Октябрьский сборник

      Если вам кажется, что старые шрамы не причиняют боль, то вы частично окажетесь правы.       Шрамы от взрыва суда на теле ящера, в целом, не вызывали никакого дискомфорта — всего ли чуть грубее кожа — не более. Но всё это показушное «удобство» рушилось стоило лишь начать двигаться. Моргать повреждёнными веками было очень сложно: глаз либо не до конца закрывался, вызывая сухость и зуд, либо не открывался достаточно, чтобы нормально видеть. Двигать такой же повреждённой рукой было неприятно. Взрывом немного, но задело плечо, из-за чего любое действие верхней конечностью было сковано обожжённой кожей, будто плотной плёнкой.       Это не говоря о том, что сквозь повреждённую кожу пытались прорасти чешуйки, словно иглы, прорезая шрамы.       При этом, естественно, всё это отразилось на действиях и будничной жизни ящера. Секби не любил, когда кто-то стоял с правой повреждённой стороны, ибо и слышимость и видимость возможной угрозы сокращена во много раз. Также ящеролюд вынуждено стал амбидекстром: часть действий приходится делать левой, более рабочей рукой.       Травма от взрыва, кто бы что не говорил, оставила неизгладимый след как на теле ящера, так и на его жизни, что вообще не хотелось признавать.       — и долго ты будешь бурчать? — спрашивает Джаст.       Черт сидит напротив Секби, на его кровати и мажет кремом шрам на лице. Второй на всю эту ситуацию хмурится, что-то недовольно бормочет, хотя понимает, без этого крема он не сможет нормально открывать и закрывать глаза, а собственные чешуйки будут больно впиваться в кожу.       — ты знаешь что мне это не нравится — буркнул Секби, уводя взгляд.       — но это не отменяет факт того, что это надо — тянет по слогам Джаст, аккуратно нанося кремовую субстанцию, — и ты дундук, если считаешь иначе —       — а сам-то?       Ящер скептически взглянул на парня.       Рука Джаста из-за проклятия Войда тлела и распадалась на постоянной основе, но при этом конечность успевала регенерировать и не отмирать полностью. В целом, всё сказанное вещь незначительная, если не учитывать постоянный запах сажи и горения от чёрта, а также где бы не прошёл Джаст везде оставались серые частицы.       — это не проблема — сквозь зубы прорычал черт.       — ты пахнешь жареным мясом!       — будто тебе это не нравится       Джаст хитро щуриться, прекращая мазать крем и наклоняясь ближе.       — а я это не отрицаю — также наклоняется ближе Секби, принимая вызов.       Черт заулыбался шире. Все эти ящериные игрища всегда вызывали внутри какое-то умиление. Несмотря ни на что — ни на взрывы, шутки, подколы или неудачи — ящеролюд всегда продолжал действовать, стоять на своем.       — как я только люблю тебя, такого идиота — хмыкает программист, быстро чмокая в здоровую щеку.       — сцепились травмами, как вагончики, и поехали по пути под названием жизнь…