентов не важно, как тот выглядит. Тем более он и в чешуе, и с этими метаморфозами на лобных пластинах, деформирующих лицо, всё равно очень красив. – Я тоже, честно, не думал, что ты согласишься снова всё вернуть. Пытался придумать, как тебя заставить…но ничего не придумал. Стайлс машет головой, раскидывая в стороны вновь вернувшиеся локоны, и фыркает. - А я согласился только потому, что ты не заставлял, а попросил. Но нечего тут радоваться. Не думай, что всё так просто: у тебя испытательный срок. - Ебать же я попал, - кисло отзывается Луи, и следом строит разочарованную мину. Но тут же выдаёт привычную дурную рожу, сводя глаза и брови в кучу. Он как бы показывает – ему похую. Делай что хочешь. Но на самом деле ему не всё равно. Это что ещё за испытательный? Как его намереваются испытывать? Что эта змея потребует за свои услуги. – Надеюсь, ты не прикажешь принести ради потрахушек головы десяти охотников. Да, он готов пустится во все тяжкие. Это уже было давно понятно. Но это не значит, что он будет подставлять, и тем более убивать кого-то из своих. Так что он должен был проверить, хотя бы вот так, не напрямую, якобы в шутку. Хочется знать хоть приблизительно цену своей «счастливой» жизни. Стайлс на это как бы невзначай брошенное заявление хмурится. Нет, не просто хмурится: кажется, что он вот прямо сейчас передумает иметь с Томлинсоном хоть какие-либо дела… - Вот что, мистер охотник… - шипит он сквозь зубы, уже начиная привставать. - Да я же пошутил! - тормозит Луи раздувающегося от недовольства парня. Ухватывает его за ладонь посильнее и не даёт подняться, примирительно улыбаясь. Ну нельзя же психовать уже через полчаса после того, как они помирились! Гарри недовольно сопит, но всё равно укладывается на место. - Придержи свои мерзкие шутки для кого-нибудь другого. Для какого другого? Неожиданно весь мир Луи свернулся до одного человека, точнее до существа. Абсолютно всё в его жизни сейчас связанно с Гарри. Точнее с их близостью. Есть только секс и время между сексом! И на втором безрадостном промежутке Томлинсон может думать лишь о том, как бы поскорее вновь почувствовать Стайлса на себе…и в себе. И больше он как-то и ни с кем не общается теперь дольше десяти минут. И с кем ему шутить-то тогда? Если только… - Хорошо, дорогуша. Я буду с тобой сама серьёзность, - осклабивается он, - а шутить тогда уже с чертями буду, когда попаду в ад. Стайлс опять дёргается, психуя. Интересно, а он что, ждёт, что Луи себе рот зашьёт, чтобы не раздражать мистера тонкую натуру своим чёрным юморком? - Ладно-ладно, замолкаю, ради тебя. Клянусь, я готов вообще замолчать, лишь бы у меня был постоянный секс до самой смерти. Да, меня только могила исправит!, - гогочет он, когда Стайлс в шутку в недовольстве его кусает. Луис его кусает в ответ. Что, кстати, оказывается весьма интересно. Он уже собирается снова похохмить, что они сейчас загрызут друг друга, да-да, снова досмерти (змеёныш вообще-то сам первый про гроб сказал), но эти думы ебанутые вдруг наводят его на мысль. – Гарри, а почему я ещё не вырубился? - Не знаю, - отзывается тот удивлённо. И глазёны так выпучивает. - Может твой организм к яду стал привыкать, сопротивляемость повышается. Уверен, скоро отключишься. Мне, наверное, пора идти. Гарольд начинает возится, переваливается через Томмо, вылезает из их укрытия, поднимает с пола одежду. Но следом засовывает обратно голову, и тянется Луи к губам. - Это спасибо за то, что у меня тоже был «первый раз», - сообщает он, сразу отстраняясь. Выходит не поцелуй, а шляпа какая-то пятисекундная, к тому же ещё и горькая. Но, похоже, Гарри вспомнил о своём же новом правиле, и остановился. И теперь он ещё явно злится за свою же оплошность. Луи укрытия не покидает, ему и не нужно, если он скоро отключится. Но он всё равно чуть выглядывает наружу, наблюдая, как Стайлс спешно собирается. - Гарри, - окликает он парня, пока тот не умотал, - мне нужны поцелуи с тобой не ради эйфории. Ты же это понимаешь, да? Как я могу целовать тебя, но без наркотика? Стайлс не спешит с ответом. Он натягивает футболку, натягивает пиджак, зачем-то застёгивается. Долго смотрит на пуговицы, затем – на свои ногти. А уже после безучастно пожимает плечами. - Никак.